Глава 12

Близился рассвет. Город ещё утопал в бархатной тьме, но если взобраться на крыши многоэтажек, то можно увидеть, как поблек небосвод и потухли звёзды. Там, в вышине, если поднять голову, уже начинало сереть небо, заявляя свои права на новый день.

Не смотря на столь ранее время, ступала на носочках, боясь потревожить снующих вокруг мусорных баков бродячих псов. Вот бы слиться с темнотой и проскользнуть в дом незамеченной.

— Ксюш, — позвал уже знакомый голос, и размытая тень отделилась от старой яблони, бесшумно ступая в её направлении.

Денис? Не поверила своим глазам.

— Что ты тут делаешь? — воровато огляделась по сторонам, преследуемая дурным ощущением, будто все соседи прикипели к окнам и сейчас с любопытством следят за каждым его шагом.

— Тебя жду, — ответил с полуулыбкой, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Пристальный взгляд, блуждающий по телу в привычной манере, вызвал приятную истому. — Хотел узнать, как ты.

И снова это чувство, словно бабочки внизу живота зашевелили своими крылышками, а ноги… ноги стали ватными.

— Я в порядке. Только, — озябло передернула плечами, обнаружив, что стоит в одном платье, — замёрзла очень.

Денис сделал шаг, приблизившись вплотную. Тоже в одной футболке. И не холодно ему?

— Хочешь, согрею? — предложил севшим голосом. И не успела она ответить, как обнял за тонкую талию, прижимая к себе.

Упала бы, но почему-то не падала. Ног не чувствовала, рук не чувствовала, вернее, чувствовала, но как-то по-другому. Возможно, она всё ещё была под действием наркотика, потому что, будучи в трезвом уме вряд ли бы осмелилась произнести следующее.

— Согрей, — обхватила ладонями его лицо, потерлась губами о губы, и млея от этой ласки, протяжно застонала.

— Ксюша-а-а…

Денис обнял её с такой силой, что хрустнули кости. Стало не понять, где она, а где он. И ей это нравилось. Безумно. Просто вот так стоять возле подъезда, став одним целым и ни о чем не думать.

Почему именно Он? А Антон? Почему именно присутствие Дениса сейчас было естественным? Будто так и должно быть?

В тайном предвкушении прикоснулась к татуировкам, мечтая изучить каждый виток, каждый узор.

— Я хочу потрогать тебя. Можно? — прозвучало у её виска. Тихо, со скрытой надеждой.

— Тут нельзя. Могут увидеть.

— Кто? — удивился, поглаживая её спину горячими ладонями. А она в ответ изучала его широкие плечи, трогала крепкие мышцы. — Тут никого нет кроме нас.

— Нет?

— Нет. Только ты и я.

И вот уже он уверено хозяйничает между её ног, протискивая пальцы под тонкую резинку трусиков. Боже-е-е, от остроты ощущений перехватило дыхание. Не отпрянула, как должно было быть, а наоборот, чуть развела бедра, приглашая к более смелым ласкам.

— Ммм-м-м, — выдохнула в его губы, запрокинув голову. Он такой высокий. А она так и стояла босиком, не чувствуя холода. Уже нет.

— Моя сладкая… Хочешь меня? — шептали его губы, порхая по её лицу, но не целуя. Эти мимолетные касания распаляли ещё больше, заставляя ловить ртом губы и тихо всхлипывать, когда оставалась ни с чем.

— Хочешь, — констатировал Денис, тихо рассмеявшись. — И я тебя хочу. С самой первой встречи. Хочешь узнать, насколько сильно?

В горле пересохло. Только и смогла, что кивнуть и Денис взял её руку, накрывая вздыбленный член. Оо-о, хотел он её не то слово. Каменный стояк поражал своей твердостью, выпирающими венками, нежной, обжигающей кожей. Горели оба, и он, и она. Вот только… встревожено убрала руку, спрятав за спину, потому что не стояли они на улице, а лежали на огромной постели в незнакомой комнате, утопающей в предрассветной дымке…

Вздрогнула, поднявшись с подушки, и немигающими глазами уставилась на полностью раздетого Антона.

