ГЛАВА I. ПОБЕГ

— Анечка, сейчас на тебе все завязано. Лика хочет только твою обложку. А мы теперь не в том положении, чтобы отказывать ее капризам. У Браненко — двойня. Они с Ирочкой зашиваются. А Герман задумал «Тайны и любовь» перезапустить. Ты же понимаешь: кроме тебя некому с серией работать. Так что хватит слезы лить, детонька. В нашем деле так: чуть дашь слабину, и на твоем месте уже десяток новых. На талант не посмотрят. Хотя я признаю, что такие, как ты, на дороге не валяются. Но никто не будет ждать, пока ты… соберешься с силами.

Надежда Ивановна взяла ее в оборот и битый час не выпускала из своего кабинета, втолковывая, как важно сейчас не опускать руки и работать, работать, работать. Словно действительно верила, что в работе спасение от всех неприятностей. Ане же хотелось уползти отсюда, забиться в самую глубокую нору, какую только сможет отыскать, и уснуть. Прижать колени к груди, закутаться в старое колючее одеяло и сделать вид, что ничего ужасного не случилось, что ее жизнь не жалкая и не убогая.

— Так что давай. Бери себя в руки и начинай трудиться! Работа — панацея от любой проблемы. Мигом забудешь обо всех неприятностях. А там что-то и хорошее случится.

Аня горько усмехнулась. В ее жизни очень редко происходило что-то хорошее. Да и затем обязательно следовала какая-нибудь неприятность. Наверняка и сейчас судьба уготовила ей очередную подлянку. В душе царило странное предчувствие: должно произойти что-то, что добьет ее окончательно. И никакая надежда на счастливое будущее ее уже не спасет.

— Я понимаю, на тебя многое сейчас навалилось. Но как известно: работа — лучшее лекарство. Тем более, ты же знаешь Ликочку — она теперь ни о ком не хочет слышать, кроме тебя. Слышала, что она сделала с эскизом Петрушевского? Порвала у него же на глазах. Я думала, беднягу кондрашка хватит. Нервный срыв ему гарантирован. Но жив, и слава Богу.

Надежда Ивановна остановилась и поджала губы, всем своим видом выражая недовольство поведением чувствительного сотрудника. Закутавшись в шаль, она предприняла новую попытку наступления:

— Ну что ты приуныла? — Надежда Ивановна сняла очки и принялась протирать линзы. Изящная цепочка загадочно сверкала и будто гипнотизировала. — Давай поступим так: ты поезжай в этот свой Крельск, разберись с бабушкиным наследством, обживись в доме и приступай к работе. А связываться с тобой будем по почте и скайпу. Ликочка оставила рукопись, чтобы ты прочитала и… прониклась атмосферой ее нового… — Опять многозначительная пауза. — Шедевра, так сказать.

Аня машинально кивнула. Ей некуда было идти — дома она лишилась. Денег почти не осталось. Потерять еще и работу? Только вот где взять силы?.. Кажется, даже дышать сложно. В горле постоянно стоит ком.

— Ну что? Мы договорились?

Аня снова кивнула, чувствуя себя сомнамбулой. Как во сне, она встала и направилась к двери.

— Аня! Ну а рукопись?!

Во взгляде Надежды Ивановны читалось недоумение. Наверное, она до сих пор гадала, как можно так сильно поддаваться эмоциям и переживаниям. Спрятав рукопись, Аня выдавила едва слышное «До свидания» и вышла из кабинета. Когда она уже закрывала дверь, Надежда Ивановна громко крикнула:

— Как доберешься, позвони!

Аня тяжело вздохнула:

— Обязательно.

Разбитая дорогая опоясывала скалу. Мокрая потемневшая земля извивалась ядовитой змеей. Бугры и камни чем-то напоминали драконью шкуру. Если бы драконы существовали в реальности.

Аня устало прижалась лбом к стеклу, разглядывая то обрыв и буйную реку, то высокие стены сосен. Она даже предположить не могла, что в подобной глуши кто-то может жить. Совершенно дикие места.

А ведь до Крельска еще два часа езды. Что ее там ждет? Непроходимый лес и болота?

