Глава 1

Женя

— Нин, давай живей. Я и так опаздываю! — подгоняю дочь, доставая ее пуховик из шкафа.

— Нет, — качает головой этот ангелоподобный демон. — Я надену косуху.

С тяжелым вздохом опускаюсь на пуф. Такое выражение лица Нины не сулит мне ничего хорошего. Чтобы выиграть немного времени на поиски аргументов, почесываю ластящуюся к ногам Аперольку. Сегодня наш шпиц находится в удивительно благодушном настроении, так что надо пользоваться моментом. Глядишь, даже пальцы останутся целы. Но сосредоточиться на песике не получается — взгляд неизбежно возвращается к Нинкиными джинсами в черепах.

— Так, ладно, борьбу за стиль я проиграла, но, может, мы не будем бороться хотя бы с сезонностью? — спрашиваю, хмуря брови. Дочь встряхивает волосами, отзеркаливая написанное на моем лице упрямство, и тычет мне в ногу маленьким острым пальчиком.

— Для колготок погода тоже так себе, — заявляет она с той уверенностью, с которой нормальные люди озвучивают разве что непреложные научные истины.

Открываю и закрываю рот, поражаясь ее совершенно недетской способности вот так легко и непринужденно делить на ноль любые мои аргументы.

— Ну, я же в ресторан иду, Нин! Не в гамашах же мне туда шлепать! — сама того не заметив, перехожу в оборону. Дочь вздергивает темные бровки. Мол, ну, то есть, сезонность все же не главное? И угрожающе подпирает бока. Трусливо сдаюсь, ругая себя за то, что позволила вовлечь себя в заведомо проигрышный спор.

— Надевай что хочешь. Только потом не обижайся, если дед не возьмет тебя на прогулку!

С психом вновь распахиваю шкаф, чтобы достать злосчастную косуху, но тут Нина все же снисходит к пуховику. Как ни в чем не бывало, просовывает руки в рукава, цепляет на рюкзак брелок с Лабубу — мой подарок ей на Восьмое марта, и тянется за наушниками.

— Ты же помнишь, да, что надо выключать музыку, когда переходишь дорогу? — на всякий случай уточняю я.

— А как же многозадачность? — невинно хлопает черными глазищами моя кроха.

— Нинка, я тебя сейчас придушу! — грозно подбочениваюсь в ответ на ее провокацию. И это супернепедагогично, кто ж спорит?! В обычной ситуации. Мой же ребенок — совершенно особенный случай. И это ей всего шесть. Что будет дальше — представить страшно.

— Да шучу я, мамуль, пойдем. А то тебя подружки заждутся.

Загоняю Аперольку в переноску и закрываю за нами дверь, на всякий случай с силой подергав ручку.

На улице гололед. Осторожно семеня в сапожках на тонких шпильках, пробираюсь к стоянке. Скачущая впереди дочь недовольно косится на мои «голые» ноги. Впрочем, я уже и сама понимаю, что явно погорячилась, не придумав лучшего способа дать понять противоположному полу, что вновь в игре. Но тут у меня есть железобетонное оправдание — за шесть лет, прошедших со времен моих последних отношений, моя фантазия в этом смысле значительно поубавилась.

Едем долго. Квартира отца находится на другом конце города. Нина сидит в телефоне. И тут бесполезно что-то ей запрещать или пытаться как-то ограничить экранное время. Собственно, в этом вопросе я целиком и полностью полагаюсь на функцию родительского контроля. Загоняюсь ли я по поводу того, что это делает меня плохой матерью? О, да. Но черт его дери, я работающая мать, которая в одиночку растит и обеспечивает ребенка! Стоит ли говорить, что порой я дичайшим образом от этого устаю и потому с радостью отдаю кое-какие родительские функции на аутсорсинг прогрессу? Нет, тут все и так понятно.

Папа встречает нас с Нинкой у подъезда.

— Это кто тут приехал к деду? — восклицает он, подхватывая выскочившую из машины внучку на руки.

— Это я! Я! Подкинешь меня еще?!

Отец с радостью подбрасывает Нину к небу. Я вытаскиваю переноску с заливающейся лаем Аперолькой и семеню к ним.

— Опа! Женек, а ты никак опять забыла надеть юбку? — хмурится папа, обведя меня строгим полковничьим взглядом.

— Опять? — оживляется Нина.

— Однажды твоя мама пришла в школу в одних колготках.

— И кто этого не заметил, когда меня провожал? — поддеваю отца, протягивая ему переноску с Апи и целуя в покрытую густой щетиной щеку.

— Не заговаривай мне зубы. Ты что, решила отморозить придатки?