— Ксюш, ты чего? — поднялся следом, целуя её оголенное плечо. — Я осторожно, не бойся. Давай, ложись, — ласково убаюкивал его голос, а он сам, осторожно, чтобы не спугнуть, потянулся к молнии на её платье. — Зачем опираться неизбежному. Ты хочешь меня, я — тебя.

— Тебя? — прошептала недоуменно, припоминая, что находится у него дома, на его кровати, с промокшими нахрен трусиками и дикой головной болью.

Резко вскочив с постели, схватилась за виски. Память отдельными фрагментами, разбросанными на мелкие пазлы, собирала в воедино вчерашний вечер.

— Подожди, подожди, — выставила вперед руки, не позволяя приблизиться к себе. — Ты… я… ты вообще охренел? Ты хотел трахнуть меня, пока я была в отключке?

Антон и себя вскочил на ноги, напряженно сжав челюсти.

— Да ты сама была не против! Терлась об меня… — возмутился, едва сдерживаясь от желания навалиться на желанное тело и засадить до упора, наплевав на нежность и ласки, — бл*дь, кому я что говорю? Течёшь и не краснеешь, а утверждаешь обратное. Я спросил — ты дала добро.

— Я ничего тебе не давала, — растерялась Ксюша, скривившись от боли, только начав осознавать, что сейчас могло произойти. — Я думала… — и запнулась, в ужасе прикрыв рот.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Что? — холодно усмехнулся, прожигая взглядом дыры. — Что я, как лох, буду ждать этого дня месяцами? Ксюх, мы взрослые люди. И я не маньячина какой-нибудь. Я нормальный и прекрасно вижу, когда меня хотят. Что сейчас не так? — рассердился, нависая над ней, подавляя едва сдерживаемые эмоции. — Как вилять задом в клубе — так пожалуйста, а как дело дошло до постели — всё? Зассала?

— Ты чё мелешь? — тоже повысила голос, наплевав на пульсирующие виски. — Ни перед кем я не виляла задом. Я… — из многочисленных воспоминаний выпрыгнули те, о которых лучше было не вспоминать. Вот она расхлябано танцует перед толпой незнакомцев, снимает обувь… от стыда щёки заалели маковым цветом.

— Ну?! Ты?!.. Что? — наклонился глаза в глаза, опаляя горячим дыханием. Восставшая плоть упёрлась в живот, отнюдь не будоража, а наоборот, пугая. — Кончай валять из себя недотрогу.

— Да пошёл ты! — выставила локти, пытаясь оттолкнуть от себя сильное тело.

Не получилось. Антон будто с цепи сорвался, набросился на неё, подхватил под бедра и швырнул на постель, навалившись сверху.

— Отпусти-и-и, — замолотила кулаками по грудной клетке, отворачиваясь от болезненных укусов. — Я не хочу-у-у.

— Хочешь, — шептал он сорвано, пытаясь протиснуть колено между сведенных бедёр. — Хочешь… Меня сводит с ума твоя неприступность. Сносит крышу твой запах, желание. Обещаю, тебе понравится. Ну, Ксюх… — охрип от страсти, шаря ладонями по всему её телу. Чем больше она противилась, пиналась, отползая к изголовью, тем больше возбуждался. — Поздно включать заднюю, я уже не остановлюсь.

Всё-таки вклинился коленом, вызвав болезненный стон. Перехватил царапающие руки, завел за голову, обезумев от желания. Казалось, если не засадит — рехнется. Терпеть не мог, когда практиковали кидалово. А Ксюха, по ходу, такой и была.

— Ты не девственница, сама говорила. — Свободной рукой стащил с себя боксеры, продолжая вдавливать в одеяло трепещущее тело.

Ксюша как могла, противилась проникновению.

— Антон, — взмолилась, теряясь между головной болью, обрывками воспоминай и грубой реальностью, — прошу тебя…

Снова затошнило, но уже от страха. Перед глазами от перенапряжения — яркие вспышки. Даже если этому и суждено случиться, то не так. Не с таким напором. Не тогда, когда всё парализовано от боязни пережить насилие.

Свести бёдра не получилось — он расположился между них, натирая пульсирующий фаллос о кружево трусиков, урча от удовольствия.

Когда же послышался оглушительный треск рвущейся ткани — со всей силы замолотила по плечам, не сдерживая прущего наружу страха вперемешку со слезами.