Автобус подпрыгивал на ухабах, проваливался в ямы, а иногда его и вовсе основательно потряхивало. На резких поворотах водитель-лихач и не думал сбавлять скорость. В такие моменты старушки, мирно посапывающие в полупустом салоне, начинали недовольно бухтеть и причитать. Очередной поворот разбудил дремавших бабулек, которые тут же принялись поносить водителя. Аня снова уткнулась в окно. От ее дыхания прозрачная поверхность начала запотевать. Машинально она принялась чертить на стекле бессмысленные узоры. Наверное, желание рисовать на окнах, заложено в человеке с рождения. Она улыбнулась своей мысли и неожиданно начала засыпать под тихое ворчание бабусек. Перед глазами уже мелькали сновидения, когда слух уловил обрывок фразы:

— …Неужто не слыхала? В Крельске-то этом жутком опять дела странные творятся…

— Брось заливать, Семенна! Там уж почти никого и не осталось.

— Да я тебе точно говорю! Снова чертовщина какая-то приключилась. Притон у них там. Как пить дать, притон!

Аня выпрямилась на неудобном сидении и прислушалась. Тот самый Крельск? Чертовщина? Притон? Его и на картах-то не найти. Маленькая деревенька, затерянная в глуши — тут даже дороги нормальной нет.

— Они там с проститутками развлекаются. — Шепотом, слышным на весь автобус, заявила названная «Семенной». — А потом их того… Прикапывают в том же лесу. Шалав-то кто будет искать? Никто не будет. Вот богатенькие и веселятся. Секта, вот ей Богу!

Ее соседка перекрестилась и смачно плюнула через плечо, а Аня вновь отвернулась к окну. Это всего лишь сплетни, ведь так? Две старушки, которым больше заняться нечем. А она, глупая, слушает вместо того, чтобы делать наброски. У нее полно работы, которая — «лучшее лекарство от всего» и единственный способ не сдохнуть с голода. А вдруг там действительно что-то происходит? Не зря ведь бабушка не хотела, чтобы Аня навещала ее в Крельске, не просто так адреса своего не давала.

Автобус остановился. Открылись двери. Кряхтя выбрались последние пассажиры — Семенна и ее безымянная подруга. На унылом указателе значилось «Птичий».

Аня осталась одна. Чем дальше они ехали, тем более дикой становилась местность. По обе стороны от дороги непроходимой стеной высились деревья, а впереди тонули в тумане островерхие горы. Ни одного указателя, ни одного домишки — не то что деревни. Пошел снег. Показалось, или в густых зарослях мелькнули оленьи рога? Впереди, на горных склонах примостились высокие ели. Они были странной формы — как будто изогнутые, макушки словно клонились к земле. Деревья стремительно покрывались снегом. Из-за тумана и парящих в воздухе снежинок казалось, что с неба свешивается белая простыня. Жутковатая пелена, разделяющая жизнь на две разных части. Ане стало не по себе. Не совершает ли она ошибку? Может, мать была права? Продали бы дом и купили квартиру. Это если бы хватило денег. Судя по тому, что рядом ни одного дома, а автобус поднимается все выше в гору, ничего, кроме развалюх здесь нет. Кто будет жить, фактически, в лесу? Аня поняла, что ни капли не удивится, если увидит убогую лачугу с протекающей крышей и висящей на одной петле дверью. Она была готова к тому, что придется спать едва ли не в сарае. Но даже это лучше того, во что начала превращаться ее жизнь.

Выбравшись из вязкой жижи, автобус снова подскочил на ухабе. Аня отвлеклась от безрадостных мыслей и полезла за телефоном. Почти пять часов прошло с того момента, как она поднялась по высоким ступенькам и заняла место у окна. Когда же, черт возьми, они приедут?!

Рискуя переломать шею и ноги, когда автобус в очередной раз чуть ли не взлетел над землей, Аня встала и направилась к водителю. Жизнерадостный старичок что-то напевал себе под нос.

— Скажите, а до Крельска еще далеко?

Забыв про дорогу, он повернулся и окинул Аню таким взглядом, которым смотрят на теряющих рассудок людей.

— За следующим поворотом высажу тебя. А дальше сама.

— В каком смысле "сама"?

Аня едва не упала, в последний момент успев схватиться за поручень. Впереди не было видно даже признаков человеческого присутствия.

— А вот так. Я на разворот там иду.

— Но мне сказали, автобус идет прямо до Крельска.

Водитель фыркнул в пышные усы:

— Не знаю, кто там тебе такое сказал. Мы до Крельска никогда не ходили. Там вроде как элитный поселок, все со своими тачками — кому надо, сам добирается.

