Глава 16

Мир покачивался в черно-сиреневом омуте. Я слышала голоса, осознавала, где нахожусь, но не могла пошевелиться, открыть глаза или сказать хотя бы слово. Будто увязла в лаве, которая совсем недавно полыхала внутри меня жидким огнем, а теперь застыла, и я замерла вместе с ней без возможности вырваться. «Наверное, опасно оставаться в таком состоянии надолго?» – мысль мне совсем не понравилась и напугала. Я попыталась ее отогнать, но она плотно засела в сознании.

– Что с ней? Почему она не приходит в себя? – В мутное беспамятство ворвался обеспокоенный голос Ком Хена. Похоже, он не больше меня доверял своей ведьме. И, видимо, не зря. Что она со мной сотворила?

– Ничего непоправимого, – безразлично отозвалась Наташа. – Просто немного сонного зелья. Не более. Успокойся, через пару-тройку часов она будет как новенькая. Просто нужно было снять болевой синдром.

– Только ли это? – В свистящем шепоте мне чудилась угроза. Судя по всему, Ком Хен был в бешенстве.

– Конечно нет. – Наташа не думала скрывать свои настоящие цели. – На самом деле причин несколько. Первая – я не люблю, когда клиентов рвет на мой ковер, а это вполне возможно после такого сильного воздействия. Ну и крики боли нервируют, если честно. Так что пусть процесс возвращения в реальность будет медленным и менее неприятным для нас всех. А вторая причина… – Ведьма ненадолго замолчала. – Твою новую знакомую нельзя оставлять одну даже ненадолго. Слишком опасно. И ты ведь не оставишь. Будешь оберегать и защищать… Что же… Это у тебя всегда получалось лучше всего – играть няньку в сияющих доспехах. Нет-нет, это не оскорбление, упаси боже. Так, констатация факта. Я веду к тому, что другой возможности поговорить у нас не будет еще долго.

– Тебе не кажется, что разговор несколько несвоевременен? – задал вопрос Ком Хен, видимо не желая развивать тему.

– Как сказать… Я никуда не тороплюсь, она тоже. Тебе, конечно, хочется сбежать, но, объективно, и тебе спешить некуда. Так почему бы не поговорить? Тебе не кажется, что я заслужила хотя бы разговор?

– Ты заслужила дорогой и ценный гримуар[11], который пока не до конца отработала. Ты не сказала, что увидела сейчас.

Ком Хен ловко перевел тему, пытаясь увести Наташу от неприятного разговора и выяснения отношений.

– А ничего! – Голос Наташи звучал раздраженно. Я ее понимала, мне бы тоже не понравилось, если бы я пыталась говорить о чувствах, а меня так грубо и нетактично прервали.

– То есть мы приезжали зря?

– Тебе виднее. Но вот что я скажу. Сейчас вы знаете значительно больше, чем до визита ко мне. Иногда отсутствие результата – это тоже результат. Артефакт никак не изменил девушку, по крайней мере, пока. Я бы не стала искать взаимосвязь между Ликой и пинё. Я бы внимательнее, до деталей изучила легенду и попыталась понять, что активировало шпильки. Кровь комсина и… может быть, боль? Может, любовь или разочарование? Страх? А может, все вместе? Каждый мощный всплеск силы оставляет отпечаток, и он есть на шпильках. Я уверена, пинё снова способны убить Тигра, но… не знаю, где находится спусковой крючок. И в Лике ли он? Так что я, как мастер-артефактор, отработала свой гримуар. А вот по-человечески ты должен мне разговор. Не увиливай и не пытайся сделать вид, будто ничего не происходит. Ты не любишь врать и не очень умеешь.

– Не умею и не люблю, – согласился Ком Хен. – Но сейчас я больше озабочен тем, чтобы найти решение. Ведь даже ты не знаешь ответа… а времени осталось немного.

– Немного. – Наташа не стала спорить. – Но дальше исследовать артефакт можно только опытным путем. Найти катализатор можно, только моделируя ситуацию и проверяя реакцию пинё на разные раздражители. Может быть, один из них и сработает.

