77

— Тогда я за тобой вечером заеду, — говорю. — После работы. Поедем, посидим где-нибудь. Поужинаем.

Отрицательно мотает головой.

— Нет, не надо никакого ужина, — опять отбивает.

— Я голодный буду, — замечаю, стараясь гнев свой в узде держать. — Поедим. Потом ко мне поедем.

— Ты поешь, — выдает. — А я приеду сама. Когда ты будешь готов.

Да я сейчас, блять, уже готов. Охренеть как готов. Прямо тут бы ее зажал и оттрахал. Может это бы всякую дурь из ее башки выбило. Хотя не факт.

Мне вообще на ужин похуй. И на жратву. Я по другой причине в ресторан ее затянуть хочу. По ходу она сама это хорошо понимает. Поэтому так резко отказывается. Сближаться не хочет.

Ну ничего. Так просто у нее соскочить не выйдет.

— Ладно, — соглашаюсь. — Приезжай вечером.

Она все равно смотрит на меня с напряжением, будто подвоха ждет. Даже сейчас не расслабляется.

Разворачиваюсь. Заставляю себя уйти, пока снова дров не наломал. Без того нахуевертил достаточно. Теперь расхлебывать нужно. Но если она всерьез думает, что легко соскочит, что вот этой ее отмораживающей херни будет достаточно, чтобы от меня избавиться, то она сильно ошибается.

Время подготовиться есть. И я использую возможность на полную. Когда в назначенный срок Мария Валерьевна приезжает в мою квартиру, там ее ждут цветы. Прямо в коридоре. Высокие вазы расставлены. Несколько реально хороших букетов. У профессионалов же заказывал.

— Это тебе, — говорю. — Завтра в твою квартиру доставят.

— Зачем? — словно подвисает, оглядывая букеты, а после переводит встревоженный взгляд на меня и повторяет: — Зачем все это?

— Тебе же нравятся цветы.

— Да, но… — головой мотает. — Не стоило.

— Идем, — выдаю.

Дальше проходим в гостиную. Там стол. Заставлено все. В ресторане так не накроют. Дохера всяких блюд. Вино. Еще какие-то напитки. Свечи горят.

Ну чего? Романтика вроде.

Только Машу мою нихуя не берет. Лицо у нее такое, что сразу понятно, где она меня со всей этой романтикой видела.

— Присаживайся, — говорю, отодвигая стул.

Медлит. Ни шага вперед не делает.

— Что? — спрашиваю, теряя терпение. — Что не так?

— Я же сказала, не надо ужина, — спокойно, ровно.

— А как надо?

— Мы по делу встретились, — заявляет. — Значит…

— Так сильно трахаться тянет? — срываюсь.

Это ошибка. Осознаю, когда слова уже вылетают изо рта. Вижу, как она дергается от резкого вопроса, и самому себе язык вырвать готов.

Сука. Ну куда меня понесло? Я ее расслабить пытаюсь? Или хочу разъебать под ноль то, что в прошлый раз не успел?

— Маш, давай не будем усложнять, — бросаю. — Ты садись. А потом мы как-то разберемся.

Некоторое время она продолжает стоять. Застывшая. После все же делает несколько шагов вперед. Опускается на стул. Перед собой смотрит.

Хуево все идет.

Четко это сейчас понимаю. В башке у меня выглядело куда круче. Складно сходилось. Но реальность совсем другой результат показывает.

Подарок нужен. Серьезный. Цветы это хуйня. Да и ужин — ну такое. Надо распоряжение дать, чтобы драгоценности мне доставили.

Вот. Уже лучше.

Только потом я снова смотрю на ее напряженно сжатые губы. На бледную кожу. На то, как ее спина будто струной натянута. И понимаю, что драгоценности тоже не помогут.

Она на эту тему не ведется. Проверял. Сразу ей все предложил. Отказала. И теперь расставляет границы, отрезая мне доступ.

Закрылась. Отгородилась.

Как броню пробивать?

Хочу, чтобы этой ночью она отлетела. Разгорелась. На полную. По-настоящему. Как в первый раз. Когда мы в душевой кабине были. Когда она вся полыхала на моем члене. Когда почти отключилась.

