Глава 14

  Игорь с трудом открыл глаза. Выходной день, суббота, вставать в семь утра казалось кощунством. Выбирать не приходилось, дела не отложить, жизнь течёт своим чередом, ждать поблажек неоткуда. Производство выходило на новый уровень, расширялось, требовало большей концентрации внимания, пока не станет в привычное, заново наработанное русло.

  Он мысленно прокрутил в голове сегодняшний рабочий график, попытался скорректировать так, чтобы освободить вечер для Леры – не выходило. Не заявляться же на ночь глядя, когда всё, на что его хватит – секс.

  Хорошо, хоть на интим сил хватает – мелькнула мысль. На самом деле, на секс у Игоря всегда хватало сил, желания и времени. В него словно сексуально одержимый бес вселился, настолько озабоченным он не был в шестнадцать, двадцать, двадцать пять лет. Не просто хотел гипотетического секса, как одну из основных потребностей организма, а именно с Валерией Суздалевой – девушкой, которую он неожиданно для себя полюбил. Сильно, остро, как никого никогда не любил, даже в юношестве, когда все чувства острые и вновь.

  Их отношения менялись, медленно продвигаясь к точке невозврата, когда встанет вопрос об официальном статусе Леры в жизни Игоря. Медленно ли, или он сам торопит события? Была бы его воля – наплевал на все условности ещё той ночью, когда она заявилась к нему в «кроссовках на голу жопу». Расстроенная, взбешённая, с заплаканными глазами, она выбила почву из-под ног. Усилием воли он не взорвался, взбесившись от одной мысли, что Лера заболеет по собственной глупости, а потом от причины дебоша.

  Череда нелепых событий выстроилась в один стройный ряд практически мгновенно. Алёна не общалась ни с кем, кроме друзей по несчастью, проходящих лечение в той же клинике, находящихся в тех же условиях – без средств связи с внешним миром. Навещала её лишь Сюзанна, с которой Игорь не общался со злополучного разговора. В дни приезда Игоря в Австрию, Сюзанна была там же, но он так и не нашёл времени встретиться с родственницей.

  Большую часть времени мужчина провёл в беседах со специалистами, решая извечный вопрос – как залезть на ёлку и не ободрать задницу. Как сообщить о разводе и не усугубить состояние жены. Как развестись с наименьшими потерями для себя и, главное, детей, при этом не смешать с грязью Алёну, хотя бы в память о её отце. В остальное время решал рабочие вопросы. Бизнес не терпит передышек, тем более в момент, когда компания набирает немыслимые до этого года обороты производства и продаж.

  Вечером же, не дожидаясь прямого рейса, Игорь убрался восвояси. Нестерпимо хотелось в Питер. К пронизывающему, холодному ветру, срывающемуся дождю со снегом, тёплым ладошкам дочерей, их задорному смеху и к сладким поцелуям Леры.

  К дьяволу удобный, комфортабельный перелёт. Лучше пара пересадок и встреча с Лерой уже утром, чем потерять половину дня и отложить поцелуи с ней на эту же грёбаную половину. Игорю глупо, нелепо, по-мальчишески не терпелось увидеть девушку.

  А вот Сюзанна нашла время заглянуть к единственной племяннице, та, в свою очередь, не преминула сыграть в обиженную, всеми притесняемую сиротку – в излюбленном репертуаре зависимых, что от наркотической, что от алкогольной зависимости. Весь мир виноват в их трагедиях, этот же мир им бесконечно должен. Остальное – дело техники и женской изворотливости.

  Игорь отходил от Алёны на несколько минут, оставив один на один с телефоном. Забраться в сообщения мессенджера не стоило ничего, пароль он не менял тысячу лет, надеясь на сканирование отпечатка пальца. Первое же открытое ею сообщение было Лере. Откровенная, неприкрытая нежность и влюблённость читались в каждой букве. На фоне разговора о разводе – взрыв астероида. Несколько кликов – переслать, удалить, подтереть следы.

  Сюзанна решила действовать, спасать разваливающийся брак племянницы. Поверила крокодильим слезам и уверениям. Трудно винить сердобольную душу женщины, ещё верящей словам и уверениям алкоголички. Средства же выбрала примитивные, на уровне сельской хабалки.