– Ты предлагаешь до отвратительности нелепый и рисковый план.

– Это не план. Это единственное решение в данной ситуации.

– Я не стану так рисковать.

– Ну и зря. Риск может быть обоснованным. Но ведь ты не будешь меня слушать, правда?

– Я постараюсь все уладить сам.

– До меня дошли слухи, что Тигр уже направляется в Россию. – Наташа не стала разубеждать Ком Хена и дальше. – Но, думаю, ты этого ждал и вряд ли удивлен. Времени действительно мало, но ведь есть и другая сторона медали. Скоро все закончится.

– Откуда сведения?

– У меня свои источники, ты же в курсе. Но Тигр прибудет не раньше чем завтра. Даже он не способен преодолеть расстояние лишь силой мысли. Он придет к вам сам, тогда и будешь действовать по обстоятельствам…

– Я не отдам Лику…

– Мог бы не говорить. Это и так понятно. Ты всегда был героем. Я знала, что рано или поздно появится… нет, не обязательно она. Кто-то, кому будет нужна твоя защита.

– У нас ничего нет и не будет. Если ты имеешь в виду личные отношения. Просто она оказалась в сложной ситуации из-за меня! Я был обязан помочь, иначе бы она погибла, – довольно резко высказался Ком Хен, и я пожалела, что стала невольным свидетелем разговора. Должна же была уснуть, но, видимо, Наташа неверно рассчитала дозу. Или наоборот, все сделала правильно, позволив мне подслушать очень личный разговор. Интересно, с какой целью?

– Сейчас конечно же между вами ничего нет. Верю, – продолжила ведьма. – Но вот по поводу «не будет» рискнула бы поспорить. Правда, до каких-либо отношений нужно дожить и тебе и ей. А это проблематично в создавшейся ситуации. Но она – то, что тебе нужно. По крайней мере, в данный период времени. Маячок, который заставляет чувствовать себя живым.

– Почему ты пытаешься решить за меня, что мне нужно? Может, мне нужна такая, как ты? Сильная, уверенная и способная за себя постоять? С тобой проще.

– Потому что люди слепы, даже если им подчиняется древний комсин. И ощущать себя живым не всегда приятно. Более того, чаще всего это больно и муторно. Лишние волнения, страхи, неприятные эмоции. Гораздо лучше не чувствовать ничего, чем боль и разочарование. Только вот ты не хочешь помнить о положительных эмоциях. А зря. Со стороны виднее. Она делает тебя живым.

Я понимаю, что ты сам веришь в свои слова, но я никогда не была тебе нужна. Поэтому не будем бередить раны. Это неприятно. Ты должен, и не только за работу с Ликой. Ты сделал мне больно, и книгой не отделаешься. Могу же я получить какое-то удовлетворение и компенсацию? Я ведь имела возможность просто отказать в помощи из чувства уязвленного самолюбия.

– Но ты поступила иначе.

– Поступила. Но, поверь, благородство тут ни при чем.

– Ты первоклассный специалист. А первоклассный специалист не смешивает работу и эмоции.

– Все верно. Сейчас работа закончилась, остались эмоции и пострадавшая гордость.

– И что ты хочешь?

Как ни странно, голос Ком Хена звучал совершенно спокойно. Видимо, наглая просьба Наташи не удивила. Зато я закипала от злости. Как можно так откровенно что-либо просить? Это же неприлично! Меня вообще учили – принимать дорогие подарки некрасиво, о том, что их можно требовать, я себе даже представить не могла.

– Не знаю… в этом плане я – истинная женщина, – продолжила ведьма. – Удиви, скрась горечь от нашего расставания. Только давай обойдемся без пошлости – наподобие золота, мехов и бриллиантов. Машину мне тоже не нужно. От твоего «корвета» я бы, конечно, не отказалась. Но ты не отдашь ведь?

– Конечно не отдам.

Смех в голосе Ком Хена снова ввел меня в ступор. Создалось впечатление, что мужчина с удовольствием принял правила игры. И от разговора начал получать удовольствие.

– Ну я так и думала. Мои слабости ты знаешь. Жду от тебя креатива.

