Глава 11

  Неделя выдалась беспокойной. В понедельник Игорь вернулся с дачи с дочерями, необходимо было пройти медицинский осмотр в детский сад. Формальность, на которую ушёл целый день. К вечеру состоялась встреча с новой няней, она быстро нашла общий язык с детьми, было решено – со следующей недели Антонина Сергеевна приступит к своим обязанностям.

  Осень вступала в свои права, задувая холодными, порывистыми ветрами. Несмотря на мягкое тепло днями, люди, наученные обманчивой питерской погодой, накидывали ветровки и не выпускали из рук зонты. Учебный год начался, школьники вовсю сдавали первые самостоятельные и контрольные, занятия для малышей шли своим чередом, пришло время возвращаться с долгих летних каникул.

  Вечер, естественно, провёл с детьми. Мелькнула мысль встретиться с Лерой, но решил не форсировать события. Слишком зыбкие у них отношения, едва ли не на уровне предварительных соглашений, всерьёз вмешивать детей не хотелось. Одному приезду знакомой на дачу девочки не придадут значения, а вот ещё одна встреча может насторожить. Чего именно опасался Игорь: отторжения со стороны девчонок или их привязанности к Лере, он не смог бы уверенно ответить. Для себя всё решил – будет с Лерой, однозначно попытается. Игорь не мог себе позволить упустить эту девушку. Не мог, и всё. Двигало им не просто желание секса с молодой, привлекательной, заинтересованной особой, а нечто большее – влюблённость?

  Ограничился сообщениями и звонком. На сообщения Лера отвечала бодро, Игорь, как пацан, не выпускал из рук телефона, боясь пропустить значок Вайбера, а при разговоре несколько раз выразительно чихнула.

  – Заболела? – обеспокоился Игорь. На базе отдыха, сидя в лодке, Лера отказалась надеть толстовку, ей, видите ли, тепло, итог не заставил себя ждать. Подходила пора простуд, тепло стояло обманчивое, непривычное для конца сентября, а ветер налетал осенний – стылый, коварный, ещё немного – и повеет сыростью, принося повсеместное ОРЗ.

   – Нет, так просто.

  – Лекарства есть?

  – Есть.

  – Какие?

  – Аспирин, где-то был… – как-то неуверенно пролепетала Лера. – Схожу в аптеку.

  – Сиди дома, – отдал он распоряжение. – Принесу всё, что необходимо.

  – Заражу тебя!

  – Не выдумывай, – отчеканил Игорь и пошёл в аптеку, прихватив Лису и Лину.

  К Лере отправился один. Оставлять шестилеток одних дома – не лучшая идея, но не вызывать же мать, она имеет право на день передышки от любимых внучек и личное время, вызванивать Антонину Сергеевну тоже сомнительный вариант.

  Игорь тщательно осмотрел квартиру, на всякий случай убрал подальше ножи, отключил газ, проверил окна, несколько раз повторил правила поведения, всучил каждой дочери телефон в руки, усадил перед телевизором смотреть фильм и отправился к Лере. Да уж, Алёшин Игорь Вячеславович, рыцарь из тебя так себе, простенький подвиг совершить проблема. Принц с прицепом.

  Лера открыла быстро, замерла в прихожей, пугая натёртым кончиком носа, отошла на несколько шагов, спрятав рот и нос в ворот футболки.

  – Температуру измеряла? – Игорь проигнорировал фырчание девушки, заодно пришлось проигнорировать тот факт, что Лера действует на него даже в таком, непритязательном виде: огромная футболка, такие же штаны, взлохмаченные, торчащие в разные стороны волосы. – Градусник где? – в температуре сомнений не было.

  – Нет? – странно ответила Лера.

  – Так я и знал, – Игорь вытряхнул на стол покупки, в том числе и электронный градусник, о нём вспомнил в последний момент, решив, что лишним не будет.

  – Тридцать семь и семь, – вздохнула Лера. – Нормально, почти тридцать шесть и шесть.

