29

Ночью были нежные ласки и мастурбация, ярко кончив в руки друг друга, вытерлись полотенцами. Мы легли спать, долго ещё обнимались, и, уткнувшись носами, слушали дыхание, биение сердец.

- Берни, завтра бал, расскажи, как вести себя при дворе. В моей прошлой жизни короли были только в сказках, да и маги тоже.

- Начнётся бал с приветствия, король выйдет к трону, произнесёт речь, пригласит нас, поздравит, мы с тобой откроем праздник первым танцем.

- Что за танец? Я не умею, Бернар.

Я поднялась на предплечье, он тут же меня уложил, подгребая под себя.

- Даже не бери в голову, я поведу, поверь, он гораздо легче, чем танец на празднике урожая. Потом фуршет и танцы. Обычно на балу заводятся знакомства: деловые и личные. Я не люблю балы, Нади, честно признаюсь. Сплошной фарс. Король, Нади, правит очень давно и мудро, несмотря на его, иногда, перегибы. Но мы все неидеальны, его можно понять, он потерял супругу, её отравили. Мне иногда кажется, он сам устал от мишуры и фальши придворных мероприятий. Его зовут Доминик II, он любит тишину и простоту, но в силу своего бремени, иногда бывает, как ты сказала, неадекватным. Его одолели родственники, желая пролезть на трон любой ценой, но его магия должна сама выбрать преемника, как когда-то магия Артура I – предыдущего короля - выбрала его. И тут не в родстве дело, а в магии, она должна быть очень сильной и достойной короля.

Весь следующий день Бернар был дома, они с Генри решали домашние дела - освобождали мои покои, переделывая их под кабинет для Софи.

Это была моя идея: у Софи маленькая спальня, а девочка растёт, и у неё магия невероятная, пусть практикуется, делая красивую изысканную посуду в просторном кабинете для творчества.

Когда все дома, и Дом себя вел иначе, я это уловила сразу. Он стал еще теплее, светлее, мне кажется, не только я – все слышали легкую мелодию, что исходила от стен особняка. Дом пел.

Бернар, выслушав предложение про кабинет для Софи, подошёл, уткнулся мне в макушку, вдохнул, произнося:

- Спасибо, что ты появилась, спасибо!!!!!

Софи помогала, радостно бегая, указывая, где будут полочки под её творчество, по пути сотворив две большие шикарные фарфоровые вазы, сказав отцу, что в ведре не очень-то красиво смотрятся цветы. Все радовались, я была сама рада и очень-очень довольна. Счастлива, что уж греха таить.

Я еле уложила малышку на послеобеденный сон, уговаривая, что впереди еще мероприятие и нам понадобятся силы.

После легкого полдника мужчины ушли в комнаты - одеваться.

Я подглядела платье на картине, на которой были изображены родители графа – синий цвет – цвет строгости и в то же время спокойствия, мне пришелся по душе, и магия откликнулась теплом.

Я не хотела выглядеть броско, но понимала, что я графиня и должна соответствовать титулу.

Я отдалась своей магии, что игриво, словно соскучившись по волшебству, помогла мне создать платье для Софи. Темно-синее бархатное платье с белым кружевным подъюбником и белоснежным изысканно вышитым воротничком. Оно получилось чуть ниже колен, естественно без корсета, с тонким поясом-шнуровкой с кисточками синего и белого цветов. Дополняли образ белые колготы, лаковые синие туфельки и красивые кудряшки с синими и белыми мелкими бантиками. Она была прекрасна. Ангелочек!!!!

Малышка смотрела изумленно и восхищенно в отражение, улыбалась, кружилась, осматривая себя со всех сторон.

- Ты маленькая принцесса, Софи, и очень красивая, а вырастишь – будешь самой красивой девушкой.

- Мама, делай себе скорее.

Я выдохнула, закрыла глаза, доверяясь своей магии.

Открыла глаза.

Это я? Магия моя, Мия моя, это невероятно, точно архитектор идентичности. Я так себя чувствую! Да! Точно!!!!

На мне было синее платье, и цвет этот был не просто цветом – он былтишиной. Не холодной, а тёплой, как ночное небо в самую звёздную южную ночь, когда воздух уже выстыл, но в нём ещё пахнет разогретой за день землёй. Или как та самая минута между сумерками и тьмой, когда мир замирает в предчувствии чуда.