– Знаю, но пока нет ничего стоящего на примете.

– Я не тороплюсь. И еще… – Наташа сделала паузу. – Подружкам скажу, что бросила тебя сама… потому что ты…

– Скучный, нудный педант и к тому же жаден, так как не подарил тебе «корвет».

Я впервые слышала, как Ком Хен смеется, и испытала дикую зависть. Со мной он вечно был угрюм, молчалив и сдержан.

– О! Именно! – подхватила ведьма. – А теперь забирай ее и проваливай. Я, как и положено женщине, буду страдать. И… – Наташа замолчала. – Постарайся не умереть, по крайней мере, пока не отдашь мне долг. Комсин силен, но человеческое тело смертно. Не забывай об этом.

И снова пришлось удивиться. Я не могла видеть, но готова была поклясться, что Наташа плачет. Не верилось, что это тот же самый человек, который секунду назад как ни в чем не бывало, пусть и в шутку, просил подарить «корвет» стоимостью… я даже предположить не могла сколько. Неужели она еще могла сопереживать и волноваться за кого бы то ни было?

– Наташ… – В одном слове прозвучало столько нежности и боли, что мне стало неловко и завидно.

– Перестань! – отрезала она. – Эти отношения давно стоило прекратить… Сам же понимаешь, любые чувства убивает стагнация. Тебе пришло время двигаться дальше, а я… я переживу. Ты же ведь меня знаешь.

– Знаю… и всегда буду восхищаться. И… у нас действительно ничего нет.

– Принципиальный? – Смешок был до боли язвительным. – Почему-то тебе маниакально хочется создавать сложности там, где их нет и быть не может. Но это твоя проблема. Решай ее сам и как знаешь. А я тебе дам еще один презент по доброте душевной.

– Что это? – спросил Ком Хен.

У меня создалось впечатление, будто Наташа передала ему какую-то вещь.

– Спрей. Распылишь на себя и на свою подругу. Действие не продлится долго, но до твоей квартиры должно хватить. Убойная штука.

– Зачем?

– Ну, предполагаю, что вонгви тебя несколько нервируют. Я их чувствую, они, словно бродячие псы, сбились в стаю. Поджидают вас на улице. Только к моей квартире приблизиться не смеют. Да и к дому. Боятся. Они очень хорошо чуют силу.

– Не любую, – возразил Ком Хен.

– Мою. Не забудь про спрей. Универсальная и очень дорогая вещь, помогает не только от вонгви. Незаменим, когда хочешь остаться в тени.

– Спасибо.

Я услышала рядом шаги, и холодная, чуть подрагивающая ладонь легла мне на лоб. «А теперь действительно спать! – свистящий шепот Наташи звучал прямо в голове. – Подслушивать чужие разговоры нехорошо. Хотя… иногда полезно. Но сеанс окончен, дальше – не для твоих ушей».

Я хотела возразить хотя бы мысленно, но не смогла и провалилась на сей раз в настоящее беспамятство. Но даже там беспокойной птицей билась мысль – о чем же Наташа хочет поговорить с Ком Хеном тет-а-тет. И поговорить ли?

К сожалению, ответа на свой вопрос я так и не получила. Пришла в себя в темноте. Сначала долго не могла понять, где нахожусь. Лежала на спине, уставившись в нечто странное, напоминающее черную, затягивающую гладь пруда. Только спустя какое-то время до меня дошло, что так без света ночью выглядит зеркало на потолке в спальне Ком Хена. Значит, сегодня он не стал рисковать и отвез меня к себе. Конечно же. Ведь сюда не смогут пробраться вонгви.

Двигаться не хотелось. Я лениво посмотрела по сторонам. В комнате было темно, но отблески далеких фонарей и холодный лунный свет позволяли неплохо ориентироваться. Самого хозяина квартиры в комнате не было. Стало грустно. Он вполне мог бы посидеть рядом со мной, пока не проснусь. Неужели не боялся, что мне станет плохо? Или знал больше и понимал, что очнусь я хоть и подавленная, но выспавшаяся и в хорошем самочувствии?