Паника, которую она с трудом пыталась подавить, начала просыпаться и поднимать уродливую голову. В горле снова встал комок. Да сколько ж можно?!

— И далеко еще… самой добираться?

Водитель бросил на нее еще один взгляд. На этот раз жалостливый:

— Видать, здорово он тебя приложил, да?

Аня знала, куда он смотрит: на фиолетовый синяк с двумя порезами. Но от того, что это сделала мать, стало стыдно. И она промолчала.

Старик вздохнул:

— Деревня в горах — во-о-он там. — Он указал пальцем на высокую гору, но Аня, естественно, не смогла там ничего разглядеть. — Но я без понятия, как туда добраться. Да и тебе бы не советовал. Ты уж лучше пойди, заявление в ментовку напиши. Живее будешь. В этом Крельске, говорят, жуть всякая творится.

Аню прошиб озноб.

— Какая жуть?

Водитель замялся:

— Ну-у-у… Местные из «Птичьего» даже приближаться к горам боятся. Хотя между ними несколько часов езды. Конечно, в селе люди суеверные. Это вы, городские, ни во что не верите. Но я тут чего только не понаслушался.

Он резко крутанул руль. Автобус обогнул выступающий пятачок леса и выскочил на перекресток. Раскисшая от снега дорога разветвлялась на два рукава. Один уходил влево, теряясь в густой чащобе, среди поваленных деревьев и покрытых ледяной пленкой луж. Другой — огибал хлипкий указатель без надписи и поворачивал обратно.

— Приехали! — Водитель резко затормозил и открыл дверь. — Может, все-таки обратно?

Аня с ужасом осмотрелась. Вокруг — лес, горы, грязь и больше ничего.

— Уж лучше с таким… — Водитель кивнул на ее синяк. — Ты на рожон не лезь. Помашет кулаками и успокоится. А там, — Кивок в сторону гор, — неизвестно что. Кто знает, что у богачей на уме.

Аня невесело усмехнулась. А если бы ее действительно избил муж или парень? Пора смириться с тем, что помощи ждать неоткуда. Аня вернулась к своему месту, забрала рюкзак и чемодан и пошла на выход. Уже у двери она остановилась и спросила, заранее предчувствуя ответ:

— В какой стороне Крельск?

Водитель посмотрел на нее, как на умалишенную и ткнул пальцем в сторону леса.

— Туда.

Аня сильнее сжала ручку чемодана:

— Может… Вы бы… Смогли довезти меня? Я заплачу.

— Там дороги нормальной нет. Да и расписание у меня. Работы лишаться никто не хочет. — Водитель моментально утратил благодушность и желание делиться советами.

Видимо, богачей из поселка он боялся больше потери работы. Аня кивнула и с трудом подняла чемодан.

— Спасибо…

Ноги утонули в вязкой жиже. Ботинки не защищали от холода. Автобус повернул вправо, вильнул на ухабе и скрылся за поворотом. Вокруг стояла почти волшебная тишина. Снежинки опускались на листья, едва слышно шурша. Коротко булькнув с хвоинок падали в лужи холодные капли. От запахов леса, — сырой земли и гниющих листьев, кружилась голова.

Ни одной живой души и даже признаков жилища. Таща чемодан, Аня подошла к кривому деревянному указателю. На нем был вырезан месяц, и больше ничего. Что это означало? Аня провела пальцем по холодной дощечке, надавливая на глубокие борозды.

И как ей поступить? Возвращаться домой? Но у нее теперь его нет. Куда она пойдет? Ночевать на работе? Подруг тоже не особо много. Да и сколько она у них проживет? Глаза защипало от слез. Нет, она не будет плакать.

Аня осмотрелась еще раз, пытаясь хоть немного отвлечься. Но стало только хуже, когда она поняла, куда попала. Жалкая тропа терялась в тайге. И как попасть на гору, где прятался неведомый Крельск, она не представляла. Твою мать! Почему ей так не везет?! Жуткое отчаяние заполнило легкие. Она либо умрет от холода, либо ее разорвет на части какой-нибудь зверь. Снег усилился.

Натянув на рот шарф, Аня поправила лямки рюкзака, удобнее перехватила ручку чемодана и медленно побрела в сторону леса. Как будто у нее есть выход.

Как-то же бабушка добиралась сюда. Вот и у Ани получится. Если выживет.