— Прекрати!!.. — взвыла на всю квартиру, вжавшись в спинку. — Разве не ясно, что я не ХОЧУ-У-У!!!

Он замер, прекратив заламывать руки. Напрягся, тяжело дыша, и поднял перекошенное от злости лицо. Смотрел, как она плакала, прикрывая искусанную, оголенную грудь дрожащими руками, как громко всхлипывала, подтянув под себя колени, и не мог понять, откуда взялось это наваждение. Ладно, сама потянулась во сне, нужно было отвернуться, проигнорировать. Но как? Когда утренний стояк грозился разорвать трусы, а она вся такая податливая жалась к нему в поиске тепла. Ведь сама напросилась.

Раздражённо засадил кулаком по обтянутому светлой кожей изголовью, возле самого Ксюшиного уха, да так, что она подскочила, обхватив себя руками.

— Ну ты и… — задохнулся, прислушиваясь к громкому плачу. — Не нужно было вмешиваться. Пускай бы отымели всё, кому не лень, может, потом бы научилась ценить меня.

Спрыгнув с постели, начал собирать разбросанную одежду. Внутри всё натянулось до предела, в паху ломило от неудовлетворения, но плачущий вид растрепанной девушки смог прояснить затуманенный мозг, прогнать с глаз пелену.

Натащив джинсы, поднял с пола пальто, бросил на кровать.

— Одевайся, отвезу домой.

— Я на такси поеду, — суетливо отвела взгляд и шмыгнув носом, поправила лиф платья.

— А может уже хватит, а? Хотя бы сейчас не ломайся. Ты знаешь, сколько будет стоить такси от моего дома?

Ксюша не ответила. Остервенело протолкала руки в рукава, спрятала в кармане разорванные трусики и поправив чулки, пошла к выходу. Позже она подумает обо всём, сейчас же её волновало только одно.

— Это ты, да? Ты подсыпал в сок непонятную хрень? Хотел переспать, а когда не получилось, взбесился.

Антон в один миг поймал её возле двери, и, сжав на ходу руку, рывком развернул к себе, злостно сверкнув в забрезжившим рассвете серебристыми глазами.

— Думай что несёшь? Если бы я хотел воспользоваться тобой, то сделал это ещё несколько часов назад. Ты бы и не узнала.

— Так чего тормозил? Надо было действовать. — От недавних слёз не осталось и следа. Только крупная дрожь сотрясала конечности, то ли от холода, то ли от напряженного момента.

— А знаешь, надо было. Только я с трупами не сплю. Мне важно, что бы девушка сама захотела. И не надо делать из меня дебила, не способного распознать желание. Хочешь совет: ты уж определись, целка ты или нет, ага? А-то как-то дезориентирует. Слышишь меня? — стряхнул за плечи, вызывая на эмоции. Больше всего задевало показное равнодушие. Видел же, что хреново, что испугана не по-детски. Недавно ревела белугой, а теперь и слёзы высохли, оставив на лице чёрные потеки. — Или, может, ты к Денису не равнодушна, а?

— С ума сошел? — ожила, но лицо невольно покраснело, стоило вспомнить недавний сон. Из-за него весь сыр-бор.

— Я? Не-е-ет. Только интересно, что у вас за отношения такие, необычные, если мне угрожает собственный брат.

— Ты о чем? — моментально среагировала, вызвав на его лице улыбку.

— Да так, не важно, — глухо сорвалось с губ. Позднее раскаянье накрыло с головой. Какая разница, кто кого спровоцировал, если в итоге она не захочет с ним общаться. — Это мои проблемы, тебя они не касаются. А на счёт чудодейственной таблетки — спросишь у сестры…

Двадцать минут прошло, а она и не думала выходить из машины. Так и сидела, молча гипнотизируя подъезд, наблюдая, как восходящее солнце скользит бледно-розовыми тенями по серым плитам, вытесняя остатки ночи.

Ей было что сказать. Антону тоже. Но оба упорно молчали. Он — сжимая руль до побеления костяшек. Она — нервно теребя ремень безопасности.