  – Ага, – усмехнулся он. – Покажи-ка горло.

 – Обалдел? – девушка подпрыгнула на стуле, кидая полные возмущения взгляды.

  – Пару дней назад, помнится, ты порывалась в этот самый рот взять мой член, а сейчас стесняешься? – он по-доброму усмехнулся и погладил по бархатистой девичьей щеке. Как же хотелось накинуть на неё свою куртку и увести к себе, как есть – в растянутой пижаме и носках с изображением оленей Санта-Клауса. Хотелось принести горячий чай в постель, укутать одеялом и лично проследить за самочувствием. Но девочки… Девочки. Лиса и Лина. Всё не вовремя. Всё неправильно.

  На следующий день Лера взяла больничный, о чём тут же отчиталась в сообщении. Водитель забрал мать, девочек и повёз на дачу, доживать там последние тёплые дни и собирать вещи, Игорь же планировал провести вечер с Лерой.

  Не тут-то было, уже после обеда он, чертыхаясь на весь мир и себя, садился в Сапсан, чтобы вечером выйти на перроне Тулы. Несчастный случай, благо, без летального исхода – нарушение техники безопасности. За каким-то чёртом Тульской полиции понадобился Алёшин лично. Вернее, ясно за каким – наличным.

  В Туле проторчал два дня, в Питер вернулся в пятницу к вечеру, нужно было мчать на дачу к матери, но забил. Поедет завтра, а то и послезавтра, сразу заберёт дочерей, и домой. В новый учебный год, к подготовке к школе, английскому языку, спорту, кружкам ИЗО и театральному, к детским будням и праздникам.

  Сегодняшний вечер он хотел провести с Лерой. Безумие какое-то. Мысль бросить затею с романом с Валерией Суздалевой билась раненным, шальным воробьём. Что, что он может предложить молодой, потрясающей девушке? Череду проблем… Две-три встречи в неделю, в лучшем случае. Если никто из детей не заболеет, никто не нарушит технику безопасности, не просрёт квартальную отчётность, не профукает контрактные обязательства. И речь ещё не шла о неминуемом разводе – вот где возможен филиал ада. Алёшин всю неделю общался с юристами, решая, с какого бока лучше подойти к процессу, каким образом не просто развестись, но и изолировать Алёну от дочерей. Хотя бы, пока она не избавится от зависимости, впрочем, в это Игорь не верил. Жену всё устраивало как есть.  Дети её не интересуют, ради них она и пальцем не пошевелит, а о финансовом благополучии позаботился покойный отец.

  Лера открыла дверь, сияя бесподобной, девчачьей улыбкой, от которой у Игоря по-мальчишески подпрыгнуло сердце. Он отметил, что она прихорошилась к его приходу, выходит, ждала. Лёгкий макияж, платье с V-образым вырезом, мягкой волной обхватывающее стройные бёдра, длиной по аккуратные колени. Обувь на высоком каблуке с хлястиком у щиколотки, украшения, как всегда обманчиво неброские, современные, подходящие ей. Разве он мог всерьёз думать о том, чтобы отказаться от этой потрясающей девушки? Голову снести за такие сомнения мало.

  – Как ты себя чувствуешь? – проговорил он, прижимая к себе тонкий стан, вдыхая сладко-свежий запах волос и нежной кожи, руки невольно сомкнулись на талии и с силой вдавили в себя девушку.

  Мгновенно опалило желание, он опустил руки ниже, очертил упругие ягодицы, чувствуя под тканью платья соблазнительное кружево. Провёл по бёдрам, вернулся, снова задев ягодицы, к талии и поднялся ладонью выше по позвоночнику, чувствуя, как выгибается навстречу девичье тело. Стройное, желанное, сводящее с ума.

  – Всё отлично, правда, – прошептала на ухо Лера, Игорь вздрогнул от горячего дыхания.