Громкий гудок автомобиля заставил подпрыгнуть. Аня обернулась и едва успела отскочить в сторону — на бешеной скорости на нее неслась серебристая иномарка. Аня упала в грязь, обдирая лицо и руки о колючие ветки кустов. Слезы боли и унижения все-таки выступили на глазах. Не плакать! Что угодно, только не плакать! Нужно выбраться. Встать с холодной земли, выползти из коричневой жижи и идти дальше. Острые голые сучки больно царапали кожу. С головы слетела шапка. Ладони оказались стесаны и саднили. Господи… Да когда же это закончится? Неужели ей еще не хватит мучений?! Аня огляделась в поисках шапки. Снег уже успел намочить спутавшиеся волосы, и холод тут же пробрался под неудобную куртку. Вишневым комком шапка колыхалась в луже. Неловко повернувшись, Аня потянулась и вскрикнула от боли — куст вцепился в пряди. Она пыталась высвободиться из плена изогнутых прутьев и даже не обратила внимание на визг тормозов и звук открываемой двери.

— Боже… Вы живы? С вами все в порядке? Где вы?

Ане удалось выбраться обратно на дорогу. И тут же на нее налетел ураган. Женщина с золотистыми локонами и огромным животом. Черт! Она угодила под колеса беременной.

— А, вот вы где! С вами все хорошо? — Незнакомка принялась ощупывать Аню и трясти из стороны в сторону, как куклу. — О-о-о, — Ее взгляд скользнул по Аниному лицу. — Боже мой, простите… Мне так стыдно… Я езжу очень аккуратно, правда. Но здесь никогда никого не бывает…

Она снова встряхнула Аню и потянулась к ее голове. Аня испуганно отшатнулась, но незнакомка вытащила из ее волос несколько хвоинок и тяжело вздохнула. В голове царил сумбур, все перепуталось.

— С ребенком все нормально? — Аня указала на выпирающий живот.

— А? — Девица удивленно округлила глаза, но сообразив, о чем ее спрашивают, беспечно махнула рукой. — Конечно! Кстати, я — Света. — Она закусила губу и попыталась оттереть рукав Аниной куртки, но лишь сильнее размазала грязь.

— Аня.

— Я… Хм… Я буду очень благодарна, если ты… — Света вдруг начала вертеть головой по сторонам, словно кого-то или что-то высматривала. — Короче! Сколько ты хочешь, чтобы мы забыли об этом инциденте? — И она снова огляделась.

В ярких голубых глазах сверкнуло что-то опасное. Аня поежилась: уж не решает ли Света, как избавиться от ее трупа? Почему-то ей казалось, что такая как она вполне может убить. От подобных мыслей озноб пробрал до самых костей, заставляя Аню стучать зубами. Света поняла Анину дрожь по-своему. Ее лицо вновь стало взволнованным и сочувствующим:

— Прости! Тебе, наверное, нужно показаться врачу… Я все оплачу! Лечение, реабилитацию, только…

Аня и сама не знала, что ее заставило открыть рот и быстро протараторить:

— Не нужно денег. Просто подвези меня… кое-куда.

Света прищурилась, от чего стала немного похожа на птицу:

— А куда тебе надо?

— В Крельск. Он должен быть где-то рядом.

Света удивленно вздернула брови:

— Да, он рядом, но…

Аня не поверила своим ушам. Рядом? И Света скорее всего знает, как туда добраться. Неужели ей наконец повезет? И даже странная пауза не смущала.

— Подвези меня, пожалуйста!

Аня чувствовала: ее силы на исходе. Еще немного, и она сорвется. Только сейчас она начала осознавать, во что вляпалась. Оказалась одна посреди леса, почти без денег. И без малейшего представления, как добраться до чертовой деревни! Наверное, на ее лице что-то мелькнуло, потому что Света стремительно отвернулась и махнула рукой, призывая следовать за собой.

— Я подвезу, конечно. Ты точно… Заявление писать не будешь? А то мне муж голову открутит.

Аня плохо разбиралась в людях. Судя по матери и Виктору — совершенно не разбиралась. Но странный тон, которым Света упомянула мужа, подсказывал, что дело, скорее всего, не в нем. Пока она не передумала, Аня поспешила ее убедить:

— Не буду. Только помоги добраться.

Выудив из грязи чемодан и кое-как отряхнув рюкзак, она поспешила за Светланой. Та открыла багажник и ткнула пальцем в пустое нутро.