Хорошо, что невозможно прочитать мысли друг друга. Странно, но Ксюша чувствовала себя виноватой. Вдвойне. А ещё не давала покоя реакция на Дениса. Это ж надо было так завестись от одного только сна? Стыдно признаться, в тот момент хотела именно его. И с Антоном не хорошо получилось. Сейчас, когда эмоции слегка улеглись, а головная боль притихла, смогла более трезво оценить ситуацию, поставив себя на его место. Не изнасиловал ведь. Не воспользовался. Хотя мог. И понять его, как не крути, можно. Это её действия не поддавались объяснениям.

— У меня со Старожиловым защита на десять, — нарушил тишину Антон. — А у тебя?

— На пол одиннадцатого. Правда, не знаю, сама буду или с Денисом. Он ничего не говорил.

При упоминании имени брата Антон заметно напрягся.

— Подняться с тобой? — кивнул на дом, меняя тему.

— Только хуже будет. — Вздохнула, настраиваясь на новые испытания. Выдержать бы встречу с родственничками — всё остальное можно пережить. — Откуда ты знаешь, что Дашка… ну… — язык не поворачивался озвучить то, что не укладывалось в голове. Они ведь сёстры, пускай и не близкие, но всё же.

Антон протяжно выдохнул, отстегнув ремень безопасности.

— Потому что больше некому. Пошли, проведу. — Настоял на своем, не желая отпускать. Хотелось поговорить без лишних эмоций, но понимал, что сделает только хуже. Сейчас им нужно немного времени, чтобы успокоиться окончательно.

— Антон!

— Пошли, я сказал…

Как и в прошлый раз, тёть Аня встретила её в прихожей, но вместо ожидаемых нотаций презрительно сморщилась, выцепив взглядом на лестничной площадке Антона и прошла на кухню.

Ксюша повернулась к парню, ободряюще улыбнулась, хотя на душе скреблись кошки, и прикрыла за собой дверь. Возможно, тётка просто не захотела закатывать скандал при нем и всё самое жаркое, как говорится, ещё впереди.

Быстро сняла туфли, пряча на подошвах ног дырявые чулки и первым делом прошмыгнула в ванную. Чтобы не сказала сейчас, как бы не начала оправдываться — всё бессмысленно. Виновата — и этим всё сказано.

Увидев свое отражение в зеркале, протяжно застонала. И с таким лицом она сидела в машине? Кошмар. В бойлере ещё осталось немного теплой воды, так что привет, контрастный душ.

Из кухни слышались голоса, приглушенные шумом воды. Скорее всего, говорили о её неподобающем поведении. Стало стыдно. Снова.

Первой пары не было, и в её распоряжении был лишний час. Накинув старый халат, виновато прошла «на ковер» приготовившись к заслуженной взбучке… которой не последовало. Александр театрально вздыхал, бросая осуждающий взгляд и молча помешивал чай, а тётя Аня заматывала в пищевую пленку бутерброды, приготовленные на обеденный перерыв.

— Где Дашка, знаешь, — бросила через плечо, даже не посмотрев.

— Нет, а разве её нет дома?

— Раз спрашиваю — значит нет, — огрызнулась, наливая чай. Удивил тот факт, что рядом с чашкой лег приготовленный бутерброд. — Завтракай, а то одна кожа да кости. Еще скажут, не кормлю, — и, заметив, что Оксана так и не сдвинулась с места, всё же посмотрела на неё, прекратив утренние сборы: — Чего уставилась? Садись! Или ты ждешь нотаций? А нет их, и не будет, поняла? Мне, если уж на то пошло, как-то фиолетово, где и с кем ты шлялась всю ночь. Принесешь в подоле — твоя жизнь. И так видно, что пойдешь по Жанкиным стопам.

Ксюша пришибленно смотрела на тётку, позабыв о чае. Та же, прекратив метаться по кухне, присела возле Александра.

— Но в свете последних событий, я вынуждена попросить тебя съехать. Желательно, до Нового Года. Сама понимаешь, тут стало слишком тесно.

— Я написала заявление на поселение в общежитие, — сказала приглушенно, так и оставшись стоять в дверях.

— Умница! — воодушевилась тётка. — Значит, совесть всё-таки имеется. Надеюсь, к зимним праздникам переедешь. А нет — покупаешь газету и флаг тебе в руки. Объявлений там море.