  У него был план, абсолютно точно был. Он обещал показать Лере Коломну – родной район в центре. Оказалось, она там не бывала. В прошлый раз, при прогулке, они задели краем этот простой и в то же время романтичный уголок Петербурга, сегодня Валерия хотела исправить ситуацию. Потом они поужинают в каком-нибудь тихом ресторанчике на Крюковом канале или проспекте Римского-Корсакова и отправятся домой к нему, к ней, в гостиницу. Любой вариант, который она сочтёт приемлемым для своего первого раза. Откладывать и отказываться он не собирался, но и набрасываться с порога не хотел. Стопорил себя.

  – Точно?

  – Точно! – засмеялась Лера. – Ещё чуть-чуть, и я передумаю смотреть это твоё Семиозёрье, затащу в кровать и изнасилую.

  – Семимостье, Лер, – поцеловал в нос, подмигнул и открыл дверь, пропуская вперёд девушку. Изнасилует она, скажите, пожалуйста, какая отважная. Где бы самому Игорю набраться терпения, чтобы не наброситься, как дикий зверь… Сознание мутилось от острого, простреливающего желания, усугублённого голодом определённого плана. Эффект от близости и лёгких поцелуев должен отпустить. Игоря определённо должно хватить и на неспешную прогулку, и на ресторан, и на всё, что пожелает Лера. Сегодня её ночь – он обещал.

  – А Семиозёрье где?

  – По Выборгскому шоссе примерно километров девяносто, и по городу.

  – Там же красивые озёра?

  – И там тоже, в Ленинградской области много озёр, я покажу, а пока Покровский остров, Семимостье, заодно загадаешь желание.

  – Сбудется? – она скептически посмотрела на Игоря.

  – Слово петербуржца!

  – Ну, давай, удиви провинциалку, петербуржец, – хихикнула Лера, усаживаясь на сиденье, пристёгивая ремень безопасности.

  – Нуарная эстетика ждёт вас, мадмуазель, – он прикоснулся губами между большим и указательным пальцем на руке, а затем спустился ниже, чувствуя аккуратные ногти и аромат от кончиков пальцев.

  Город был относительно пуст, пятница и вечер делали своё дело, горожане ловили последние тёплые дни за городом. Небольшие пробки на светофорах и уже традиционная – на набережной Фонтанки с двух сторон. Людей мало, лишь когда подъезжали к центру, появлялись привычные толпы глазеющих туристов и спешащей, разномастной молодёжи, слоняющейся без дела, одуревшей от свободы, молодости, бурлящей силы.

  Остался позади Инженерный замок с кучкой туристов, пытающихся попасть монеткой на пьедестал Чижика-пыжика. Кони Клодта на Аничковом мосту, Толстовский дом и Измайловский сад, где бронзовый Петербургский ангел читает книгу под маленьким зонтом, а временные скульптуры, созданные художниками-декораторами мастерских Театра на Фонтанке, прижились и стали постоянными. Державинский переулок с его контрастом между усадьбой Державина и старым фондом, прозябающим без капитального ремонта – радость туристам и боль местным жителям. Расселённые дома, пугающие пустыми окнами-бойницами, и ограда ухоженного парка. Вся прелесть и контраст мещанского Петербурга, уместившиеся на одной улице от набережной Фонтанки до Первой Красноармейской улицы.

  Адмиралтейские верфи – старейший завод, работающий по сей день, кажущийся с другого берега Фонтанки не просто закрытой территорией, а входом в прошедшие столетия, не просто так в этом месте традиционно собираются учащиеся художественных училищ на плэнер.

  Покровский остров – название, знакомое не всем петербуржцам. Небольшой участок между рекой Фонтанка, каналом Грибоедова и Крюковым каналом. Добрались туда пешком, оставив машину во дворе детства Игоря.

  Лера с интересом и скепсисом осмотрела двор-колодец, смотрящий на тихий бульвар старинными, чугунными воротами с современными приводами, открывающимися от брелока. Игорь взял за руку девушку, не отказав себе в лёгком поцелуе, углублять не стал, ни к чему провоцировать себя. Не сдержится – дёрнет на себя, зацелует, затащит в парадную рядом с БМВ и сделает своей в старой квартире своего детства.