  Уже утром Игорь разговаривал с бывшей родственницей, установил чёткие рамки поведения и общения. Не постеснялся прямой угрозы лишить Алёну содержания, а саму Сюзанну – права видеться с Лисой и Линой. Угроза лишения содержания была пустой, тесть позаботился о будущем дочери, но, чёрт возьми, он найдёт возможность приструнить почти бывшую жену, поставить на место и оставить с голым задом. У него штат людей, спецов по семейному праву, финансисты, юристы, при необходимости наймёт ещё, у Алёны лишь тяга к алкоголю, как константа её существования.

  Сюзанна не представляла опасности, она жила на дивиденды от счетов, оставленных на её имя мужем и братом, а так же от сдачи жилья в наём. Рантье, европейский средний класс. На безбедную жизнь, регулярные косметические процедуры с лихвой хватало, а суд с Алёшиным она не выиграет. Ни она, ни тем более пропившая мозги, сердце и возможности Алёна.

  Неприятное объяснение с Лерой откладывать не стал. Говорил всё как есть, без прикрас и несбыточных обещаний. Она ответила пониманием сквозь пробивающееся недоверие. Было от чего не доверять Игорю: женатый, с детьми, проблемами, ушатом помоев от бывшей родственницы и мутными перспективами на будущее.

  Игорь выслушал обиды Леры. Если бы речь шла лишь о бесноватых по содержанию и конечной цели сообщениях, было бы проще. Но она обижалась на выстроенные Игорем границы между ней и его детьми. Имела полное право.

  А на что имел право он? Пустить в жизнь девочек Леру, будучи в подвешенных юридических отношениях с их матерью? Обнадёжить девушку, отчётливо понимая – она, в силу возраста, не в состоянии понять глубину пропасти, куда с юношеским задором готова прыгнуть? Или на свою любовь – болезненную, на грани с нездоровой одержимостью?

  В то же воскресенье он позвал Леру на каток. В конце концов, если ничего не предпринимать, дело с мёртвой точки не сдвинется. Девочки были рады видеть знакомую, веселились всю дорогу до Ледового дворца. Оказалось, Лера неплохо стоит на коньках, пообещала научить малышек нескольким «трюкам». Детское воображение тут же нарисовало не меньше четверного тулупа, а то и полёты под куполом катка.

  В итоге всё прошло отлично, примерно через час Игорь решил, что зря дёргается, и начал получать удовольствие от происходящего. Было от чего: неприкрытая детская радость, искренний смех, от которого теплело на душе, проблемы испарялись, как по мановению волшебной палочки, и дурманящее чувство щенячьей радости от присутствия рядом Леры.

  Казалось бы, какая малость. Они просто катались, передвигались по льду компанией и поодиночке. Сначала Игорь придерживал Лису, а Лина отважно и косолапо скользила вокруг Леры. Потом поменялись местами. Позже девочки ехали первыми, Лина, как обычно, на полшага впереди более робкой сестры, а Игорь рядом с Лерой, взяв её за руку. Было в этом простом, невинном жесте столько нежности, нереализованных надежд, что закружилась голова. Мужчина словно увидел, как это могло бы быть… Он, Валерия, девочки. Простое, необходимое человеку счастье – счастье быть частью чего-то цельного. Семьи.

  На обратном пути заехали в сетевой ресторан с детской комнатой. Пока готовился заказ, Лиса с Линой убежали играть, а Игорь остался с довольной Лерой за столом, краем глаза приглядывая за детьми.

  – Не жалеешь, что пошла? – спросил он.

  – Нет, – засияла Лера, похоже, она не лукавила.

  – Тебе действительно понравилось?

  – Да, весело!

  – Дети – не всегда веселье, – не заметил, как криво улыбнулся, скользя взглядом по немного взлохмаченным волосам Леры. Под шлемом кудри спутались, заметно, что хозяйка пыталась привести их в порядок, но у непослушной шевелюры своё мнение.

  – Ещё бы, – она кивнула и сделала глоток латте.

  – Это правда.

  – Ты меня запугать решил, да? – девчачья, задорная улыбка разгоняла демонов осторожности внутри Игоря. – Не выйдет! – девушка по-детски показала кончик языка.

  Организм Игоря отреагировал неподходяще для столь невинного жеста. Тому виной длинные ноги и упругая попка под узкими джинсами, которой Лера бесстыдно крутила перед его носом всё время на катке. Впрочем, не крутила, просто у постоянно сексуально голодного в последнее время организма Игоря было другое мнение. Любой, самый невинный жест он расценивал, как провокацию, был готов к подвигам в любое время, в самом неподходящем месте.