— Чемодан давай сюда. Сама справишься?

— Да. Только он теперь грязный…

— Ну и что? Автомойка все вычистит. Садись давай.

Аня быстро закинула полупустой чемодан и обошла машину. Из распахнутой двери доносилась едва слышная музыка. Аня застыла на месте, почти с ужасом глядя на кожаный салон. Света уже заняла водительское место и нетерпеливо постукивала пальцами по рулю:

— Ты чего? Садись давай!

— Я испачкалась. — Аня отряхнула куртку. Но лишь размазала по ней выступившую на ладонях сукровицу. Кожа начала гореть.

— Слушай, ну сколько можно?! Залазь и поедем уже.

Решившись, Аня осторожно опустилась на сидение, утонув в запахах дорого салона и духов. Едва она захлопнула дверь, Света тут же надавила на педаль газа, и машина сорвалась с места. Автомобиль то вяз в грязи, то подпрыгивал на кочках, но Светлана и не думала сбавлять скорость. Она вела уверенно и даже агрессивно. За окном мелькал густой темный бор. Опускающийся на хвою снег превращал лес в место обитания сказочных колдуний. Искореженные стволы, кривые, торчащие из земли ветки, облезлые кустарники. Тут и там на земле виднелись ярко-желтые пятна — дожившие до весны листья редких дубов. Аня ожидала увидеть пряничный домик ведьмы и двух заплутавших детишек. А вон из-за того дерева обязательно должен был выскочить жуткий волк, обманувший глупую девчонку. Огромный замшелый валун — наверняка окаменевший от солнечного света тролль. Опустятся на лес сумерки, и людоеды-гиганты оживут, чтобы вновь творить жуткие дела.

— Знаешь… Посторонним попасть в Крельск можно только по приглашению. Там круглосуточная охрана. Ты уверена, что едешь именно туда? Кто тебя ждет? — Голос Светы вырвал из грез.

Аня даже немного огорчилась, когда поняла, что все нафантазировала. Не было ни жуткой колдуньи в сладкой избушке, ни опасного хищника, ни большеносого каменного тролля. Она еще не видела мест, подобных этому. Казалось, что в таком лесу возможно все. Миллионы сюжетов, которые она прочитала, обретали реальные очертания. Аня повернулась к Свете, пытаясь вспомнить, о чем та спрашивала. Попасть в деревню по приглашению? А виза не нужна?!

— Да, я уверена.

Света поджала губы и вывернула руль:

— Ты точно что-то напутала. Или ты от… Глеба? — В голосе Светланы отчетливо прозвучал страх.

Аня уже всерьез начала волноваться. Может, мама была права, и Анфиса не спроста жила практически отшельницей?

Решившись, она призналась:

— У меня в Крельске дом.

— Ты, наверное, что-то путаешь. Или обманываешь меня? — Света забыла про дорогу и развернулась к Ане. — Я знаю всех, у кого в Крельске есть дома. — Она выразительно нахмурила брови.

— Он принадлежал моей бабушке. Она умерла. И дом остался мне.

— Постой… Бабушке? Так ты… Внучка Анфисы Павловны?

— Да.

— Вот черт! — Света крутанула руль, и машина вильнула.

Аня вцепилась в ремень безопасности:

— Все нормально?

— Нет! В смысле, да…

Лес поредел, превратившись в красивый, запорошенный снегом парк. Впереди показался широкий каменный мост с темным тоннелем. Когда они подъехали ближе, Аня смогла разглядеть грубый барельеф — полумесяц. Точно такой же, как на указателе. Слева был изображен человеческий череп.

Под лунным серпом лентой вилась надпись. Аня прищурилась, пытаясь разобрать буквы. Но грубая резьба покрылась плесенью, и была едва видна. И Света, словно на зло, еще больше увеличила скорость. Автомобиль влетел в темный тоннель, взметнув в воздух ворох сыроватых листьев. Мост выглядел очень старым. Аня и не подозревала, что здесь найдется древняя постройка. Может потом удастся вернуться и рассмотреть его внимательнее? Аню с детства манили древности, пропитанные историей вещи. Все они хранили в себе тайну. И ей казалось, что она может коснуться чего-то волшебного, разгадать секрет. Наверное именно поэтому она стала искусствоведом. Глупая и бессмысленная профессия, как всегда считала мать. Но Ане она помогала вырваться из реальности. Потом и этого стало мало. Она хорошо рисовала и решила выучиться на дизайнера книг. И теперь сбегала от реальности именно так — рисуя обложки и оформляя страницы. Создавая то, что не суждено встретить в обычной жизни. Создавая миры. Для других. И для себя.

