15

Генри занес чистые вещи Фреда, Софи и Бернара, постельное белье, кухонные и банные полотенца в дом.

- Генри, оставьте вещи Софи, мы с дочкой разложим сами потом.

- Хорошо, Нади, - Генри просиял. – Список давай, иначе я сам куплю, сейчас в город еду, в лавки зайду.

- Момент!

Я взяла листок у Софи, села на диван, принялась строчить, понимая, что легко пишу совсем незнакомые еще пару дней назад буквы. Магия, одним словом.

Шампуни.Крем для тела.

Задумалась…

- Генри, а можно мне в магазин? Мне необходимо белье, пару платьев хотя бы, да и Софи простые и удобные для дома, для волос кое-что

Вдруг из воздуха взялась портняжная лента, она обвила меня вокруг талии сначала, спустилась – вокруг бедер, груди, даже длину стопы.

Генри в мой список вписал размеры, лента исчезла.

- Сегодня куплю сам, самое красивое попрошу, а потом сходим вместе. Мне еще в булочную успеть, сегодня пекарь-чародей Ватрух делает изумительные пирожные, хочу порадовать вас с Софи, да и в Храм мне надо.

- Хорошо! Спасибо, Генри! Генри, спросить хотела, а почему садовник постригает на площадках, а в том саду нет?

- Хочешь, чтобы там убрались!

- Нет! Ни в коем случае!

- Вот! И сад не хочет почему-то, не пускает туда никого с инструментами, прогоняет, кусаясь колючими шипами, нагоняя насекомых стаями. Только мама Бернара там хозяйничала.

Я улыбнулась радостно, будто мне преподнесли подарок.

Генри покачал головой, поднимая брови удивленно, словно поразился чему-то.

Мы с Софи пошли в сад.

- Бернар, я …- дворецкий хотел сказать графу про сад.

- Я слышал. Этот сад пускал только четверых магов: меня, тебя и родителей.

- А они с Софи там рисуют, называя его царством, - продолжил дворецкий.

Мы с малышкой открыли калитку, тут же окунаясь в аромат цветов. Я поразилась еще в прошлый раз, а сейчас подтвердила догадку свою: запах ровно останавливался перед калиткой. В волшебном саду воздух был густым, пропитанным ароматом старых роз, мяты и чего-то неуловимого, может, магии, а может, просто детства.

Я чувствовала себя маленькой девочкой, которой всё интересно, а от нового и неизвестного немножко волнительно и чуть боязно. Подул легкий ветерок, я подставила лицо теплой свежести, за мной повторила Софи, и ветер принес запах меда и теплого хлеба, будто приглашал пройти внутрь сада, остаться.

В траве засветились голубые огоньки, словно указывая путь или подавая знак.

- Софи, пошли, за огоньками, - моему воодушевлению, интересу и какой-то волшебной таинственности не было предела.

- Пошли, мама.

Малышка тоже зачарованно смотрела на цепочку огоньков. Мы шли по заросшей, но еще сохранившейся тропинке, сад становился всё более и более густым, и с каждым шагом еще прекраснее и таинственнее. Кустарники цвели дикими розами, цветы красовались и пестрели коврами. Мы пришли к витиеватому огромному дубу, похожему на тот, что видели вчера, но этот был другой, огромный.

Мы уставились на дерево - настоящий великан. Дуб возвышался как древний исполин, ствол не обхватить одному, может, в три обхвата удастся.

Я аккуратно провела ладонью по дереву, как морщины кора покрывала ствол застывшими линиями. Подняла наверх голову - огромные густые ветви были шире крыши.

- Софи, ты видишь дом?

- Да! Хааа, вижу! Мама, это дом!

Между двух мощных сучьев притаилось рукотворное чудо – деревянный домик, собранный из досок, веток, веревок. К нему вела лестница из кривых веток, привязанных к стволу. Лестница шаткая, но прочная, явно испытанная временем.

- Софи, я хочу подняться в него.

- Мама, я с тобой.

Я малышку поставила перед собой, помогая её ножкам передвигаться, поддерживая её за спинку, поднималась вместе с ней.

Шалаш был невысоко построен, явно для детей.

Я была уверена почему-то: здесь играл маленький Бернар.

Мы заглянули, охнули, и тут же прошли внутрь.

Лежанка из цветного детского одеяла, пара подушечек, много выцветших стекляшек, перьев и засохших ягод, расположенных, как сокровища, несколько книжек, сложенные стопочкой, рисунки кораблей, деревьев, разных животных.

Мы сели на одеяло, осматриваясь. У входа висел колокольчик из ржавой жести.

«Наверное, звать маму или папу, - почему-то мне это первым пришло в голову».

В этот домик легко вошли бы еще три-четыре взрослых человека, ой - мага.

- Софи, давай домик этот оживим? Наведем порядок.

- Да, давай! Это домик папы, маленького папы.

- Откуда ты знаешь?

Она пожала плечиками.

- Просто знаю.

Мы сложили стеклышки и перышки в одну коробку, в стопку к книжкам - рисунки.

- Нам нужна тряпка и вода, завтра придём снова сюда, сделаем из него наше секретное место.

Софи кивала головой, глазки её блестели от счастья. Я не удержалась и расцеловала её в щечки, она тут же принялась обниматься.

Мы еще немножко посидели, слушая тишину и волшебство этого места, спустились и пошли домой - готовить ужин.

На ужин я сделала овощное рагу с большим количеством мяса – придет подросток после целого дня, проведенного на улице, огромный таз салата с фасолью, сыром и овощами. К чаю снова сделала блины, мне показалось, что пирогов будет мало, а блины - быстро и вкусно.

Софи все это время вошкалась рядом, вспоминала и пересказывала уже раз двадцатый, как мы нашли папин домик, и что теперь это домик наш.

На кухню заглянул Генри.

- Нади, я у твоей комнаты оставил коробки с одеждой, сверху положил книгу, начни с неё.

- Вау! Подарки! Спасибо! – я задвигала плечами, показывая, насколько я счастлива, рада и очень-очень довольна.

Софи засмеялась и посмотрела на меня как на чудо. Этот взгляд я запомню на всю жизнь…да.

На кухню зашли отец и сын, серьезные, деловые и очень похожие.

- Я готов проглотить арканидона!

- Нади, сегодня все в сборе, не против, если накроем в гостиной? - обратился ко мне Генри.

- Не против, - сказала я. – Начинайте, а я приму душ, переоденусь.

Генри кивнул, удерживая улыбку, представляя как два графа, хозяин и его сын, накрывают на стол. Так, между прочим, делали его родители, у них не было прислуги, магией дом поддерживался в чистоте, остальное - всё успевала Ливада – мама Бернара.

- Софи, ну, командуй, что вы тут приготовили, - обратился отец к дочери.

Малышка аж подпрыгнула от радости.

- Пап, мы с мамой сделали рагу, салат, блины и там остались пироги Фреду. Кое-кто их чуть не съел.

Малышка подняла бровки на отца.

Бернар не удержался, поднял Софи и поцеловал, она с радостью ответила ему.

Все чувствовали витающее повсюду счастье, и от этого хотелось всем улыбаться, обниматься.

Фред тоже улыбнулся, пытаясь удержать улыбку, сохраняя, вроде, как обиду на отца.

Бернар посмотрел на дочь еще раз, всего за полтора дня она изменилась: стала живой, общительной и даже поправилась немножко. Бегала между взрослыми, командовала, смеялась. Сердце графа наполнилось глубокой любовью к дочери еще сильнее и не менее сильной признательностью Нади.