  – Они классные, – Лера тепло улыбнулась. – Лина всё время впереди, важная такая, командует.

  – Она первая родилась.

  – Это видно, деловая, – снова мелькнула задорная улыбка, от которой хотелось так же сиять, обнять собеседницу и весь мир заодно. – А ты не думал Лису на танцы отдать? Она такая… пластичная, не знаю, как это правильно называется. Музыкальная?

  – Думал, – на долю секунды Игорь замешкался. Странно было вести подобный разговор с Лерой. Подобные вещи он обсуждал с матерью, иногда с нянями и педагогами Лисы и Лины, Лера же была, как из параллельной вселенной. – Они выбрали самбо.

  – Молодцы! Я же говорила, они классные.

  – Думаешь, молодцы? – Игорь едва заметно поморщился, кинул взгляд на сестричек. – Не девчачье дело – борьба.

  Увлечение Лины и Лисы боевыми единоборствами он воспринимал как временное. Надеялся, вскоре малышки перерастут, втянуться в более подходящие для них занятия – рисование, музыка, танцы, да хоть вышивание гладью и ришелье, но не борьба. Но пока глазёнки горели у обеих, он, как и полагается отцу, поддерживал начинания, поощрял за любые, самые незначительные достижения и приободрял в случае неудач.

  Детское увлечение – всего лишь детское увлечение. Что говорить, Алёшин Игорь Вячеславович – преуспевающий бизнесмен, в свободное время с радостью тягающий железо в спортивном зале, – в семилетнем возрасте поддался сиюминутному интересу и записался в кружок танцев в местном доме творчества для школьников. И, кстати, занимался аж до конца второго класса.

  Можно только вообразить «радость» деда, исправно посещавшего открытые уроки, смотревшего на внука в облегающих трико на худых ногах с торчащими коленками. К танцам Игорь вернулся в десятом классе, когда его поставили в пару к однокласснице, чтобы они изобразили на сцене вальс. Позже, пересматривая запись, Игорь понял, что он изображал вековое дерево, неколебимое, не идущее на сотрудничество с музыкой Дунаевского.

  – Девчачье, – Лера фыркнула.

  – Боюсь, вырастут мужеподобными.

  – Я не выросла, – пожала она плечами, растекаясь в кошачьей улыбке.

 – Ты занималась борьбой? – Вот эта стройная девушка модельной внешности, с изящными запястьями и тонкими кистями, как на полотнах Альтмана, занималась борьбой?

  – Армейский рукопашный бой, вернее, как бы армейский рукопашный бой, настоящий запрещён среди гражданских лиц, как тебе известно, – Игорь не знал, первый раз слышал. – Спортивное самбо и немного боевое.

  – А как же танцы? Ты не пластичная?

  – Я высокая, дылда, в общем, для танцев не подхожу. Меня в модельное агентство приглашали в тринадцать лет – Москва, Европа, мировое турне.

  – И не захотела?

  – Захотела, а как же! Целый вечер хотела, пока папа не вернулся с работы и не объяснил, чего я на самом деле должна хотеть.

  – Чего же?

 – Математику, русский язык, особенно внеклассное чтение, пожёванные молью произведения классической литературы, а ещё влажную уборку трижды в неделю и приготовление борща.

 – Строг.

  – Ага! – Лера засмеялась, было видно – она не держит зла на отца, любит его. Рассказывала с доброй улыбкой, довольно посмеиваясь. – Но справедлив! Отвёл к своему приятелю, тренеру единоборств, и велел выкинуть идиотизм из головы. Мне понравилось, я ещё студенткой занималась, а потом бросила.

  – Можешь показать что-нибудь? Приём, болевой?

  Стало по-глупому любопытно, не верилось до конца. Суздалева Лера – настоящая красавица, её образ никак не сочетался с «запрещённым для гражданских лиц армейским рукопашным боем».

  – Ладно, – пожала плечами Лера.

  Игорь завороженно смотрел, как женские пальцы с неброским маникюром обхватывают его широкую, загорелую ладонь, едва уловимым движением скользят между пальцев, будто соблазняя, обещая так много, что отозвалось в паху. Резкая боль мгновенно вывела из мечтаний, Игорь зашипел, интуитивно попытался выдернуть руку, не сумел, в глазах потемнело. Он с трудом сдержался от крика. Боль была неожиданная и неминуемая, глянув на захват обманчиво нежных пальчиков, понял, если дёрнет руку – будет только хуже. Болевой захват, рычаг пальцев, не сходя с места, не меняя позы, выражения лица, всё с той же девчачьей улыбкой, от которой он стабильно отпускает мозги погулять.