Они давно выехали из тоннеля. Мост остался лишь воспоминанием. Аня обернулась, чтобы еще раз взглянуть на его массивные очертания.

— Понравился?

Света вырулила на трассу. Дорога была идеально ровной, на темном от снега асфальте ярко выделялась желтая разметка.

— Да. Очень красивый. Сколько ему лет?

Аня посмотрела в окно. Предчувствие чего-то плохого грызло душу. Разбитая общественная дорога и гладкий асфальт в глуши, затерянный в горах мост… Для автобуса нормальную трассу проложить не могут — приходится ломиться через лес. А тут — покрытие, которому даже город позавидует.

Аня не считала, что у нее развита интуиция. Но сейчас внутренний голос вопил, что она поступает неправильно. Неожиданно почти животный ужас прошел дрожью по всему телу. Света бросила на нее странный взгляд и быстро отвернулась, сосредоточившись на дороге:

— Точно не знаю… Где-то читала, что около пятисот, или вроде того…

Пять столетий?! Столько времени, и никаких исследований, раскопок… Местные, наверняка пекутся о том, чтобы их покой никто не тревожил. А может, кроме моста, здесь и нет больше ничего интересного. Света снова решила нарушить затянувшуюся паузу:

— Значит, ты — внучка Анфисы Павловны?

— Да.

— Тоже врач?

— Нет. — Аня не стала вдаваться в подробности своей жизни. Какая разница этим людям, кто она и чем занимается, пусть даже они и знали бабушку. Ее жизнь их не касается.

— Светлана Юрьевна, добрый вечер. — Один их охранников нажал несколько кнопок на пульте с другой стороны, и ворота начали медленно разъезжаться в стороны. — Кто с вами? — Спросил так, будто Аня не сидела рядом и не слышала каждое слово. Будто ее и не было здесь вовсе!

— Это Анна… Анна. — Света раздраженно взъерошила блестящие локоны.

— С какой целью прибыли? Паспорт есть?

Хотя голос охранника и был ровным, в нем все равно слышалось превосходство. Словно Аня какая-то не такая. Это раздражало. Злило. Лишало сил…

За нее вновь ответила Света:

— Приехала осмотреть наследство. Она внучка Анфисы Павловны. — И развернувшись к Ане, гневно сверкнула глазами. — Паспорт взяла с собой?

Аня полезла в рюкзак. В душе все больше крепла уверенность, что лучше развернуться и бежать отсюда. Пока не поздно. Дрожащей рукой она все же подала охраннику свой паспорт. Он несколько секунд внимательно его изучал, изредка бросая в ее сторону равнодушные взгляды, а затем спросил:

— Документы на дом?

— Что?

— Документы на наследство покажите. — Он ухмыльнулся, заставляя Аню чувствовать себя дурой.

— А может вам еще что-нибудь показать?

То ли охранник, то ли юрист окинул ее придирчивым взглядом и хмыкнул:

— Свидетельства будет достаточно.

Аня почувствовала, как к щекам приливает жар. Одними глазами он умудрился оскорбить ее и унизить, намекнув, что как женщина внимания она не заслуживает. Хорошее начало ее новой жизни.

— Взяла или забыла? — Свете, похоже, надоело ждать.

Аня покраснела еще больше и вновь нырнула в рюкзак. Вытащив тонкую папку со всеми документами, она нашла свидетельство и показала охраннику. Тот попытался забрать его из рук, но Аня крепко вцепилась в бумагу. Снова издав хмыканье, он пробежал глазами по ровным строчкам.

— Ну что ж… Вроде бы все верно. Добро пожаловать в Крельск… Анна Вячеславовна.

Глаза великана недобро сверкнули. Он отошел в сторону, пропуская автомобиль, и повернулся к Свете:

— Мне сообщить Давиду Александровичу?

Света недовольно передернула плечами:

— Естественно.

Охранник кивнул и отошел к напарнику, все это время молчаливо стоявшему возле пульта. Автомобиль миновал ворота и рванул вперед.

— Кто такой этот Давид Александрович? И зачем ему обо мне сообщать? — Кипя от злости, Аня пыталась впихнуть папку обратно в рюкзак.