Не бархат – нет, на мой взгляд он был уместен монаршим особам или детям, в нем было детское тепло или роскошь власти.

Моё платье было из тонкого, но прочного шелка. Шелк струился по фигуре невесомо, почти слышно, словно текучая вода, обнимая каждое движение, но не сковывая его. Платье не обнажало – оноотгадывало.Линия декольте была целомудренной, но лёгкая волна ткани, сползающая с плеча при движении, рождала жажду прикосновения. Спина была открыта ровно настолько, чтобы при каждом повороте возникала иллюзия, будто свет сам ласкает мои позвонки, спускаясь вдоль изгиба к талии, перехваченной тонким поясом, который не сжимал, а лишь обозначал границу совершенства. На мне почти не было драгоценностей: лишь тонкая цепочка на шее с крошечным сапфиром, который мерцал в такт дыханию, да маленькие серьги-капли, повторяющие цвет платья.

Мои светло-пшеничные густые волосы были собраны в аккуратную объёмную шишку у основания шеи, по голове нежно, будто небрежно, рассыпались несколько мелких синих цветов.

- Обалдеть!!!! – я себе невероятно нравилась.

Какая-то таинственность была в образе.

- Мама, какая ты красивая! – прошептала малышка.

Я сама в шоке – мне хотелось так сказать.

- Софи, мы с тобой красивые, пошли к папе, Фреду и Генри, покажемся.

- Пошли.

Мы взялись за руки. Подойдя к лестнице, я услышала голоса, нас уже ждали.

Спрятавшись, я крикнула:

- Мальчики, вы готовы упасть в обморок от красоты?

Бернар не мог еще привыкнуть к такому простому общению: без пафоса и ложной наигранности. Сердце всякий раз отзывались на такие реплики Нади радостными кувырканиями в груди.

Граф протяжно выдохнул. Дворецкий улыбался, Фред крикнул:

- Давайте, мы уже в полуобмороке, ожидая вас…де-воч-ки…

Софи побежала вперед, смешно крутя кудряшками, держа подол платья в руке.

- Малявка! Ты красотка какая!!!!!!

Фред захлопал в ладоши.

Я вступила на лестницу и попала взглядом сразу в глаза Бернара.

Медленно спускаясь, чувствуя кожей прохладный шелк, теплый воздух плечом, что оголилось от движения, понимала, что магия моя сделала всё, как и говорила Богиня Дамагии.

«Соблазняй этот мир, флиртуй с ним, очаровывай его, как я, его Богиня, и тогда не только Дом станет твоим, Дамагия полюбит тебя».

Не доходя трех ступенек, остановилась, не отрываясь, смотрела ему в глаза.

Бернар сжал челюсти.

- Оууу! – промычал Фред. – Надия, если твоя магия так чувствует тебя…ты… похожа на Богиню.

- Спасибо, Фред. Берни, что скажешь?

Граф шагнул ко мне.

- Генри, мне кажется, я сегодня кому-нибудь разобью нос…а, может, и всем мужикам на этом чёртовом балу.

Моя внутренняя Богиня ликовала. Магия моя, моя Мия, текла игривой мощной лавой по венам, я откинула голову и рассмеялась над словами мужа.

Бернал видел изящную шею, точеную женственную фигуру без корсета, покатое бархатное плечо. Ничего лишнего, но в тоже время столько в его жене было чувственности, увидел её зубы, полные губки, раскрасневшиеся щеки, белокурые целомудренно и в то же время женственно собранные волосы. Граф посмотрел на Генри, потом на сына, зажмурил глаза.

- Пап, будешь магов бить, я помогу.

- Мальчики, нам пора! Генри, какую накидку мне надеть?

- Надо было меховую купить, мы так и не съездили в лавки, - Бернар чувствовал себя идиотом.

Он до сих пор не сделал ни одного стоящего подарка жене, думая только о её теле.

Генри вынес накидку с капюшоном мне и Софи, помог надеть. В карете мы за минут сорок добрались до дворца. Мы с Софи и Генри сидели напротив мужчин Говарди.

Бернар всю дорогу бросал на меня вдумчивые и обеспокоенные взгляды, я уже не выдержала взяла его за руку, наклонилась:

- Граф Говарди….

Он сжал мои руки в ответ, рвано выдохнув, наклоня голову вбок.

- Не сомневайся во мне никогда, я твоя жена, Бернар, я Говарди.

Он поднял мои ладони к лицу, поцеловал их.