Глава 24

В помещении неожиданно не полумрак, как казалось от входа, а уютный мягкий свет. Особо освещены зоны, где стоят вешалки с вещами, и зеркала.

Я останавливаюсь, в легком смятении. Может, развернуться и уйти? Что-то совсем у меня нет настроя на покупки.

Да и возвращаться надо. Не факт, что меня потеряли, я даже больше чем уверена, что вообще не потеряли, но в универе задали море домашки. Словно в школе, ей-богу! И по английскому задали, а это печаль.

Лучше посидеть поучить, чтоб совсем уж лохушкой не выглядеть в глазах всех этих богатеньких студентов.

Пусть и недолго мне с ними общаться (надеюсь), но хочется делать это нормально, без напряга.

Я уже разворачиваюсь к выходу, решив не испытывать больше судьбу, явно сегодня не день для шопинга, когда откуда-то сбоку выходит девушка:

— Привет! Заходи, у нас вкусный кофе!

— Эм-м-м… Да я… — начинаю я говорить, но девушка улыбается настолько приветливо, что кажется невозможным обидеть ее отказом.

Да и кофе… Хочу. И выпью!

— Сколько капучино стоит? — спрашиваю я, потом лишь сообразив, что уж на капучино-то у меня денег точно хватит. И надо бы это нищенское “сколько” из разговора убирать.

— Это угощение, — улыбается девушка, подходя ближе, и я с удивлением понимаю, что она — совсем не девушка. Женщина. Красивая такая, молодая.

Не могу удержаться, рассматриваю ее.

Невысокая, очень фигуристая и в то же время тонкая, в свободном брючном костюме, как-то так интересно облегающем ее фигуру, что ни одной манящей детали не скрыто! А ведь не просвечивает ничего, и вырезов ни одного… Пуговицы, вон, до самого горла застегнуты. Сама женщина смуглая, с темными волнистыми волосами, собранными в небрежный пучок.

Такое ощущение, что это не продавец, а хозяйка дома.

И я зашла к ней в гости.

— Располагайся, — она указывает мне на кресло, и я послушно сажусь. Наблюдаю, как женщина принимается готовить кофе, колдует с автоматом, с какими-то добавками. И комментирует свои действия спокойным мягким голосом:

— К сожалению, по правилам торгового центра, нельзя открытый огонь… Пожарная безопасность… Потому кофе не самый качественный получается. Но все говорят, что тоже ничего. Я как-то смирилась с кофе из автомата, хотя больше люблю по-турецки, на песке. Ты любишь такой?

Она поворачивается ко мне, и я лишь плечами пожимаю:

— Не пробовала никогда.

— О, это надо исправить! — улыбается женщина, и я зависаю на этой улыбке, настолько дружелюбной и нежной, что невольно тянет улыбнуться в ответ, — когда будут угощать, не отказывайся.

Я лишь улыбаюсь.

Угощать? Где, интересно?

В этом склепе Сим-Сима?

Смешно.

— Меня зовут Анастасия, — представляется женщина.

— Лика, — отвечаю я.

— Анжелика? — поднимает брови Анастасия.

— Мама любит французские фильмы, — пожимаю я плечами. К тому, что люди переспрашивают мое имя, я уже привыкла.

— Ты — гораздо симпатичней, чем та актриса, — щурится весело Анастасия.

О.

Приятно.

Краснею, не зная, куда девать взгляд, но в этот момент Анастасия подает мне кофе, придвигает ближе красивую вазочку со сладостями.

— Угощайся.

И я угощаюсь.

И вот клянусь, это — лучший кофе в моей жизни! Не сказать, что я гурман, но…

— Очень вкусно, спасибо! — говорю я и, не удержавшись, еще отпиваю.

— Пробуй пахлаву, я сама готовила, — Анастасия указывает мне на сладость, я послушно беру. Ну вот как тут отказаться?

— У тебя было не очень хорошее настроение, так ведь?

Анастасия садится напротив, тоже с кофе, только с черным, словно деготь. Отпивает, аккуратно ставит чашку на блюдечко.

— Так, — признаюсь я.

И неожиданно для себя выкладываю историю своего неудачного посещения бутика.

— Знаешь, как в фильме “Красотка”, та же фигня, — горячусь я, — только еще хуже!

— Не стоит по одном событии судить обо всем дне, — улыбается Анастасия, — посмотри, может, тебе тут что-то понравится?

— Ну, мне вон те джинсы приглянулись… — отвечаю я.