Руки и ноги словно налились свинцом. Не отпускала слабость. Даже поднять голову не было сил. Или желания? Спать, правда, тоже не хотелось. Поэтому я лежала и пыталась проанализировать все случившееся. Мысли путались, в голове была каша из обрывков разговоров, подслушанных фраз и новых сведений.

Сначала я размышляла над загадкой пинё. Вспоминала то, что успела прочитать в дневниках деда, рассказ Павла Федоровича в клубе. Словно пазл складывала разговор Наташи и Ком Хена. Казалось, ответ лежит где-то на поверхности, но не получилось поймать ускользающую мысль за хвост. И это нервировало. Я устала от загадок. Хотелось, чтобы все разрешилось как можно быстрее.

Будущее виделось печальным и безрадостным. Найти решение не получалось. Я боялась за себя и Ком Хена, который, видимо, настроился защищать меня до конца, несмотря на обстоятельства, которые складывались не в нашу пользу. Я совсем не была уверена, что он сможет справиться с Тигром. Не зря же зверю больше тысячи лет. На досуге я почитала в интернете кое-что и поняла, что прожить больше тысячи лет, охотясь на людей, может только по-настоящему свирепый и опасный хищник. С таким нельзя договориться и такого очень сложно победить. Сколько человек пытались и проиграли? Скольких он убил? И что может спасти, если он выбрал меня своей следующей жертвой? Может быть, не стоит и сопротивляться? Только уж очень хочется жить.

Комсин, конечно, тоже непрост, но не столь свиреп. Было очень страшно, и не только за свою жизнь. Наташа вон тоже переживала за Ком Хена, а такая, как она, не станет печалиться по пустякам. Значит, ему действительно угрожает опасность.

С размышлений о Наташе и ее характере я плавно перешла к теме, о которой дала себе зарок не задумываться. Неужели и правда Ком Хен что-то чувствует по отношению ко мне? Хотя бы самую малость? Этот вопрос не давал покоя, и скоро я поняла, что, может быть, никогда не смогу узнать ответ, если не рискну сейчас. Ведь Тигр где-то близко, и кто знает, что принесет нам встреча с ним.

Стеснение, неловкость и попытка отрицать очевидное вдруг стали несущественными и неважными. Я села, прислушалась к своим ощущениям и, осознав, что чувствую себя даже бодрее, чем до поездки к Наташе, вскочила с кровати. Главное было успеть, пока не пропал запал. Я знала, что, если позволю себе подумать чуть дольше, обязательно испугаюсь и не стану ничего предпринимать. Слишком велик был страх разочарования.

Ком Хен, как и всегда, оказался неисправимым джентльменом. Спала в том же, в чем и была накануне, – узком красном платье и колготках. Даже шарфик лежал рядом, а сумка стояла на прикроватной тумбочке. Эти мелочи заставили усмехнуться. Раз мужчина такой нерешительный или принципиальный, придется все брать в свои руки. Я выдохнула и осторожно на цыпочках проскользнула в гостиную комнату.

Неярко горел электрический камин. Теплые огненные блики скакали по стенам. Искусственный огонь плясал беззвучно и только издалека казался настоящим. На самом же деле он не давал тепла, создавая только иллюзию уюта. Но за неимением настоящего камина и этот радовал. Я бы хотела себе такой же.

Ком Хен не ушел спать в третью комнату, служившую кабинетом. Он разместился на диване в гостиной. Согнутая в колене нога стояла на полу, другая лежала на небольших подушках, руки были закинуты за голову, а на груди мужчины находился планшет. Ком Хен, видимо, сидел в интернете да так и уснул, не удосужившись раздеться. На нем были джинсы и уже знакомая майка. Жаль. Я бы предпочла рубашку, пуговки можно расстегивать одну за другой неторопливо и эротично. В голове сразу же всплыла картина из недавнего прошлого. Я сижу здесь, на диване, а Ком Хен стоит, облокотившись о дверной косяк, и медленно застегивает рубашку, а я не могу оторвать взгляд от гладкой кожи и фактурных мышц. Неужели это было всего пару дней назад? По ощущениям, прошла вечность, за которую я так и не смогла понять, что творится у него в голове.