  Коломна встретила традиционной тишиной, буржуазно-мещанским духом, домами, помнящими Пушкина, Блока, Зинаиду Гиппиус и семью Ильи Репина. Камерные, полупустые улицы с яркими пятнами Лютеранской церкви, Большой Хоральной Синагоги, особняком Шрётера, в циркуле на фасаде которого конспирологи видят таинственные знаки масонов, от того он зовётся в народе «Масонский».

  – Так вот, какой ты, Пикалов мост, – пародируя присказку про северного оленя, проговорила Лера, смотря на небольшой мост через канал Грибоедова.

  Она обернулась вокруг себя, выхватывая глазами купола над пронзительно-голубым Николо-Богоявленским собором, Свято-Исидовский храм – цвета охры, как шуршащие, опадающие листья клёнов, и тёмный, таинственный дом Веге, выполненный в контрастирующем округе неоклассицизме. Эдакий питерский томный декаданс на одном пятачке земли.

  – Увидишь семь мостов, загадывай желание, – Игорь обнял Леру и провёл на середину моста. – Считай.

  – Раз, – показала Лера.

  – Красногвардейский мост, – прошептал Игорь на ухо, прижимая девушку к себе спиной, обхватывая одной рукой талию, а другую ненавязчиво устроив на бедре.

  – Два, – дальше по каналу Грибоедова.

  – Ново-Никольский.

  – Три, – правее.

  – Старо-Никольский.

  – Четыре?

  – Смежный, – подсказал Игорь, куда смотреть. – Через Крюков канал.

  – Пять?

  – Кашин мост, – он повернул их спиной к Красногвардейскому мосту и указал, куда нужно смотреть.

  – Шесть, – дальше Кашина моста.

  – Торговый.

  – Семь. Пикалов.

  – Загадывай.

  Игорь не знал, что загадала Лера, он не загадал ничего. Когда-то, пробегая мальчишкой по любому из этих мостов он зажмуривал на секунду глаза и проговаривал нехитрые, мальчишеские желания: сдать контрольную по русичу, попасть на стадион на игру «Зенита», чтобы мама отпустила с дедом на рыбалку в марте, приятель по двору, Санёк, скорее вернулся с весенних каникул – отправили к бабушке в Москву.

  Последнее желание он загадывал перед выпускным, а потом… Потом забылось. А ведь действительно, тогда, в детстве, всё сбывалось: контрольные Игорь сдавал без особенных проблем, на рыбалку с дедом отпускали, каникулы всегда заканчивались, и Санёк врывался к приятелю, вываливая вагон впечатлений.

  Прямо сейчас Игорь не хотел ничего. Всё, что ему было нужно, он имел – Лера обернулась вокруг своей оси, её руки скользнули на пояс Игоря, а губы оказались на его губах. Он жадно целовал её, скользя руками по спине, опускаясь на бёдра и поднимаясь вверх по спине. Тягучие, долгие, сумасшедшие поцелуи, сладко-свежий запах, дуновение ветра в его спину и женские пальцы, играющие на его самообладании, задевая ногтями кожу головы и кромку волос у шеи.

  – Нашли место, – прошипела недовольная старуха, едва не задев ногу Игоря палкой. – Дети гуляют, устроили срам средь бела дня, – бубнила старая, несмотря на то, что время подходило к одиннадцати, детей на улице не было, зажглись первые фонари, а от белых ночей остался отклик серо-стального неба.

  Они гуляли ещё. Тепло сменилось прохладным ветром, порой порывистым, но на тихих улочках почти не ощущалось духа осени. Лишь там, где на глаза попадались прорезающие небо тополя или раскидистые клёны, становилось понятно – пришла осень.

  Спустя некоторое время, зашли в простенький, уютный ресторан, такой же камерный, как и вся Коломна. Устроились сначала на террасе с видом на Крюков канал, укутавшись в пледы, потом всё же перебрались в помещение, окунувшись в атмосферу тепла и интимного полумрака.