Но то, что я вижу перед собой сейчас, никак с этой картиной не бьется.

Нет смысла впустую время терять. Торчать за столом, принуждать ее к разговорам.

Напряжение от этого только зашкалит.

Другое нужно.

Но что?

На ум одна идея приходит. И дальше я уже не думаю. Просто начинаю действовать. Расчищаю стол перед ней. Сдвигаю тарелки, приборы.

Что-то падает на пол. Разбивается.

Похуй.

Она резко поднимается. Отойти хочет. Но я не позволяю. Как раз успеваю на столе место освободить, поэтому перехватываю ее за талию. Мягко сжимаю, удерживая рядом.

— Ты что делаешь? — вырывается у нее.

— Я голоден, — говорю. — Есть хочу.

— И потому все крушишь?

— Ну ты есть не хочешь, — замечаю. — Сама же сказала. А у меня сегодня будет другой ужин.

— Что ты…

Остаток фразы тонет в удивленном вскрике. Потому как я усаживаю ее на стол. Туда, где все освободил.

— Тише, — говорю.

В глаза смотрю.

Блять, меня кроет. Не описать как. На грани уже. На все готов пойти, лишь бы эту ледяную заразу распалить. До конца пойду, до предела.

Берусь за пояс ее джинсов.

Она тут же кладет ладони поверх моих рук. Не отталкивает. Просто касается. Но по всему жесту читается желание меня остановить. Или хотя бы притормозить ход моих действий.

Расстегиваю. Стягиваю с нее низ. Сразу вместе с нижним бельем. Пока только верх на ней оставляю. Остальное отбрасываю, не поворачиваясь, не разрывая зрительный контакт.

Напряженная. Притихшая. Взвинченная. От нее прямо фонит тревогой. И это чем дальше, тем сильнее бесит. Ну не так она должна на меня реагировать. Не так! Ладно. Всему свое время. Когда закончу с ней, все будет иначе.

А пока… пока так.

Прежде чем она успевает опомниться, закрываю ее рот поцелуем. Впиваюсь в чуть подрагивающие губы. Жадно втягиваю ее язык в свой рот.

Вкусно.

Но все равно не то.

Не заходит мне это ее состояние. Даже когда целую, не получается задеть нужные струны.

Другой поцелуй нужен. Глубже.

Только для начала все равно пытаюсь разогреть так, как привык. Помню все ее чувствительные точки. По ним и прохожусь. Жарко. С пристрастием.

Отрываюсь от ее губ, чтобы прижаться губами к виску, слегка переместится, обвести языком ухо. Прикусываю. Ниже двигаюсь. Прокладываю дорогу из скользящих поцелуев по ее шее. Вбираю биение пульса.

Разгоняется у нее кровь. Чую это. Распаляется моя Маша. Пусть и нехотя. Постепенно. А я все глубже в омут ее затягиваю. На дно. За собой.

Ласкаю губами шею. Прижимаюсь к острым ключицам. Жадно втягиваю аромат ее кожи.

Никто настолько вкусно не пахнет.

Один глоток воздуха одурманивает. И чем дальше, тем сильнее меня все это пьянит. Ее нежный чистый запах. Тепло ее кожи, когда пульс начинает вдруг частить. Возбуждение, которое уже тлеет внутри.

Сжимаю грудь ладонями. Быстро снимаю с нее кофту. Прикусываю ее через через кружево бюстгальтера. Следом и его убираю.

К животу прижимаюсь. Поглаживаю бедра ладонями. Сминаю, не удержавшись. Но подавляю животный порыв.

Нежнее надо. Так чувствую.

Вот и стараюсь нежнее. Не хочу снова спугнуть.

Мелкая дрожь пробегает по ее ногам. Считываю реакцию в момент. Отклик усиливается.

Но этого все равно мало.

Подталкиваю ее так, чтобы завалить на спину. Мягко. Чтобы распластать на столе. Слегка подтягиваю за бедра, перехватываю ноги под коленями. Склоняюсь и прижимаюсь губами к ее животу.