— Ну… — Наверное впервые за весь путь Света не спешила вступать в разговор. — Он, как… — Она опять замялась. — Главный тут. Следит за порядком…

— Начальник колхоза? — Аня поняла, что начинает ненавидеть Крельск и всех его жителей.

Света бросила на нее невидящий взгляд и задумчиво проговорила:

— Что-то вроде того…

Вряд ли она оценила Анино чувство юмора. Вид у нее вдруг стал отсутствующий.

Колеса тихо шуршали по асфальту, усыпляя. Слева вновь показалась вода. Над самой кромкой был сооружен деревянный настил с высокой перекладиной. А впереди, среди деревьев, мелькала высокая беседка. На воде плавно покачивались утки. Справа же земля уходила вверх. Живописный склон порос высокими деревьями. Их кора потемнела от сырости, корни покрылись мхом, а по стволам карабкался цепкий плющ. Аня вдруг поняла, что ей нравится это место. Она хотела пройтись по мостку, постоять над водой, облокотившись о перекладину, побродить среди деревьев. Прикоснуться ладонью к влажному мху… Ощутить его мягкость и влажность. Словно из ниоткуда среди деревьев мелькнул высокий каменный забор.

— Приехали. — Света кивнула в сторону забора.

Спустя пару секунд показался дом. Аня замерла. Дыхание застряло в горле. А сердце как сумасшедшее забилось быстро-быстро, выстукивая дробь о ребра. Быть может, проезжая под мостом, она перенеслась в прошлое? Или в параллельную реальность. Или в сказку. Забор, увитый сероватыми стеблями, опоясывал высокий каменный дом. Аня пару раз моргнула, не веря глазам — слева к нему прилепилась низкая круглая башенка. Словно издалека послышался Светин голос:

— Это амбулаторный склад. Ну, знаешь… Таблетки, бинты… Всякая врачебная ерунда. — Она равнодушно дернула плечом. — С другой стороны сама амбулатория. Выйдешь через заднюю дверь и попадешь во внутренний двор, а оттуда — в больницу. Разберешься. Конечно дом небольшой… Да и не очень красивый. Но нищей не останешься.

Аня собиралась ответить, что это ее дело — оставлять дом или нет, но прикусила язык. Она ни за что не продаст бабушкино наследство. Тем более, такое. Теперь Аня точно решила. Она ожидала увидеть хлипкую лачугу, непригодную для жизни. И даже тогда не решилась бы продавать. Оставила бы в память о единственном родном и любящем человеке.

А теперь оказалось, что судьба решила сделать ей подарок. Или здесь тоже был какой-то подвох? Может, ключи не подойдут, а внутри окажутся только гнилые доски и пауки? Аня вышла из машины и остановилась перед каменным забором. Она боялась. До ужаса. Ей казалось, что дом сейчас исчезнет. Просто растворится в воздухе. Переваливаясь с ноги на ногу, к ней подошла Света и встала рядом.

— Осматривайся. А я завтра зайду. Подумаем, кому лучше продать.

Аня подошла к багажнику и вытащила грязный чемодан.

— Спасибо, что подвезла. Приятно было познакомиться.

— Взаимно.

Света села за руль и умчалась вперед по дороге. Аня осталась одна. Грязная и замерзшая, она стояла перед калиткой и не решалась войти. Отыскав в рюкзаке связку ключей, несмело шагнула к деревянной калитке. Дверца была обита железом и напоминала ворота в древних замках. На ней тоже кто-то вырезал уже знакомый полумесяц. Под ним чернела чуть кривоватая надпись. Совсем как на мосту. Аня едва ли ни носом уткнулась в крошечные буковки. Но прочитать что-то было почти невозможно. Округлые буквы, похожие на те, что встречались в переписанных от руки книгах. Пыль и грязь, наверное, десятилетиями забивала тонкие бороздки, дерево потемнело от дождей и времени. Аня отковырнула слой плесени и потерла шершавое дерево. «…Помощь обрящете…». Буквы складывались в странную тарабарщину, но Аня пообещала себе, что обязательно переведет таинственное послание. Сделав глубокий вдох, она вставила ключ в замочную скважину. На секунду сердце замерло. Сейчас она попытается повернуть ключ, и ничего не получится. Пальцы сомкнулись вокруг ржавого основания. Поворот. Щелчок. Тихонько скрипнули ржавые петли, и калитка приоткрылась. Толкнув ее вперед, Аня сделала первый шаг. Как будто начала жизнь заново. Все оказалось легко. Никаких подвохов. Ключ подошел, и Аня осторожно шагнула на каменистую дорожку. Кажется, воздух здесь был иным. Она не знала, куда смотреть в первую очередь. Хотелось увидеть все сразу. Нет, не продаст она подобную красоту. Даже если внутри ее ждут голые стены, а спать придется на полу. Аня медленно шла по тропинке, рассматривая заросший газон, манящие тайной окна, основательную кладку дома. Похолодало еще больше, стремительно надвигались сумерки, но она не спешила войти внутрь — боялась спугнуть свою новую жизнь. И одновременно с этим желала насладиться каждой секундой, каждым мгновением «знакомства» с домом. Он теперь должен стать ее цитаделью, крепостью ото всех бед и невзгод.

