Глава 57. Сандр

В салоне джета Лика засыпает.

Привалившись к моему плечу, доверчиво уткнувшись носиком в ткань рукава. И я стараюсь не шевелить рукой, чтоб не разбудить ее.

Постоянно ловлю себя на том, что смотрю на нее. Это странно. Впрочем, все странно, что имеет отношение к этой девочке.

Я уже даже перестал воспринимать эти странности с удивлением. Просто отмечаю краем сознания: о, вот еще одна: оказывается, приятно смотреть на спящую девчонку. А вот и еще: не хочется будить. Хочется продлить это время, когда она так сладко сопит у моего плеча.

Складываю эти странности в копилку памяти, чтоб потом, когда будет время, достать и хорошенько обдумать.

А пока что есть вещи, которые требуют моего крайне пристального внимания.

Изучаю присланные доки по ситуации на одном из наших заводов.

Интересная такая ситуация.

И не поймешь сразу, откуда ноги растут.

Судя по скинутым документам, захват готовился примерно полгода. За это время шустро переподписывались договора, появлялись новые уставные, в которых отмечалось, что все споры могут быть разрешены только при помощи третейского судьи… Конкретного лица, которого надо проверить. Устав подделан, генеральный директор, назначенный мною, пользуясь своим правом переподписывать документы, их переподписал. И продал компанию третьему лицу. Тихонечко. За три рубля.

Оспорить решение можно опять же у определенного судьи…

Все просто и дико нагло.

И вот отсюда вопрос возникает: они там ебнулись? Они не в курсе, с кем связываются? Судя по тому, что час назад на завод явились веселые мальчики и принялись реквизировать имущество компании и таскать доки, не в курсе. Или бесстрашные черти.

Подгадали удобный момент, как раз, когда отец в отъезде, я — внезапно тоже. И начальник СБ — со мной в одной упряжке.

То есть, главные лица, которые могли бы шустро поднять армию и всех засланцев выгнать, нахер, с нашей собственности, не могут это сделать по объективным причинам…

И вообще, никто не в курсе происходящего, настолько все тихо и внезапно случилось. Если бы не заместитель бухгалтера, сотрудница, бесконечно благодарная нашей семье лично, потому что отец когда-то оплатил дорогостоящее лечение ее сыну, то мы бы все узнали уже по факту изъятия собственности.

Никто не звякнул, камеры были отключены, и до этого дня все шло очень тихо и крайне осторожно.

А сегодня, в решающий день…

Набиваю аккуратно в мессенжере Петровичу план действий. И первым пунктом: поиск крысы. Его проеб, пусть он и прыгает. И не дай бог, не найдет.

Хотя, судя по серьезной каменной физиономии начальника СБ, найдет. Для него это тоже все сурово. Личное оскорбление, можно сказать.

А Петрович не из тех людей, что легко прощают оскорбления, и это знают многие.

И вообще, Петрович — профессионал, в этом сомнений нет. И ситуация так или иначе разрешится в нашу пользу.

Просто… Как-то не ожидалось это все.

Не вовремя, черт!

Лика сонно чмокает пухлыми губками, и я снова залипаю взглядом на ее чистом личике. Надо же… Такая нежная.

Такая невинная.

После всего, что я с ней делал и еще сделаю, просто офигенный контраст.

Снова берет досада на ситуацию.

Если бы не стечение обстоятельств, я бы уже вовсю развлекался с этой нежной девочкой в нашем загородном доме. На природе, где никого, кроме нас, не было бы. Я бы ее заставил покричать… Да…

Прямо злит меня происходящее. И это тоже странность, которая уходит в копилку памяти. Раньше я злился, но по-другому. Не настолько слепо и разрушительно.

У моей злости всегда были результаты. Конструктив. А тут просто дикое желание разъебать всех и вся, кто встал на пути моем к этом девочке.

Лика поворачивается, обхватывает меня поперек груди тонкой ладошкой, и я замираю, как большой страшный пес, к боку которого доверчиво и мягко прижался маленький пушистый котенок. И мурчит этот котенок, не боясь совершенно страшной пасти пса. Мурчит, даря свою сладкую незамысловатую ласку…

Скинув и этот образ в копилку, возвращаюсь к нашим баранам.

Сейчас основные уставные документы в лапах тварей. А вот печать синяя — у смелой бухгалтерши. И сама она на территории захваченного завода. Успела позвонить, подать сигнал и сказать про печать. Спрятала ее где-то, надеюсь, не на себе, блядь. И сейчас именно печать ищут, без нее за не достигнет своей цели.

Надо срочно решать вопрос.

Но все же удивляет, откуда такие наглые понаехавшие взялись.

Все в регионе в курсе, кто такие Симоновы, и как сильно они не любят, когда прикасаются к тому, что им принадлежит… И знают, что было с теми, кто пытался. Кое-кто, и в подробностях знает, чтоб неповадно было даже думать в эту сторону.

Значит, это не местные. Засланные твари.

Москва? Вряд ли.

Там у нас все схвачено, там мы дружим.

А что тогда?

Питер?

Вообще не с родных просторов?

Очень наглые просто, явно не провинция и не юга. Те так не умеют. Те попроще.

А тут прямо подготовка такая серьезная, длительная. Сразу же документы не подменишь так, чтоб никто ничего не чухнул. Это время нужно.

Связи в структурах, которые прикроют такие дела.

Питер. Наверняка Питер.

В последний раз ноги оттуда были, отец еще решал. Он, правда, решил все окончательно, как раз при помощи дедули моей нынешней женушки. И, кстати, интересный момент…

Лика выдыхает, а затем дергается и просыпается.

Садится, смотрит на меня широко распахнутыми наивными глазами, понимает, что спала на мне, обнимала меня, краснеет.

И я не удерживаюсь: подхватываю ее за остренький подбородок, тяну к себе, целую, глубоко и влажно, с языком, с наслаждением погружаясь в ее свежий, вкусный рот, вылизывая, прикусывая…

Лика, сначала дернувшись от неожиданности, после смиряется, выдыхает сладко мне в губы, выгибается покорно.

Блядь…

Как так получилось, что на моем пути появилась эта вкусная девочка?

Чем я такое заслужил?

Она же… Она реально словно под меня сделанная. Моя полностью. С самого первого взгляда, с первого прикосновения.

Я сжимаю ее сильнее, забыв про проблемы в бизнесе, про посторонних, сидящих тут же, в салоне, про все на свете.

Погружаюсь в свой невероятный кайф, тону в нем. В этой девочке, за такой короткий срок полностью захватившей мои мысли и желания.

И она отвечает, тоже кладет ладошки свои на мои плечи, позволяет себя брать так, как мне хочется, как мне необходимо сейчас.

Мы улетаем вдвоем, и это настолько правильно, что остановиться сложно.

Торможу, только услышав деликатное покашливание стюардессы:

— Прошу прощения… — она профессионально спокойна и приветлива, словно не была сейчас свидетелем полноценной эросцены, — мы приземляемся. Надо пристегнуть ремни.

Выдыхаю, успокаиваясь, провожу по влажным губам Лики пальцем. Нежные какие… Дотронуться страшно, словно поцарапать могу… И щеки натертые. И глаза — шальные, с поволокой.

Тут невольно в бога поверишь, который мне эту девочку послал. В награду? В наказание?

Плевать.

Все равно выбора у меня нет, это уже очевидно.

И у нее нет. Я ей его не дам, этого выбора.