Вздрагивает. Пробует ускользнуть, отстраниться, но движения у нее вялые, смазанные, будто заторможенные. Чую, что получается. Пусть пока и не до конца. Но процесс пошел.

Хорошо. Сильнее надо. Мощнее.

Однако лед уже дает заметную трещину.

Раздвигаю ее ноги шире. Развожу в стороны. Прохожусь поцелуями все ниже и ниже. Добираюсь до ее самого чувствительного места. Там горячо. Влажно. И хоть влаги совсем немного, но она не настолько сухая, как было недавно. Вот. Откликается. Отзывается на ласки. Хочу усилить напор. Развить. Раскрутить. Хочу, чтобы ее ураганом снесло. Изнутри.

Ни одной бабе такого не делал. Не моя тема. Но она — моя. Даже не задумываюсь, когда припадаю к ней. Впиваюсь как одержимый.

Вкусная она. Везде. Здесь тоже. А еще вкуснее ощущаются ее реакции. То, как она сперва выскользнуть пробуется, отодвинуться, ведет бедрами. Но по итогу лишь еще больше на мой язык насаживается.

Бью в одну точку. Туда, где пульсирует сильнее всего. А после обвожу вокруг. Прорисовываю круг за кругом. Прочерчиваю языком ломанные линии. Изучаю реакцию. Ловлю малейший отблеск эмоций.

Ее отклик все ярче.

Если сначала она сжимается, сдерживается, будто пытается отбросить от себя любые чувства. То потом накал доходит до такого пика, когда она уже попросту удержаться не может.

До меня долетает всхлип. Прерывистый, сдавленный. А после стон доносится. Рваный, надсадный. Дрожь пробегает по бедрам.

Она прогибается под моим напором. Течет все сильнее.

Ладони опускаются на мой затылок.

Кажется, она что-то говорит в этот момент. Дальше пробует меня оттолкнуть. Судорожно дергается. Но я возвращаю давление на ту самую точку, которая отрубает любое сопротивление. Больше не отпускаю ее. Дальше подталкиваю. Глубже и глубже. В морок.

Она отзывчивая. Горячая. И я делаю все, чтобы отключилась, чтобы забылась, улетела.

Начинает получаться. Все острее. Жарче.

Она уже не способна сдержать вскрики. Мою голову от себя оттолкнуть не пытается. Но мечется под моим языком.

Выгибается сильнее.

До чего же она тугая. Разгоряченная. И до чего же охуительно она ощущается на мое языке.

Проворачиваю все то же, что прежде в душевой кабине. Только вместо хера теперь мой язык.

Усиливаю давление. Ослабляю. Наращиваю темп. Сбавляю. Чередую одно за другим до тех пор, пока она полностью не теряется в неистовой скачке.

Добиваю. Когда прикусываю нежную плоть. Без силы. Без натиска. Просто слегка задеваю зубами.

Хочу обострить накал. На максимум.

В награду мне раздается приглушенный крик. Кажется, она зажимает рот ладонями. Но полностью заглушить реакцию не выходит.

Мой член готов разодрать брюки. Но волю рвется.

До боли. Сука.

Про свой стояк стараюсь не думать. Хорошо бы, наверное, вообще не трогать Машу так, как тянет. Подцепить ее этим.

Она же точно не ждет расклада, где я себе кайф обломаю. Только ей все дам. А потом отпущу.

Но скоро в моей башке пустота.

Она виновата. Как всегда. Глушит мысли. Так сладко кончает в мой рот, так охренительно содрогается и трепещет под моими ласками. Ее всю трясет. Разламывает.

Отрываюсь от нее, когда спазмы затихают. Когда тягучие сокращения обрываются.

Хочу видеть глаза.

Нависаю над ней. Жадно изучаю ее лицо.

Распухшие губы. Все искусаны. Видно, так тоже пыталась стоны сдержать. Испарина на лбу. Мелкие бисеринки пота тянет прямо сейчас слизать. И я собираюсь это сделать, но притормаживаю.

Ее веки дергаются, приоткрываются.

