Глава 37

Майя

— Что делать? — спрашиваю, стараясь больше не смотреть на Левшу.

Он тоже не обращает на меня внимания. Поднимается со скамьи, вытирает шею и лицо полотенцем и переходит к другому тренажеру.

Макс помогает мне надеть перчатки и ловко справляется со шнуровкой.

— Бить грушу? — сама же отвечаю на собственный вопрос.

— Страрайся не размахивать руками, — инструктирует он, — следи за локтями. Бей прицельно.

Я слышу это каждый раз, когда отрабатываю удары, получает лучше, но сегодня я точно не смогу сконцентрироваться. За ребрами печет, а рецепторы, хоть это и не возможно, распознают запах горячего камня. В ложбинку между грудей стекает капля пота.

Кивнув, я поворачиваюсь к Неволину спиной и начинаю наносить удары по груше. Напряжение одолевает, мышцы рук дрожат от нервозности. Удары получаются расфокусированными, и чересчур резкими.

— Стоп! — командует Макс.

Я опускаю руки, оборачиваюсь и выхватываю взглядом обнаженную грудь Левши в отражении зеркала. Под ключицами с обеих сторон изображены два смотрящих друг на друга черепа. Вдоль моего позвоночника бежит, царапая, колючий озноб.

Что они означают?.. Зачем он набил их?

— Выдохни... — говорит Макс, опустив руку на мое плечо, — Закрой глаза и попытайся сконцентрироваться.

Я так и делаю, только под опущенными веками стук сердца громче. Перед мысленным взором каменные мышцы и черные татуировки на них.

— Теперь настройся только на работу, — звучит голос моего тренера, — Десять минут не так много.

— Да, я знаю, — отвечаю еле слышно и делаю, как он велит.

Колочу тяжелую упругую плоть, пытаясь отключить мысли. Выходит откровенно хреново, потому что я чувствую жжение кожей спины и поясницы. Оно отвлекает, вызывает зуд, царапает нервные окончания и путает мысли, которых быть вообще не должно.

— Ты ее смущаешь, — вдруг слышу я и останавливаюсь.

Левша, которому предназначались эти слова, дергает уголком губ, что очевидно означает высшую степень его веселья.

Да!.. Да, это он смущает меня и портит всю тренировку!.. Не могу я делать вид, что его тут нет.

— Работай, — говорит мне тихо, и я, отвернувшись, набрасывась на грушу.

Колочу, выплескивая на нее все свои негодование и раздражение. А когда, выдохшись, опускаю руки и оборачиваюсь, вижу в зале только Влада.

— Где Максим?

— У него дела, — говорит Левша ровно.

Теперь на нем черная майка, но это не делает его менее впечатляющим. Короткие влажные волосы взъерошены, словно он только что намочил голову под струей воды, поза расслаблена, взгляд дымчатых глаз спокоен.

Я же дышу рвано. В горле сухо, в груди давит.

— И?.. Что мне делать?

— Идем на татами.

— Зачем?

— Отработаем пару приемов.

В мои виски ударяет кровь, и становится жарко и душно.

— Я отрабатывала с Максом...

Я знаю несколько приемов, мы повторяли их по сотне раз подряд, и каждый я представляла, что чувствовала бы, будь на месте моего тренера сам Левша. Даже фантазируя об этом, я задыхалась и становилась мокрой как мышь. Что со мной будет сейчас, когда мои фантазии превращаются в реальность?

Неволин, согнувшись, пролезает между двумя натянутыми канатами и наблюдает, как я плетусь следом.

Что ж, его ждет разочарование — ничего стоящего я ему сегодня показать не смогу.

— Какие приемы он тебе показывал? — спрашивает Левша, когда я становлюсь напротив него и пробую зубами развязать шнуровку на боксерских перчатках.

— Освобождение от захвата сзади за шею и срыв захвата обеими руками.

Он помогает мне снять перчатки и бросает их за пределы ринга.

— Что еще?

Я не могу. Ни внятно отвечать, ни открыто смотреть на него, потому что все внутри меня мелко дрожит и вибрирует.

— Что-то еще, — отвечаю неопределенно.

И тут вдруг он толкает меня в плечо, отчего я разворачиваюсь на месте, и обхватывает тело вместе с руками. Я застываю, как громом поверженная. От неожиданности и потрясения, что испытывает мои тело и разум, меня парализует.

— Плохо, — выносит вердикт Влад, — еще раз.

Отпускает, и еще до того, как я успеваю сориентироваться, хватает снова. Я сгибаюсь пополам и дергаю локтем назад, как учил меня Макс.

— Слабо, — слышу над ухом, — Сильнее.

Я повторяю прием, понимая, что провалила задание.

— Еще раз, — говорит он, отпуская меня.

Мы повторяем несколько раз, пока у меня окончательно не срывается дыхание и не начинает мутнеть в глазах.

— Ты боишься ударить сильнее? — спрашивает он наконец.

— Нет.

— Экономишь силы?

— Нет, — мотаю головой, парализованная его близостью.

— Я видел, как ты работаешь в грушей, людей так бить нельзя.

— Я знаю.

— Людей нужно бить боковыми амплитудными ударами, — объясняет он как ни в чем ни бывало.

Я смотрю на него, не дыша.

— Резкими и точными, потому что второго шанса может не быть. Поняла?..

— Поняла, — киваю, совсем в этом не уверенная.

— Ударь меня.

Между нами меньше метра. Я отчетливо вижу его татуировки и чувствую запах кожи.

От ощущений, что они рождают, меня швыряет из стороны в сторону как щепку во время шторма. Я на ногах стою с трудом, не говоря уже об ударе.

— Куда?.. — сглатываю, — Куда бить?

— Куда хочешь.

Резко выдохнув и зажмурившись, я выбрасываю кулак и лечу вслед за ним, когда он рассекает пустоту. А затем, еще до того, как решаюсь открыть глаза, чувствую захват на атакующей руке, резкий залом за спину и... падение.

Сцепив зубы, чтобы не завопить от боли, я валюсь на мат. Левша, продолжая удерживать мою руку, накрывает меня сверху.

— Колено.

Я сгибаю ногу и ударяю его. Попадаю в бедро.

— Вторая рука.

Вцепляюсь ногтями в шею, затем тут же в его лицо.

— Сильнее.

Я могла бы сильнее, но касающееся моего лба теплое дыхание Влада сбивает весь настрой.

Я не могу причинить ему вред!..

— Защищайся!..

— Хватит...

Повисшая пауза разом оглушает тем, что чувствует мое тело. Он лежит на мне. Сильный, твердый и горячий. Лежит так, как если бы мы... как если бы он меня...

Черт!!!..

Прокатившаяся вдоль позвоночника электрическая волна бьет в центр между ног и распирает низ живота пульсирующей тяжестью. Мышцы бедер самопроизвольно сжимаются.

Я выдыхаю и, подняв голову, случайно задеваю кончиком носа его губы. Они дергаются, а потом Влад вдруг скатывается с меня, ловко поднимается на ноги и, шагая к выходу из зала, негромко роняет:

— Пахнешь как течная сука... Прими душ.