Дашка пришла через полчаса и с ходу завалилась спать. Не раздеваясь и не разуваясь. Проигнорировав вопли родительницы, закрылась в своей комнате и врубила на всю громкость музыку.

Тётя Аня, сколько не ломилась в её двери, сколько не просила открыть — так и не поговорила с дочерью. Всё это время Ксюша оставалась на кухне, не желая путаться под ногами. Александр не сводил с неё глаз, прислушиваясь к тёткиной ругани.

— Хочешь, я поговорю с ней и попрошу оставить тебя? — неожиданно выдал он, поглаживая аккуратную бородку.

— Не стоит, — сделала глоток остывшего чая. Всё и так к этому шло.

— Ты подумай, — поднялся из-за стола. — Жить в студенческих общежитиях — ещё те пытки. Особенно в первых двух корпусах. Здесь в разы спокойней.

Ксюша не выдержала, и решила озвучить то, что долгое время не давало покоя.

— Саш, а вам лично что за выгода? Зачем вступаетесь?

— А разве не понятно? Я думал, тебе не придется объяснять. Не догоняешь?.. Нет?

Как не старалась, не могла понять. Боится, что без неё с голоду подохнет или как?

— Ну, Ксюшенька, пошевели мозгами. Всё очень просто, — улыбнулся Александр, и проходя мимо, специально задел рукой её ягодицы. — Ты мне — я тебе. Чем я хуже твоих ухажеров? Только и того, что тачки крутые, а на деле — мираж. Пустышки. Будь я на их месте, знаешь что? Да я бы снял тебе квартиру и трахал целыми днями. А они ещё что-то думают…

После этого заявления Ксюшу окончательно переклинило. Ведь чувствовала, что что-то не так. А чего, собственно говоря, ожидала? Нормальный мужик с тёткой бы не жил. Как там, в Библии о ковчеге говорилось? Каждой твари по паре? Получается так.

— А вы не боитесь, что я сейчас пойду и расскажу тёть Ане о вашем предложении? — выпрямила спину, вскинув подбородок.

Он ехидно усмехнулся.

— Валяй. Всё равно никто не поверит. Я бы на твоем месте попридержал язык за зубами, если не хочешь оказаться на улице прямо сейчас.

***

— Вот это дааа-а, — протянула Ира, когда Ксюша рассказала о своих приключениях. — Тут от каждого можно ожидать чего угодно. Один предлагает перепихнуться, ничуть не заботясь, что в соседней комнате находится сожительница (а ведь казался самым адекватным). Другая — подсыпает наркотики в сок. Третья ради прикола уходит из дому, закрыв дверь на все замки. Что дальше?

Ксюша отвела взгляд, пряча в них не только не знание, но и ситуацию с Антоном. Хотела начать именно с этого, но потом, как-то перегорело. О чем говорить? Как запуталась в своих чувствах и не знает, чего хочет от жизни?

— Давай я с мамой поговорю, уверенна, она разрешит тебе пожить у нас пока решиться вопрос с общагой. Ксюх, тебе нельзя там оставаться, ты это понимаешь?

Понимать-то понимала. При чем, настолько чётко, что хотелось волосы рвать от безысходности.

— Ир, у вас двушка, куда ещё я? Плюс брат. Ладно, мы перекантуемся в одной комнате, а он? Неее… Не вариант. Я после защиты подойду к Коропу. Не знаю… буду просить чуть ли не на коленях, потому что уже всё… трындец полный.

Потом Ира порасспрашивала о вчерашнем праздновании дня рождения более подробно. Кто был? Что дарили? Как она себя чувствовала после таблеток?

— Хреново, — ответила Аврахова, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Через пятнадцать минут её очередь представлять курсовой проект, а Денис так и не объявился. Без него презентация будет не полной. — Сначала пёрло капитально. Помню отдельные моменты, но… лучше бы их не вспоминала. Потом плохо стало. Тошнота, рвота. Ир, это такой позо-о-ор, — прикрыла лицо руками, а перед глазами она вчерашняя, скрюченная в три погибели и рвущая на траву, а рядом Денис, придерживающий её волосы. О том, что приснился и что потом последовало не осмелилась рассказать. И так было тошно. — Ещё и с Антоном поссорилась, — выдохнула в ладони. — По-дебильному всё как-то получилось…

В туалет, где они прятались, сидя на подоконнике, вошли три девушки, с параллельного потока. Ксюша прервалась, убрав руки и повернулась к вошедшим спиной. Пока одна красила губы, рассматривая свое отражение в тусклом зеркале, остальные открыто посмеивались над чем-то, не спуская с Оксаны насмешливых глаз.