Я подошла ближе и залюбовалась спящим мужчиной. Красив – сильный, с развитой мускулатурой и черными как смоль волосами. Губы хотелось поцеловать, а хмурую складку между бровей разгладить. Белая майка немного задралась, обнажив смуглый подтянутый живот. Я закусила губу. Сложно было противиться желанию – скользнуть прохладными ладонями по открывшейся взору полоске кожи. Внезапно стало страшно. «А вдруг я ему не нужна? Вдруг отвергнет?»

Захотелось сбежать, и я даже отступила, но потом пришло понимание, что если сейчас не попытаюсь хотя бы намекнуть о своих чувствах и желаниях, то потом буду очень сильно жалеть. Особенно если не представится еще одной возможности. Ведь даже если все закончится хорошо, он просто меня может оттолкнуть. Исчезнет, превратится в язвительного Ли-сонсеннима и найдет себе новую Наташу, а я так и не смогу ответить себе на вопрос: «Как он целуется?»

Отбросив последние сомнения, я шагнула к дивану. Убрала мешающий планшет, осторожно присела рядом, разглядывая темные брови, упрямый подбородок и прикрытые глаза с жесткими густыми ресницами. Осмелев, нежно скользнула ладонями по гладким щекам, наклонилась, прижалась к груди и осторожно поцеловала. Его губы были мягкими и сначала никак не реагировали на поцелуй. Я осторожно обрисовала языком контур верхней и поймала судорожный вздох.

Сильные руки настойчиво обняли меня за талию, притянули к себе еще ближе. Горячие ладони прошлись по позвоночнику, а стон заглушил поцелуй, от которого зашумело в ушах. Теперь я знала ответ на свой вопрос – целовался Ком Хен упоительно. Нежно, настойчиво, и очень жаль, что все резко закончилось.

Ком Хен схватил меня за плечи и несильно отстранил, выругавшись. Я испуганно отскочила и замерла на углу дивана, а мужчина, все еще взлохмаченный и растерянный со сна, пытался отдышаться на другом конце дивана. Он выглядел обескураженным, сонным и… злым. Злость особенно ранила. Руки мелко дрожали, и хотелось провалиться под землю. Неужели я допустила глупую ошибку? Лучше бы даже не пыталась.

– Никогда… – прошипел он, и в темноте блеснули разъяренные глаза. – Никогда так больше не делайте. Вы меня слышите, Лика? Не знаю, что вы себе возомнили, но не стоит… Я доверял вам, я пригласил вас в свой дом не для… – Голос сорвался, и мужчина замолчал.

– Я… я… – Слова застряли в горле, я всхлипнула, чувствуя, как рушатся все мечты, словно карточный домик.

Попыталась сдержать слезы, чувствуя, что затапливает разочарование и сердце сжимает боль. Поняла, что сейчас позорно разрыдаюсь от стыда, поэтому вскочила с дивана и бросилась в ванную, но, не добежав, сменила траекторию, схватила с вешалки пальто, влетела в сапоги и выскочила за дверь с одной мыслью – спрятаться и никогда его больше не видеть.

Уже у лифта поняла, что сделала глупость и бежать сейчас опасно. Сердце бешено колотилось, руки мелко дрожали, а зуб не попадал на зуб. Рыдания вырывались из груди, и я не могла их остановить, а возвращаться в квартиру в таком состоянии не хотела. Отошла к окну на площадке и попыталась отдышаться. Всего пять минут, не больше. Надеялась, что на меня не кинутся вонгви или их напугает красное платье. Позади меня была лестничная клетка, лифты и длинный коридор, в котором находилась квартира Ком Хена. Впереди холодное окно и ночь.

– Лика, быстро возвращайтесь! – заорал Ком Хен, я повернулась на крик, намереваясь сделать шаг навстречу, но успела только заметить панику в глазах мужчины. Меня дернули назад в сторону лифта, к лицу кто-то прижал отвратительно воняющую тряпку, и я отключилась.