  Ели… а что именно, Игорь не вспомнил бы под пытками. Он сходил с ума от девушки, сидящей напротив, от её улыбки, тонких пальцев под своей ладонью, тихого, журчащего смеха и улыбки, такой многообещающей, что поджимались пальцы на ногах, сердце ухало в желудок, а кровь неслась по организму с несвойственной скоростью, грозившей перегрузкой всему организму. Он не боялся нагрузки, наслаждался ею, ожил и дышал, дышал, дышал, впитывал до донышка ощущение безграничного счастья, смаковал предвкушение.

  Алёшин Игорь Вячеславович редко тащил женщин в постель без дежурных «ухаживаний» – букет-ресторан-постель почти всегда шли комплектом, за редким исключением, которым Лера едва не стала чуть менее месяца назад. Всё происходящее сейчас не было привычным танцем самца перед спариванием, в этот раз Игорь получал истинное удовольствие от происходящего. Его радовала компания, нравился уютный ресторан, внутри он ликовал от понимания, что эта потрясающая девушка пошла с ним… Хочет быть с ним, стать его. Такого восторга он не испытывал с юности, а вероятно, никогда. Не щенячий всплеск адреналина, а терпкий коктейль окситоцина и вазопрессина – гормонов счастья и привязанности.

  Вышли из ресторана, когда ночь опустилась на город, уже почти тёмная. Зыбкие отголоски белой ночи, заблудившейся в осени, заволокло низкими, дождевыми тучами. Ветер усилился, из порывистого превращаясь в шквальный.

  – Осень, – прокомментировал Игорь погоду.

  – Не рано? – Лера выглядела удивлённой.

  – Поздно, – он засмеялся в ответ. – Подожди, через пару недель выпадет снег.

  – Врёшь, – захохотала девушка, сияя задорной улыбкой, будто дразнила.

  – Можем поспорить, – он подмигнул.

  – На что? – Лера подошла ближе и совершенно бесстыдно облизала губы, смотря в глаза Игоря. Откуда девственница научилась подобным приёмчикам? Впрочем, она не на Северном полюсе жила, такая красотка обязана уметь флиртовать и сводить с ума мужчин.

  – Не приходит в голову ничего приличного, – не лукавил он. Какие приличия, когда юркий язычок напротив скользит по нижней губе, от уголка к уголку, показывая край белоснежных зубов, быстро облизывает верхнюю, а после женский взгляд падает на его напряжённый пах.

  – Можем на неприличное…

  – Не провоцируй меня, женщина.

  – Я не женщина.

  – Это ненадолго, – отрезал Игорь, будучи абсолютно уверенным в этом. Невербальные знаки, пограничный, на грани фривольности, флирт, неоднозначные намёки, невысказанные обещания и искры между ними, от которых может вспыхнуть алым заревом, тёмная, ветреная, питерская ночь.

  К тому времени, как подошли к арке родного дома Игоря, где поджидала БМВ, начавшийся моросящий дождь усилился, проникая упрямыми каплями за шиворот, оседая на волосах, плечах, ногах и обуви. Традиционный, осенний питерский дождь приветствовал запоздалых горожан, говоря, что он пришёл. Вернулся. И теперь надолго поселится в смурном городе с гранитными набережными, полукруглыми скверами, пышными фасадами дворцов и исторических доходных домов.

  Сильный порыв ветра ударил в спину, Игорь поставил Леру перед собой и накинул на неё свой пиджак. На недовольный отказ, отрезал:

  – Оденься, ветрено.

  Лера поёжилась, соглашаясь, он обнял её и подтолкнул в длинную арку, выкрашенную в грязно-жёлтый цвет, с дореволюционной, чудом уцелевшей брусчаткой. Автомобиль приветливо мигнул фарами, приглашая спрятаться от дождя и ветра, задувающего под одежду и во дворе.

