30

— Мария Валерьевна, присаживайтесь.

Широкая улыбка главврача не обещает мне ничего хорошего. Как и то, что он опять вызывает к себе в кабинет в разгар рабочего дня.

— Как у вас дела? — спрашивает.

— Нормально.

Еще несколько формальных вопросов.

Наверное, чтобы я расслабилась.

Стараюсь отвечать ровно, спокойно. И не могу отделаться от дурного предчувствия.

— Как Айдаров? — интересуется главный.

— Стабильно.

Идет на поправку. Здоровье у него поистине богатырское. Но это я еще во время операции поняла. Там не только моя заслуга. Там еще гены такие.

Сам он крепкий. Очень.

И еще не могу не заметить, как на него влияет появление жены. Может, кому-то подобное покажется дурацким суеверием. Но это разве что «новичкам». А я уже давно заметила, какой мощный эффект идет на пациентов, если в палате вдруг возникает кто-то из их близких. Мать. Любимая. Дети. Реакция есть.

История Айдарова не исключение.

Хотя глядя на его жену, не могу отделаться от тяжелого ощущения. Еще когда он был без сознания, а она впервые приехала в больницу. Мы виделись всего несколько минут. Не говорили. Однако создавалось впечатление, словно она направляется на эшафот, а не к любимому мужу.

Не мое дело.

Фоном отметила тогда и все.

Хотя могла ошибиться. Возможно, эта девушка волновалась за Айдарова. Бывает, стресс очень по-разному влияет.

Но как бы там не складывалось все, это их жизнь. А для меня главное — моя работа. Спасать людей.

Вот только теперь, когда Айдаров очнулся, и я снова увидела его жену рядом с ним, было трудно отстраниться от собственных эмоций.

Девушка совсем бледная. Напряженная. И заметно, что вся на нервах.

Он весь к ней тянется. Она — от него. И мне прямо фонит взвинченностью, острой тревогой, безысходностью.

В общем, совсем не так выглядят любящие друг друга пары. Совсем не те эмоции от них исходят.

А здесь — вот.

Теперь сообщаю главврачу про состояние Айдарова, а перед глазами стоит встревоженное лицо его жены.

Я сама завела с ней разговор потом. Предложила кофе. И после, когда мы перебрасывались парой фраз, внимательно смотрела на ее руки. Нет ли там синяков. Еще каких-то отметин.

Ничего не было. Но это не успокаивало.

И сколько бы раз я себе не повторяла «забудь, не твое дело», отключить тревожный сигнал не получалось.

Анна Айдарова больше походила на жертву насилия. Или на ту, кого держат рядом насильно. По ней четко чувствовалось одно: она находится здесь не по своей воле.

Приятная девушка. Совсем молодая. Как моя сестра.

Мы разговорились. Выяснилось, что она пока взяла паузу в универе. И можно было не спрашивать почему.

Анна помрачнела за секунду. Потом собралась, качнула головой, даже улыбнулась. Натянуто, вымученно.

Как ей помочь?

«Ты бы сперва себе помогла», — одергивает внутренний голос.

— Ну что же, Мария Валерьевна, раз у вашего основного пациента такая положительная динамика, то думаю, вы сможете поехать на выставку, — заключает главный врач.

— Что? Какая выставка?

— Ежегодная, — говорит он, поправляя очки. — Мы же там закупаем новое оборудование. Прекрасная возможность.

— Подождите, — качаю головой. — Этим занимается Владлен.

Мой коллега такие мероприятия обожает. Там же еще хорошо за командировку доплачивают. И всякие конференции идут.

Он в восторгом отзывался о выставках. А точнее — о банкетах, о тех развлечениях, которые шли после.

— Нет, он уже столько лет туда ездит, — отмахивается главврач. — Теперь ваша очередь, Мария. К тому же, вы едете вместе с нашим спонсором. И я бы хотел кого-то более… хм, ответственного, чем Владлен.

— Владлен более чем ответственный, — замечаю нервно. — У него опыт. Он на таких выставках как рыба в воде. А я здесь, на своем месте, больше пользы принесу.

— Мария, — обрывает строго. — Давайте прямо скажу. Начистоту. Спонсор требует вас. А вы же понимаете, да? Как нам Медведь скажет, так и будет. Поэтому собирайте чемодан.