Анастасия кивает:

— Пей спокойно кофе, угощайся. Сейчас посмотрим, что можно подобрать. Ты, кажется, упомянула про университет? Тебе надо собрать капсулу для него?

— Угу… — я, правда, понятия не имею, что такое капсула, но соглашаюсь.

Мне ужасно нравится тут, в уютном то ли кафе, то ли салоне. Здесь нереально пахнет кофе и пряностями, это расслабляет и одновременно тонизирует.

И я ловлю себя на том, что забываю о своих проблемах, о том, как напрягает меня атмосфера дома Симоновых, как жуток взгляд старшего брата Савы, как неуютно в универе, под насмешками сладких, никогда не видевших бед, мальчиков и девочек. И насколько вообще я себя неуверенно чувствую сейчас. Как шатко и тяжело все, оказывается.

Забавно, что я это осознаю, но как-то уже спокойно, лениво даже. Словно это где-то вдалеке.

А близко сейчас: вкусный кофе и сладости, приятный разговор с доброжелательной интересной женщиной, а в перспективе — покупки. Это заставляет ловить чуть будоражащее предвкушение чего-то чудесного. Как подарки на Новый Год в детстве, когда еще верила в Деда Мороза.

— Вот, посмотри, я тебе подобрала несколько вариантов, — Анастасия появляется откуда-то из недр салона, толкая перед собой вешалку, заполненную плечиками с одеждой.

Я изучаю. И не понимаю, нравится мне, или нет.

— Надо мерить, — говорит Анастасия, — допивай и вон туда, в примерочную. Только сразу весь образ примеряй, чтоб оценить.

Ровно через десять минут, глядя на себя в зеркало, я понимаю, что деньги, которые до этого потратила, заказывая через интернет одежду, явно просто пущены на ветер.

Но кто ж знал, что тут такое?

— Ну вот, — удовлетворенно осматривает меня Анастасия, — глаз-алмаз. А вообще, у тебя такая фигурка, что даже мешок идеально сядет… Кстати, о мешках… Вот, еще это примерь.

Она мне протягивает еще что-то на плечиках, по виду, реально мешок.

Но я послушно беру.

И снова меряю. И меряю. И меряю.

И не могу оторвать взгляда от себя в зеркале. Не то, чтоб я жаловалась на внешность, нет.

Но сейчас между мной прежней, обычной девчонкой с района, и вот этой няшной киской, что смотрит из зеркала, разница, как между ладой и космолетом. Оба — транспортные средства. Но на этом сходство и заканчивается.

— А что это за фирма? — я в примерочной поискала ценники, нашла, охренела, конечно. Но, выйдя к зеркалу, поняла, что возьму все. Вообще все. И обувь тоже. И все побрякушки, которые Анастасия мне предложила в дополнение. Потому что это — вообще другой уровень.

Да и папин бюджет потянет.

— Это — мои изделия, — отвечает Анастасия и дополняет, заметив мой невероятно удивленный взгляд, — я — дизайнер, у меня небольшое производство. И, вот, салончик. Так что не волнуйся, повторов в городе ты точно не найдешь. Я отшиваю каждый размер по одному экземпляру. И с каждым работаю индивидуально. Например, вот этот топ тебе нужно сочетать с этими джинсами. А другой своей покупательнице я этот топ предложу только с классическим костюмом… И смотреться от будет так, что никто и не поверит, что это — одинаковые вещи.

Ну, судя по ценнику, в городе не особо много народу, кто вообще себе такое может позволить… Хотя, мне вообще по барабану, сколько девушек будут носить такой же топ. Для человека, одевавшегося в сетевых масс-маркетах, думать про уникальность одежды… Смешно просто.

— А ты со всеми так работаешь? Как со мной?

Мне почему-то становится чуть неприятно. Я знаю, что это торговля, индивидуальный подход, который я никогда на себе не испытывала, и вот теперь испытала, но… Но ощущение, будто поимели. Чуть-чуть. А цепляет.