— Не переживай, мои придатки будут в тепле, — усмехнулась я. — Нам Дашка забронировала столик в каком-то крутом ресторане.

— Может, с тобой Влада отправить? — хмурится родитель.

— Еще чего, — возмущаюсь я, но мои возмущения тонут в нетерпеливом лае шпица. Новость о том, что ее передают на попечение деду, приводит Аперольку в щенячий восторг. Кажется, мой отец — единственный человек во всем мире, кому Апи искренне рада. — Шлейка внутри. Погуляешь с ней?

— А что мне остается? Не могла приличного пса завести! — отец заводит успевшую надоесть песню. Весь такой из себя брутальный, он воспринимает прогулку с Аперолькой как мероприятие, способное бросить тень на его репутацию альфа-самца. Вот уж воистину, чем меньше женщину мы любим…

Закатив глаза, поправляю ремешок сумочки.

— А мы ее не заводили, дедуль, — вставляет свои пять копеек в разговор Нина. — Аперолька сама завелась.

— Ага. Все у вас так с мамой! Само… Если что — сразу звони, — напутствует родитель. Послушно киваю. Нет никакого смысла напоминать ему, что я большая девочка и могу за себя постоять, потому что как раз для этого любимый папулечка отволок меня в секцию самбо, едва я научилась уверенно стоять на ногах. Папа есть папа. А он у меня ко всему еще и при больших погонах, которые не могли не наложить свой отпечаток на его методы воспитания, да и в целом на его взаимодействие с миром. Мне остается лишь это принять, что я и делаю, постигая новые грани дзена.

Что же касается Аперольки, то она реально у нас «завелась». Просто однажды, зайдя утром в детскую, я обнаружила ее сладко спящей в ногах у Нины. Если верить дочке, она тоже понятия не имела, откуда в нашей квартире взялась собака. И как потом таким же волшебным образом, не иначе, у нас стали появляться коты, хомяки, черепаха и даже птенчик сороки. Кого-то мне удалось пристроить в хорошие руки, кого-то пришлось оставлять у себя. Порой мне кажется, что я работаю исключительно на наш зоопарк. Ну, и Нинкины увлечения, конечно. Последним из которых стал конный спорт.

— Обязательно. Нин, слушайся деда, ладно? Заберу тебя перед тренировкой.

Черт! Еще же и тренировка, да. Ну, вот и на кой я затеяла этот выход? Как расслабиться, когда все мысли уже в завтрашнем дне и проблемах, источник которых никогда не иссякнет? К ресторану подъезжаю, пожалев, что предпочла гулянку возможности просто отдохнуть в тишине.

Девчонки, а в нашей компании их аж пять, сидят за столом. Я последняя. Иду к ним вслед за услужливой хостес. Голова вскинута, походка от бедра, но… До меня никому нет дела. Вокруг множество красивых празднично одетых женщин. Не знаю, с чего я решила, что стоит мне чуток стряхнуть с себя пыль, как на меня тут же найдутся желающие. Так, наверное, только в сопливых мелодрамах бывает. А в реальной жизни, да при такой конкуренции — хрен.

— О, Женька, наконец-то! Шикарно выглядишь, — восхищается Соня, вскакивая, чтобы меня обнять. — Это что у тебя за помада?

— Шанель.

— А оттенок какой?

— Не помню. Надо глянуть. Вы уже что-нибудь заказали? — потираю руки.

— Только вино.

— А мы что, пьем?

— Да, походу. Там что-то у Леськи случилось, — вздыхает Юлька — моя подруга еще со школьных времен.

— А где она? — уточняю, оглядываясь.

— Опаздывает. Её одноклеточный опять что-то отчебучил.

С интересом округляю глаза. Леська в нашей компании новенькая. Собственно, Муранова совсем недавно стала приглашать ее на наши встречи, чтобы как-то поддержать коллегу, в одиночку проходящую через тяжелый развод в чужом городе.

— Почему я не удивлена?

— Потому что у тебя куча негативных установок в отношении мужчин, — вступает в разговор еще одна наша подружка — Маша. Маша помешана на всякой эзотерике, которая каким-то непостижимым образом уживается в ее голове вместе с такой общепризнанной наукой, как психология. — Я со стороны чувствую, как зажата твоя сердечная чакра.

— Ага, на нее давят заботы о шестилетнем ребенке, головняки на работе и двухзначная инфляция, — вздыхаю я, диктуя заказ подоспевшему официанту.

— Ой, не начинай! — бросает Юлька. — Не будем о грустном в праздник! А вот и Леська…

— Чует, что надо спешить, — хмыкает Люда, кивнув на наши занесенные бокалы. Мы, конечно, смеемся и терпеливо ждем, когда к нам присоединится опоздавшая. Леська без сил падает на последний свободный стул и молча опрокидывает в себя вино из Машиного бокала. Мы с девочками переглядываемся и, решив не отставать, тоже делаем по глотку.