  – Ничего себе! – тряс он рукой, не скрывая восторга и гримасы боли.

  – Как-то так, – отмахнулась Лера. – Не лишние знания для девочек, – подмигнула, посмотрела в сторону детской комнаты, отгороженной от зала стеклянной стеной, чтобы родителям было лучше видно отпрысков.

  Лиса старательно раскрашивала раскраски, высунув кончик языка от усердия, а Лина спорила с мальчиком, бросая на оппонента недовольные взгляды, всем своим видом показывая, что уступать не собирается, о чём бы ни был спор.

  – Так вот как ты сохранила девственность, – немного нелепо пошутил Игорь, когда взгляд Леры вернулся к нему.

  – Да на неё как-то особенно не покушались… Я не специально, честно слово, – прыснула она, не смущаясь нелепого замечания.

  Игорь действительно иногда недоумевал, удивлялся, задавался вопросами. Впрочем, чаще всего он не думал об этом, просто иррационально радовался тому, что именно он стал первым мужчиной Леры. Его Леры. На все сто процентов его. В нём просыпался собственник с психологией неандертальца, готового бить себя в грудь, подобно Кинг-Конгу, и громогласно орать: «Моя! Моя! Моя!»

  – У меня был парень, если тебе так интересно, – она наигранно, сладенько улыбнулась. Игорь понял, ему абсолютно неинтересно, но отрицательного ответа дожидаться не стали и продолжили: – В одиннадцатом классе. Всё было серьёзней, чем кишечная палочка в разгар пляжного сезона, чтоб ты понимал. Ему уже было восемнадцать лет, отец «сделал» ему права и давал иногда свою машину. В этой самой Ауди мы и постигали премудрости петтинга.

  – Лер, я не хочу этого знать.

  – Нет, нет, – ответ прозвучал с нескрываемой ехидцей. – Я расскажу. Печальная история, между прочим. Монтекки и Капулетти нервно грызут ногти в стороне. Держи салфетку, – она ткнула салфеткой в ладонь Игоря. – Будешь слёзы утирать. И вот однажды, – в лучших традициях триллеров продолжила Лера, – мы решили, что пора переходить к основному блюду. Вернее, я решила, он бы перешёл в первый вечер, а я ждала подходящего случая. В машине не романтично и не гигиенично. Папу отправили в командировку, в тот же вечер мы встретились у меня. Цветы, свечи, музыка…. – она нервно захохотала. – В общем, в самый ответственный момент он остановился и убежал!

  – Да ты что?!

  – Сложно продолжать, когда в голый зад тычет охотничья двустволка. В общем, нет повести печальнее на свете, – Лера забавно выпятила нижнюю губу, изобразила, как протирает слёзы и тяжело, скорбно вздыхает.

  – Лер, прости, – не выдержал Игорь и заржал, даже не над ситуацией, а над тем, как в лицах, дурачась, говорит Лера. При этом ясно, что рассказывала она правду, не нагоняла тумана, не напускала ненужной загадочности.

  – Вот ты смеёшься, а парень, между прочим, домой без трусов вернулся! У него, может, травма психологическая на всю жизнь!

  – Главное, чтобы у тебя не было травмы.

  – Была бы, ещё немного – и лопнули бы барабанные перепонки от ора папы, – она фыркнула. – Так и закончилась трагическая история любви в уездном городе. Родитель Ромео был подчинённым родителя Джульетты, после небольшой беседы под сенью служебного кабинета благородных отцов семейств, к влюблённому юноше было применено взыскание, и больше возлюбленные не встречались никогда в жизни.

  – Никогда-никогда? Боже, это так грустно, – Игорь вытер салфеткой нос.

  – Не, в школе они виделись каждый день, но романтическое настроение, как ты понимаешь, было потеряно навсегда!

  – Ещё бы, с дулом у голой жопы, – не выдержал и снова засмеялся. – Мне нравится методика воспитания твоего отца, Лера.

  – Посмотрим, что скажет на это твоя голая попа, – хмыкнула девушка. Поднесли заказ, Игорь ушёл за Лисой и Линой, а Лера осталась за столиком, провожая мужчину взглядом.

  Неизвестно почему, но в тот момент он почувствовал прикосновение металла к своей оголённой заднице…