Ира виновато потупилась, прекрасно понимая, в чем причина, и дождавшись их ухода, достала телефон.

— Ксюш, кхм… тут такое дело… Судя по всему, ты ещё не в курсе… — замялась, поглаживая пальцами экран гаджета. Ксюша повернулась к ней с ухнувшим в самый низ сердцем.

— Что случилось? — плохое предчувствие, не покидавшее с самого утра, напомнило о себе болезненным спазмом.

— Тебе лучше самой посмотреть, — протянула телефон, предварительно запустив популярное в сети видео.

Сначала Ксюша тупо смотрела на экран, не признавая в танцующей в самом центре танцпола босоногой девахе себя. Даже хотела спросить, в чем прикол, когда чуть не грохнулась в обморок, разглядев повнимательней. Это же она!!! П*зд*ц. И ладно бы танцевала! Так ещё вешалась на всех подряд, виляя задом, как похотливая кошка.

— Забери, — вернула телефон, не желая больше смотреть. Теперь понятно, почему на неё таращились всё, кому не лень. Супер. Теперь она звезда Rutube.

— Подожди, это ещё не всё.

Ира перемотала видео, остановив на нужном моменте. От увиденного Ксюше поплохело. На видео она висела на Денисе, с бесстыдно задранным платьем и едва не касалась коленками пола, насколько была невменяемой. Он что-то говорил, поднимая её тушку, а она смеялась, норовив пристроить его руки на своей заднице. Ужа-а-а-ас.

— Мне знаешь, что интересно, — Ира спрятала телефон, спрыгнув с подоконника, — где в это время был Антон?

Ксюша сдвинула плечами.

— Не знаю. Помню только Дениса. И-и-и, — напряглась, нахмурив лоб, — как отказалась ехать к тётке, а потом… полный провал.

— Ксюш, вы поссорились не из-за… ну… — Ира многозначно сдвинула бровями.

— Что?

— Не из-за Дениса?

Аврахова нервно хохотнула, и подошла к зеркалу, всматриваясь в темные круги под глазами.

— Нет, конечно. С чего ты взяла?

Ира и себе потянулась за расчёской, приводя в порядок выбившиеся пряди. Была у неё такая чуйка. Она, как посторонний наблюдатель, видела намного больше, чем сами участники представления. И то, как занервничала Ксюша, спрятав смущение за порывистыми движениями, сказало о многом.

— Да так, не бери в голову, — смилостивилась над подругой, ей и так досталось. — Надеюсь, Антон не распускал руки?

Ксюша прекратила возиться с верхней пуговицей на блузке и настороженно посмотрела на подругу.

— Или распускал? — не унималась, докапываясь до истины. — Оксан, ты смотри, если он приставал к тебе или же обидел…

— Ты что? Кому я была нада в том состоянии? — отмахнулась чересчур беспечно, потянув на себя дверь. Оживленный коридор пахнул в лицо тревожным ожиданием. После того, что увидела, теперь молилась, чтобы Денис не пришёл. Хуже всего было встретиться именно с его насмешкой. А как неслась вначале, заявляя, что не такая как все. Особенная. Ага. Непревзойденная танцовщица, блин. Людям ведь без разницы, что да как, главное результат. Даже страшно представить, что будет, если бабушка увидит. Стоит тётке нарыть это видео и всё… трындец.

Едва не плача прошла за Кучер к дальнему окну и приготовилась в обороне. То, что придется, стало ясно, как только Коптева громко рассмеялась, бросив в её сторону язвительное замечание. Не особо расслышала его, но желание отметелить змею накрыло основательно.

— Вот так, девочки, ведут себя гордые и неприступные красавицы, когда их никто не видит…

— А в универе вся такая неприступная…

— Они все такие поначалу, а потом такое выдают…

— Слышала, мать у неё элитная проститутка. Яблочко от яблони…

— Ходила, задирая нос…

— Село неасфальтированное, что с неё возьмешь.