Перехватываю взгляд. Отлетевший. Поплывший. Затуманенный. Кайфовый. Почти как в первую ночь. Что-то иначе, но…

Блядь.

Я просто не могу устоять.

А кто бы устоял на моем месте?

Тут бы даже у законченного импотента хер вздернулся. Слишком охуенно зрелище мне открывается.

Еще и бедра ее продолжают дрожать. Мелко-мелко. Вкусно. Грудь тяжело вздымается. Губы тоже подрагивают.

И я кадр за кадром выхватываю. Алчно ловлю каждый жест. Втягиваю воздух. Надышаться не могу. Все пронизано ее возбуждением.

Окончательно ведет. Резьбу сносит.

Расстегиваю брюки. На автомате все. Проникаю в податливое раскаленное тело. И она принимает меня. Как раньше.

Ну вот и наладили.

Осознание мелькает. А дальше уже нихуя нет. Только мои губы на ее губах. Мои руки на ее теле. Мы так тесно прижаты друг другу, что не разобрать, чье сердце так громко колотится.

Разматывает меня. До отключки.

Прикладывает по затылку. И внутри все выжигает. Жгучую потребность ворваться в нее нельзя не удовлетворить.

Отрываю Машу от стола, подхватив на руки. Крепче прижимаю к себе. Будто впечатать хочу. Отношу в спальню. Там и ухожу в полный отрыв.

Только на утро сюрприз меня ждет.

Засыпал, обнимая ее. Просыпаюсь, обнимая подушку.

Маши уже и след простыл. Постель на той стороне холодная. Будто и не было ничего.

Ну сучка. Опять за старое.

И я тоже хорош. Никогда настолько сильно не отрубался. Рефлексы у меня есть. Чуть что — подрываюсь в момент. Но с ней это по ходу не работает. Второй раз меня дурит. И если тогда успел перехватить, сейчас нихуя.

Квартира пуста.

Ничего. Мы встретимся раньше, чем она думает. Я это просто так оставлять не собираюсь.

Айдаров звонит. Не отвечаю. Не до него. В клинику еду. Сразу поднимаюсь в нужное отделение.

— Марию Валерьевну ко мне в кабинет, — обращаюсь к первой подвернувшейся медсестре.

Та смотрит на меня как будто с недоумением.

— Марии Валерьевны нет, — говорит.

— Ну так найдите. Вызовите ее сюда, — бросаю, раздражаясь. — Дома или где она? Позвоните.

— В отпуске, — брякает.

— Какой нахрен отпуск? — рявкаю. — Она здесь нужна. В больнице. Кто оперировать будет?

— Так других специалистов прислали. Двух. Еще вчера, — нервно лопочет медсестра.

Кто?

Почти выдаю это. Но вовремя себя торможу. Стоп. Сам же распорядился. Ну помощникам своим задание дал, чтобы Маше отпуск организовали.

Только мы с ней вместе должны были ехать. Куда? Еще не решил. Но вместе. Какого хрена она отколола?

Ладно. Лично спрошу. Как только до нее доберусь. А это случится очень скоро. Потому что она нужна мне прямо сейчас.

Особенно после этой ночи.

Дома Марии нет. Уехала неизвестно куда. Телефон отключен. Отследить сигнал не выходит. Мои люди пытаются пробить вылеты через аэропорты, но там все оказывается подозрительно глухо.

Видно, папаша ее постарался. Бывший прокурор.

И что, они всерьез надеются Машу от меня спрятать?

Найду ее. Без вариантов, сука. Найду! И тогда мы поговорим как полагается, как она заслужила, когда сбежала от меня. Ей за эту блядскую беготню еще придется расплачиваться. На спине. На коленях. Во всех позах.

Я ее…

Аж челюсти сводит от злобы.

Никуда она от меня не денется. Верну. Объясню ей что к чему. Так объясню, что на всю жизнь запомнит. Мой член из нее эту дурь выбьет.

От автора: первая книга про Машу и Медведя ЗАВЕРШЕНА! Вторая книга В ЕГО ПОСТЕЛИ. НАВСЕГДА