Аня остановилась перед простой деревянной дверью. Она была выкрашена в веселый салатовый цвет. В нескольких местах краска облупилась, но странного очарования дверь не утратила. Она выделялась на фоне суровых каменных стен, кое-где покрытых мхом. Как будто вела из реального мира в другой — вымышленный, сказочный. В котором, Аня верила, ее ждет что-то волшебное и прекрасное. Наконец решившись, она нашла нужный ключ и вставила в замок, украшенный металлическим орнаментом. Со стоном протеста механизм поддался. Аня потянула просевшую дверь и вошла. Внутри было темно и душно. Пахло пылью, сухим деревом и чем-то сладковато-горьким. В царящем сумраке мерцали смутные тени. Очертания массивного комода и шкафа, провалы распахнутых дверей… Даже в сгущающейся темноте были видны голые стены — обычная побелка и больше ничего. Аня тут же представила, как раскрашивает их. Как вычерчивает фантастические узоры, создавая свою собственную сказку. Она подошла к стене, прижалась щекой к прохладной поверхности и вдохнула чуть сыроватый запах штукатурки. Бабушка оставила ей не просто жилье — она подарила шанс начать новую жизнь. И Аня верила, что в ее силах сделать эту жизнь яркой. Пусть не сразу, но у нее должно получиться.

Она не стала искать щиток с пробками, вентиль подачи воды или хотя бы свечной огарок. Не хватило сил даже на то, чтобы обойти дом полностью. Устроившись в старом скрипучем кресле, она вытащила телефон и нашла нужный номер. На другом конце ответили после первого же гудка.

— Да?

— Надежда Ивановна, я приехала.

Несколько секунд начальница хранила молчание, а затем бойко распорядилась:

— Вот и чудесно! Отдыхай, обживайся, знакомься с рукописью. Через две недели жду эскизы.

— Хорошо. — Аня откинула голову на спинку и уставилась в балочный потолок. С него свешивались странные полоски ткани, жиденькие пучки трав и нечто похожее на металлические подвески.

— Что, даже не будешь спорить? Обычно, ты кричишь, что двух недель мало.

Аня протянула руку и тронула пальцем холодный медальон. Поблескивая в лунном свете, он начал медленно раскачиваться.

— Я никогда не кричала, Надежда Ивановна.

— Ну ладно-ладно. Две недели. Поняла?

— Поняла. — Аня следила за чарующим танцем украшения. Необычно и красиво. Бабушка, оказывается, была той еще выдумщицей.

— Ну… — Надежда Ивановна замялась. Наверное, решала, как лучше всего закончить разговор.

Аня решила ей подсказать:

— Спокойной ночи? — Помимо воли ей захотелось улыбнуться.

— Да, спокойной! — Обрадованная завершением беседы начальница моментально воспряла духом. — Ах да, и не забудь сказать… Фразу эту… Ну, про жениха. Как же там? Вспомнила! «Ложусь на новом месте — приснись жених невесте!»

Аня не удержалась и хихикнула:

— Хорошо.

— Ты скажи-скажи. Обязательно скажи! Я так своего увидала однажды. Тридцать лет вон все никак в толк взять не могу — хороший сон был, или кошмар снился! — Тон Надежды Ивановны смягчился, став почти добрым и заботливым.

— Скажу. — Аня еще раз прикоснулась к подвеске. — Спокойной ночи, Надежда Ивановна.

— Спокойной, Аня. — Начальница вдруг вздохнула. — Не наделай там глупостей.

— Нет. Я никогда не делаю глупостей.