35

— Андрей? — хмуро спрашивает Медведь, мрачнеет еще сильнее. — Что за Андрей?

— Мой знакомый, — говорю ровно.

Сначала отвечаю, а потом уже осознаю, что это вообще необязательно. Объяснять ему, будто оправдываться.

— Знакомый, значит, — заключает и стискивает челюсти так, что кажется могу различить отчетливый скрежет зубов.

— Да, знакомый, — киваю спокойно.

И прямо чувствую, как он от моей прохладной невозмутимости разгорается все сильнее. Аж ярость клокочет, прорывается на волю через всполохи в темных глазах.

— И давно ты с этим знакомым знакома? — интересуется резко, и вид у него такой словно еще немного пар из ушей пойдет.

— А какое это имеет значение? — дергаю плечами.

Ничего не отвечает. Но вид у него жуткий. И в следующий момент он резко распахивает дверцу машины.

— Садись давай, — рявкает.

Лучше на автобусе ехать. Но даже не надо заходить на сайт, чтобы понять, накануне выходных, прямо перед выездом все давно раскуплено.

— Что ждешь? — прищуривается Медведь с угрозой. — Не бойся. Не сожру.

— Не боюсь, — замечаю, стараясь подавить все лишние эмоции. — Вы же понимаете, что однажды окажитесь у меня на операционном столе.

— Чего? — криво оскаливается. — Это ты мне сейчас сдохнуть желаешь?

— Ну вы сами так сформулировали. А я просто делаю выводы, основываясь на фактах.

— Да? — протягивает, выгибая бровь.

— Факты вещь упрямая, — отвечаю сухо. — Ваш род деятельности подразумевает определенные риски. Ваш друг уже столкнулся с этим. Сами знаете. Так что есть высокая вероятность.

— Вероятность — чего?

— Чего угодно.

— И? — шагает ко мне так резко и близко, что я не успеваю отступить, склоняется ниже, опаляя раскаленным дыханием. — Прирежешь меня? Добьешь?

— Даже знать не хочу, откуда вы такое берете. Видимо, из своего личного восприятия. Опыта. А я врач. И как бы не относилась к тому, кто попал ко мне на операционный стол, мое личное мнение на мою работу не влияет.

— Так ты мне сама сказала, — хмыкает. — Что на стол к тебе попаду.

Довел же. Тут не знаешь, как бы выразиться, только бы он наконец отстал.

— А вы просто подумайте обо всем, — говорю. — Не нужно на меня давить.

Наверное, разговор все же действует на Медведя. Дорога проходит на удивление спокойно. Даже не верится.

Он без пошлостей обходится.

Мы едва ли обмениваемся несколькими фразами. Можно на пальцах пересчитать.

— Тебе холодно? — спрашивает он.

— Нет.

— Скажи, если теплее надо сделать.

— Все хорошо.

— Музыку включить?

— Да, можно.

— Так нормально?

— Да.

Вот и весь диалог. Не считая его предложения заехать перекусить на заправке.

Мне бы скорее добраться до квартиры.

Выдыхаю, когда выхожу из машины. Андрей ожидает внизу, как обещал. Взмахивает рукой, идет к нам навстречу.

— Маш, ну ты красавица, — говорит. — Еще круче стала.

И вдруг останавливается. Хмуро сдвигает брови, глянув в сторону.

Поворачиваюсь.

Медведь выходит из машины и смотрит на брата моей подруги так, что если бы глазами можно было убивать, Андрей бы мгновенно упал замертво.

— Мой чемодан, — начинаю, стараясь разрядить обстановку.

— Где? — спрашивает Андрей, все же подходя ближе. — Сейчас достану.

— Сам достану, — мрачно произносит Медведь.

И от его тона мгновенно ползет холодок по коже. Казалось, безобидная фраза. Но он умудряется произнести ее так, что колени невольно подгибаются.

Вид у Медведя внушительный. И хоть Андрей тоже крупный, высокий, все равно теряется немного. Вот умеет этот тип жути на людей нагнать.

— Спасибо, — говорю. — Буду очень признательна.

Напрягаюсь, когда он и Андрей идут к багажнику. Иду следом. В напряжении наблюдаю.

— Вы, наверное, тоже врач, — бросает Андрей. — Вместе с Машей работаете?

Меньше всего Медведь похож на врача. Но…

— Нет, — говорит он и будто льдом обдает. — Не работаю.

А потом смотрит на меня:

— Мы с Машей — вместе, — заключает так, что даже нет возможности запротестовать.

Что он…

— Вместе, — повторяет и на Андрея взгляд переводит: — Понял? Даже не думай тронуть ее. Руки вырву. И ноги.