  – Прыгай, – Игорь открыл дверь, убедился, что Лера уселась, и занял место водителя, тут же включив обогрев. А ведь буквально неделю назад в машине безостановочно работал кондиционер.

  Он взял руки Леры, пальцы показались ему ледяными, поднёс к губам, подул, согревая теплом. Пахло умопомрачительной сладостью, дождём и ветром. Губы невольно коснулись подушечек пальцев, язык огладил местечко между указательным пальцем и большим. Поцелуи двинулись выше по руке, остановились у косточки на запястье, приникли к тонкой, шелковистой коже с внутренней стороны локтя, оставляя небольшой след, сошедший почти мгновенно.

  Лера откинулась на сидении, Игорь тут же воспользовался ситуацией, оставляя ряд мелких поцелуев на шее, за ухом, по щеке, наконец, коснулся призывно приоткрытых губ и тут же углубил поцелуй, с восторгом принимая откровенный ответ. Она тянулась к нему, втиралась, скользила руками по плечам, расстёгивала пуговицы на его рубашке, гладила прохладной ладонью грудь, иногда задевая соски, и норовила попасть ниже, задевая чувствительные участки, снося мужское самообладание к чертям.

  – Лер, – он не узнал свой хриплый голос, когда проворная ручка нырнула под его ремень, оставляя обжигающий след. – Подожди, – что он несёт, какое подожди? В паху ломило, перед глазами темнело, кружилось. Он больше не мог ждать, а она не желала.

  Как же он хотел, как хотел. Мальчишеское безумие, забытое им за давностью лет. Острое, безотчётное, отчаянное, концентрированное. Сводящие с ума поцелуи, запах дождя и ветра, вздохи, от которых кружилась голова и парализовало мысли, стоны прямо в рот. Пальцы, кружащие вокруг женских сосков под кружевом, упругая, совершенная грудь и щекочущая нервы штанга пирсинга. Он слегка сдавил сосок, услышал отчётливый стон, Лера дёрнулась, машинально расставила ноги, Игорь осторожно потянул за штангу, услышал шёпот одобрения. Нагнулся для поцелуя и потерялся в ощущениях, собственном, уже неконтролируемом желании.

  – Пойдём, – Игорь перегнулся через Леру, достал связку ключей из бардачка. – Пойдём, пойдём.

  – Куда?

  – Увидишь.

  Не лучшее место, но испытывать терпение на прочность больше не было сил, оно испарилось в мороке похоти.

  Он подтолкнул Леру к парадной, открыл домофон, потащил вверх по лестнице, останавливаясь для хаотичных поцелуев и горячего шёпота в губы. Она не задавала вопросов, взбежала вместе с ним, прерываясь лишь для ответных стонов и ласк.

  Дверь открылась сразу, Игорь пошарил рукой по стене, щёлкнул выключателем, вдавил Леру в стену, приподнял её ногу в колене, гладя по внутренней и внешней стороне бедра, поглаживая влажное шёлковое бельё.

  Подол задрался, открывая совершенный вид на стройные, бесконечно длинные ноги, заканчивающиеся кружевным треугольником. Положил ладонь туда, где влага оставила след, сжал, чувствуя пирсинг, впитал ртом протяжный стон и подхватил другую ногу, так же под колено. Лера обхватила поясницу ногами, двигала бёдрами, отвечала на хаотичные, безумные поцелуи, легко справляясь с пуговицами на его рубашке. В комнату они так и добрались: она – обхватив ногами его пояс, а он – придерживая лёгкую ношу за талию и под ягодицами.

  Где-то было постельное бельё, Игоря хватило лишь на то, чтобы кинуть простынь на кровать, до одеяла с подушками дело не дошло. Уложил девушку поперёк и навис сверху, смотря в глаза, спрашивая взглядом, согласна ли она. Согласна?

  Она закрыла глаза, соглашаясь, руки притянули Игоря, кожа к коже, кружево бюстгальтера отлетело в сторону вслед за треугольником трусиков. Кажется, не осталось ни одного участка на девичьем теле, где не побывали губы Игоря, сводя его с ума сладостью шелковистой, нежной кожи, запахом дождя и ветра.