— Нет, что ты! — улыбается Анастасия, — я вообще редко работаю с покупателями! Просто сегодня у меня продавец заболела, и я одна тут. Но, если честно, я всегда смотрю на человека, прежде, чем ему что-то предложить. Понимаешь… — она снова становится к аппарату, принимается колдовать там, — ты еще кофе хочешь? Со специями? Меня этому рецепту в одной турецкой кофейне научили, рядом с Софией. Там кофе варят уже пятьсот лет… Так вот, — дождавшись моего кивка, продолжает она, — каждая вещь, которую я придумываю… Это словно ребенок для меня. Я не могу отдать ее в неправильные руки. И потому выбираю только правильные. У меня редко бывают такие случайные посетители. Обычно, вся коллекция, весь размерный ряд, выкупается сразу же, как только поступает в салон. Особенно, не ходовые размеры. У тебя ходовой, на тебя легко подбирать…

— А если бы я не понравилась? — я смотрю на себя в зеркало, поправляю ворот толстой вязаной кофты, постоянно спускающейся на одно плечо. Синяк видно, черт… Но так красиво…

— Я бы тебе ничего не продала, — пожимает она плечами.

— А если бы здесь был продавец, а не ты?

— Я здесь всегда. Просто не торгую, а смотрю. Так что, я бы скорректировала.

— А почему ты решила, что я — подхожу для этих вещей?

— Не знаю, — пожимает она плечами, — этому нет разумного объяснения. Знаешь, — Анастасия ставит передо мной малюсенькую чашку черного кофе, от которого одуряюще пахнет специями, причем, незнакомыми, но безумно притягательными, прямо слюнки выделяются, — мой бывший муж… — она делает паузу, чуть сдвинув тонкие красивые брови, словно решая, договаривать, или нет, и затем все же продолжает, — он говорит, что у меня чутье на людей. Правда, в случае с ним оно не сработало!

Тут Анастасия заразительно смеется, и я тоже улыбаюсь, хотя последняя ее фраза вообще не похожа на шутку. И кроется за этим всем какая-то история, взрослая и непростая.

И сама Анастасия, которая до этого смотрелась на двадцать пять максимум, теперь кажется куда старше, может, возраста моей мамы даже. И это всего лишь из-за проскочившей в темных глазах искры боли.

Ужасно не хочется завершать общение, уходить, но, глянув на часы, я понимаю, что провела в гостях уже больше двух часов. И, если хочу хоть что-то успеть сделать к завтрашнему дню, то надо торопиться.

Я расплачиваюсь за одежду, стараясь не смотреть на нереально конский итоговый ценник. И это я еще считала, что онлайн потратила дофигища!

Похоже, я вхожу во вкус богатой жизни?

— Слушай, — не удерживаюсь я от вопроса, уже на кассе, — а если бы у меня не было денег?

— Тогда бы я предложила тебе что-то другое, — невозмутимо отвечает Анастасия, — у меня разные варианты есть, тебе бы обязательно что-то подошло. Или на будущее присмотрела бы. Знаешь, что такое пролонгированная продажа?

Я не знаю, но по контексту догадываюсь и киваю.

— И, к тому же, — добавляет Анастасия, лукаво улыбаясь, — я знала, что у тебя есть деньги.

Я удивленно поднимаю брови, и она объясняет:

— Эти брюки на тебе стоят примерно пятьдесят тысяч. Блуза — тридцать. Сумка — сто. Понимаешь, о чем я?

— Эм-м-м…

— Тот консультант, что не захотела тебя обслуживать, просто не компетентна, вот и все. А вообще, сейчас такое время, Лика, что смотришь не на внешние признаки, они лишь помогают. А на человека. В глазах — все ответы.

— Твой муж тебя боялся, наверно, — бормочу я, прежде, чем соображаю, что стоит помолчать, — насквозь видишь…

— Это к нему не относилось, — грустно улыбается Анастасия, вообще не обидевшись на мое замечание, — такие, как он, сами кого угодно просветят. И растопчут. Если вообще заметят препятствие на своем пути…

— Кошмар… — я не знаю, что сказать на это.

— Надеюсь, тебя минует чаша сия, — говорит Анастасия, — такие люди притягательны, но… Они убивают. Иногда даже не фигурально.

Я внутренне столбенею от ее слов, почему-то вспомнив Сандра и его холодный жесткий взгляд. Какое точное описание, надо же. Притягательная гибель.

Попрощавшись, выхожу из салона, бреду по коридору торгового центра, в глубокой задумчивости.

У аквариума с рыбками торможу, скидываю гору пакетов на скамейку, сажусь рядом, посмеиваясь, потому что за пакетами меня вообще не видно, открываю приложение такси.

И затихаю, услышав неподалеку знакомый голос с манерными интонациями:

— Да. Я тебя уже долго жду, сколько можно?

Аккуратно выглядываю из-за пакетной горы и вижу стоящую ко мне спиной Вику, жену Сандра.

Вот… черт.