— Ксюш, даже не вздумай, — Ира перехватила Аврахову, став на пути. — Ну, сцепитесь, ну потаскаешь их за патлы, потом они тебя, и? Скоро твоя очередь, не опускайся до их уровня.

— Я не могу спокойно стоять. Ты разве не слышишь?

Кучер мертвой хваткой удерживала её локоть.

— А засветиться в новом видео хочешь? — кивнула на незаметно приготовленные телефоны одногруппников. — Они специально провоцирует тебя. Не ведись, только хуже сделаешь.

Ксюша протяжно выдохнула, вернувшись к окну. Ира пава, но… оставаться безучастной не так и просто. Единственное, что её сдерживало — не страх перед очередным видео, а Короп. Упасть перед ним лицом в грязь хотелось меньше всего, тем более, Денис так и не пришел.

И всё бы могло закончиться более-менее спокойно, если бы в этот момент её не заметил проходивший мимо Мишка Охотников.

— Какие люди и без охраны! — закричал на весь коридор, умышленно привлекая к себе внимание студентов. — Девочка-пай, ты ли это?.. — подошел как можно ближе, но громкости не убавил. — Я думал, будешь отсыпаться, а ты как огурчик. Молодец! Сразу чувствуется профессионализм.

Ксюша напряглась. На неё уже смотрели всё. Даже те, кто не был в курсе.

— А тебе завидно? — съязвила, сложив на груди руки. Начало колотить. Ира приобняла за плечи, подбадривая. Чувствовала, как сжались её пальцы, призывая успокоиться.

Охотников прошелся по Ксюше взглядом, начиная от мысков туфель и заканчивая макушкой.

— Да, завидно. Со мной ты так не отплясывала. Я вот что подумал: у меня в воскресенье тоже днюха, может, заявишься? — Сзади послышались одобрительные смешки. Это подала голос его «свита». — Не знаю, сколько заплатил Ходаков, — перешел на шепот, — но я готов вывалить в разы больше, только чур, со стриптизом.

— Пошел ты… — процедила сквозь стиснутые зубы, и прервалась, заметив, как открылась дверь, выпуская из аудитории Антона.

Мишка противно рассмеялся, закинув назад голову:

— Дерзкая? Ладно, дерзи, пока можешь. Даю от силы месяц, потом будет иначе.

Ксюшин ответ поглотил женский визг. И сама не поняла, как Охотников оказался опрокинутым на лопатки, но то, что произошло потом, заставило вздрогнуть.

Антон метелил рыжего по чем только мог, не позволяя подняться. Их обступили плотным кольцом, препятствуя кому бы то ни было протиснуться в середину. Друзья Ходакова сдерживали напор «свиты» рыжего, оттесняя подальше от их предводителя.

Ксюша рвалась к Антону, пытаясь помешать, но её оттягивала Кучер, благоразумно советуя не вмешиваться. А как тут можно оставаться безучастной? Ко всему произошедшему только этого не хватало.

— Вы что тут устроили? — прокричал Виктор Иванович, расталкивая толпу. — Ходаков! Охотников! У себя в клубах будете утраивать мордобой, а тут высшее учебное заведение. Это понятно?

Если бы не подоспевшая помощь в виде двух аспирантов, то, возможно, всё могло закончиться намного плачевней. А так, обошлось парой ссадин и свирепыми угрозами проломить друг другу бошки за стенами универа.

Ксюше не удалось обмолвиться с Антоном и парой слов: его сразу вызвали к декану с запретом посещать лекции на целый месяц, а зная, насколько Виктор Иванович непреклонен в вопросах дисциплины и преподаваемого предмета, Антону можно было только посочувствовать.

Снедаемая чувством вины, бросилась было за ним, как недовольный оклик куратора заставил остановиться:

— Аврахова, вам нужно особое приглашение или вы передумали защищать курсовой проект?

Оглянувшись на одногруппников, разбившихся на небольшие группы, тихо вздохнула. Конечно, она будет защищать свою работу. Что ей ровняться на Ходаковых, которым диплом нужен только для корочки. Зато теперь она знает, что не безразлична Антону и от этой мысли стало намного легче.