  И этот вид: Лера, слегка подрагивающая в предвкушении, обнажённая, с припухшими от поцелуев губами, с глазами, подёрнутыми поволокой желания. Округлая, идеальной формы, слегка напряжённая от возбуждения, небольшая грудь. Розовые, некрупные соски с аккуратными ареолами, дерзкий пирсинг, дразнящий и сводящий с ума рецепторы языка. Подрагивающий пупок на плоском, идеальном животе, голый лобок с поблёскивающим камушком пирсинга, стройные бёдра и бесконечные, как вечность, ноги, разведённые в стороны, открывающие бесподобный вид на пухлые половые губы и пирсинг над аккуратным клитором.

  Он присел между её ног, нагнулся за брюками, под жадным взглядом Леры достал презерватив, раскатал по налитому, каменному члену и посмотрел на девушку перед ним. Совсем скоро она станет женщиной, его женщиной. Безумное чувство неконтролируемой эйфории завладевало им, он широко улыбнулся и нагнулся, чтобы поцеловать Леру.

  Девушка замерла, едва заметно вздрогнула, когда почувствовала руку под ягодицами, поймала взгляд Игоря, когда он отодвинул в сторону её ногу, устраиваясь между, задевая членом нежную кожу внутренней части бедра.

  – Не бойся, – шепнул он, заглушил невольный девичий испуг поцелуем, отложив то, чего так невыносимо, болезненно жаждал.

  Скользил руками по девичьему телу, целовал, пока не почувствовал тот же отклик, что и некоторое время назад, нетерпеливое ёрзанье по простыне, не услышал тяжёлое дыхание и провоцирующий стон отчаянного желания. Её бёдра двигались, приподнимались и опускались, когда он скользил пальцами от клитора ко входу, останавливаясь на входе дольше, подготавливая для непривычного вторжения.

  Он почувствовал ногти на своих ягодицах – останется след, выверенным движением направил член, сменив им руку, скользнул между складочек, остановился на секунду, надавил немного, проникая, чувствуя нереальную тесноту и пульсирующий жар. Посмотрел на сосредоточенное личико Леры, прикоснулся к губам губами, отвлекая поцелуем.

  В момент, когда его язык нырнул глубже, встречая ответ, бёдра качнулись вперёд, и он вошёл почти до конца. Следующим движением проник до упора, остановился, переводя дыхание от ошеломляющего чувства, и вышел, чтобы тут же войти, не оставляя Лере времени для сомнений и анализа.

  Игорь двигался небыстро, но на полную длину, особенно когда Лера начала отвечать, поддаваясь вековым инстинктам. Синхронно с движением языка, она приподнимала и опускала бёдра, тяжело дыша и сладко постанывая. Ускорился, приподняв женские бёдра, придерживая под ягодицами, попросту не мог больше сдерживаться. Скользил внутрь и обратно, наращивая темп и амплитуду, так же набирая темп глубокого поцелуя, пока не почувствовал пульсацию вокруг члена и не услышал глубокое, рваное дыхание.

  Лишь после её оргазма он кончил, опираясь одной рукой рядом с её лицом, а другой всё ещё придерживая бёдра, чувствуя влагу на своих пальцах.

  – Спасибо, – наконец выдохнул он, откидываясь рядом, перехватывая Леру так, чтобы она перекатилась ему на грудь. Потрясающее чувство, сладкое, щемящее.

  – Не за что, – прошептала девушка, довольно улыбаясь, щурясь, как кошка на солнце.

  – Есть за что, – ответил он. И это не было дежурной фразой.

  Дело не в пресловутой девственности, которую Лера подарила ему, как бы пафосно это ни звучало. Дело в надежде, поселившейся в его сердце, уверенности, которой щедро поделилась Лера. В запахе дождя и ветра, жадно присвоенном этой ночью Алёшиным Игорем Вячеславовичем, навсегда посчитавшим его своим.