— Ну, рассказывай, — подзуживает Муранова, опасаясь, видно, что Леську сейчас разорвет от эмоций. Возмущение из нее так и прет!

— Этот козлина, не иначе как по случаю праздника, перевел-таки нам алименты!

— Так это же хорошо? — уточняю я.

— Пять тыщ, — возмущенно поясняет суть проблемы Леська. — А потом знаете что?

— Что?

— Опубликовал сторис, где не постеснялся рассказать, что, видите ли, он нас содержит! А я, такая-сякая, нет чтобы на ребенка деньги потратить, шляюсь по ресторанам! Девочки, да мне такси сюда только в полторы тысячи обошлось… А знаете, в какую сумму мне влетают Лилькины допы?! На один английский тысяч шесть в неделю уходит! Я молчу про одежду, из которой она вырастает, и про то, почем нынче продукты! Что он курит вообще?! Какое, блин, содержание?! Что такое на сегодняшний день пять тысяч?!

— Вот уж правда, козлина, — соглашается Люда, хотя обычно именно ей отводится роль адвоката дьявола, как единственной, кому реально повезло в личной жизни.

— Слушаю тебя, Лесь, и понимаю, что, может, Женька все сделала правильно…

— Может? — изумляюсь я.

— А что она сделала? — одновременно со мной уточняет Леся, горестно шмыгнув носом.

— Жень, ты же не против, если я расскажу? — спохватывается Маша.

— Вовсе нет. Ты только поясни, что значит твое «может», а то я что-то не поняла.

— Женя признала своего бывшего умершим, — отмахивается от моей просьбы Машка.

— А-а-а? Это как? Признала… — изо рта Леськи выпадает оливка. Я ухмыляюсь. Ну, со стороны это и впрямь звучит как-то… из ряда вон, что ли?

— Мой бывший исчез, чтобы не платить алименты. Ну, я и написала заявление о пропаже.

— Как заботливая любящая жена, — ухмыляясь, бросает Юлька. Я закатываю глаза и продолжаю, словно не слыша ее подкола:

— А когда его не нашли через полгода, обратилась в суд, чтобы сначала признать его без вести пропавшим, а потом и умершим. Правда, для этого мне пришлось ждать пять лет.

На секунду за столом устанавливается мертвая тишина. И я уж было начинаю думать, что действительно перегнула палку, как Леська бросает:

— Боже, женщина, ты мой идеал! — ее глаза восхищенно блестят. — Вот это я понимаю — месть! Так им, козлам, и надо! Только я не очень поняла, что значит «пропал»?

— А то и значит. Он дауншифтит где-то в Тае, — пожимаю плечами.

— Ты в этом уверена?

— Ну, конечно. Он ведь не стесняется. Спокойно выкладывает фото в соцсети и все такое…

Я закусываю щеку, потому что меня застает врасплох приступ острой боли. А ведь я была уверена, что все давно позади, думала, отболело, прошло, а нет! Оказывается, не все так просто, как мне бы того хотелось.

— Тогда почему его не нашли менты? — недоумевает Леся, которую не на шутку впечатлил мой кейс.

— Да потому что они его и не искали, — усмехаюсь я. — Ты хотя бы представляешь, какая нагрузка у оперов? Если им искать всех свинтивших от детишек папаш, некому будет расследовать реальные преступления. Ну, а мне это только на руку было. Когда-то же он вернется...

— И что ты будешь делать тогда?

— Да ничего. Я уже все, что надо, сделала — доказала, что этот мудак умер. Теперь пусть он доказывает, что воскрес, — улыбаюсь я, поиграв бровями.

— Нилова, я тебя боюсь, — хохочет Машка.

— А я тобой восхищаюсь, Женя! — на полном серьезе отвешивает мне комплимент Леська. — Иной раз кажется, что только так с ними и надо! Мой вот, знаете, как ребенка хотел? Все разговоры сводились к этому. А как Лилька родилась, куда только делся его прежний энтузиазм?! И ведь что страшно, куда ни глянь — так. Мой случай абсолютно не уникален.

— Так выпьем же за нас, женщин! По-настоящему сильный пол, — решает все-таки сменить тему Люда, и мы с радостью ухватываемся за эту возможность. Благо скоро приносят наш заказ, а еще через пару минут начинается праздничная программа.

Домой я возвращаюсь немного пьяненькая и вполне довольная своей жизнью. Правда, я очень быстро трезвею, когда из комнаты мне навстречу выступает громадная тень.