Глава 69

Когда ко мне в комнату ломился отчим, я думала, что ужасней ничего быть не может уже. Когда меня пытался убить незнакомый страшный мужик, я думала, что вот он — ужас ужасный.

Когда дядя Сережа, опять же на моих глазах, хладнокровно расстреливал людей, я думала… А нет, я тогда не думала, нечем было.

В последнее время в моей жизни очень много поистине страшных моментов. Реально страшных.

Крутящаяся дверная ручка в моей комнате.

Холодное лицо наемника, присланного убить меня.

Кровь и мозги на моем старом прикроватном коврике.

Широкоплечая тень в кресле.

Волчий взгляд, с отраженной луной.

Последнее — ужас с новым для меня оттенком обреченности и возбуждения.

Вроде бы, все грани кошмара на вкус ощутила…

А, нет. Не все, оказывается.

То, что происходит сейчас — это не просто ужас.

Это что-то запредельное, полностью отключающее тот самый инстинкт самосохранения, упорно шепчущий, что надо не сопротивляться. Тогда будет легче.

Двое здоровенных мужиков, молча подходящих ко мне. Сладкая безумная улыбка Вики, искра включенной камеры смартфона.

Равнодушное лицо Урала, как раз прикуривающего в этот момент.

Ему плевать, что сейчас тут будет!

Эта мысль пронзает мягкий от стресса мозг, и я понимаю с кристальной ясностью: он не первый раз это делает! Ему далеко не впервой вот так мучить кого-то, убивать, на куски резать…

Привычно!

И потому не особо интересно.

Для меня это значит только одно: его не разжалобить. Смысла нет рыдать, упрашивать, унижаться. Ей-богу, я бы это сделала… Если б имело хоть какой-то эффект.

Вику, с ее садистской улыбочкой, мои мольбы лишь повеселят. Больше кайфа добавят. Как и этим зверям, уже тянущим ко мне лапы.

Остается покориться?

И молить бога, чтоб меня не сильно замучили. Чтоб потянули время, и дали возможность отцу или Сандру добраться сюда. И найти меня. Живой. Все остальное — второстепенно.

Я же смогу?

Я же выдержу, да?

— Чего она не кричит? — капризно спрашивает Вика, — дедуль…

— Щас закричит, — равнодушно пожимает плечами Урал, — эй, чего телитесь?

После его окрика, мужики ускоряются, по пути расстегивая штаны. И я понимаю, что нет. Не выдержу. Ни за что!

Вжимаюсь в спинку кровати так, что на ребрах точно полосы останутся. Но не кричу. Не хочу доставлять этой твари удовольствие.

А в голову приходит внезапное:

— Парни, а вы Сурена знаете? А Сим-Сима? Я дочь Сурена. Единственная. Как думаете, что вам будет, когда он узнает, что со мной тут было? А Сим-Сим меня в дом принял, отвечает за меня… Он не будет рад, если со мной что-то случиться…

Я перевожу взгляд с одной физиономии на другую, моля бога, чтоб у них все же оказались внутри мозги, а не дерьмо.

И, судя по тому, что они тормозят и переглядываются, по крайней мере, зачатки там водятся.

Я же, поняв, что меня услышали, продолжаю:

— А Сандра Симонова знаете? Я — его женщина.

— Ты — подстилка! — визжит Вика, отбрасывая телефон и шагая ко мне, — сучка! Влезла в нашу семью!

На нее в шоке оборачиваются все, включая собственного деда.

Семью?

Ебанулась?

— Если бы не ты! — продолжает Вика, и я вижу по ее лицу, что она сто процентов вдетая, причем, серьезно, — я бы ему ребеночка родила! И все было бы хорошо!

Она в какой-то своей реальности обитает, это понятно.

Но надо поддерживать разговор, отвлекать уродов от их планов, тянуть время.

— Да с чего бы? — с наслаждением вступаю я в бабский извечный спор, — он тебя не любит!

— Любит! Любит! — она подскакивает ко мне, тянет руки с длинными наращенными когтями на них к лицу, — сучка! Не успела приехать, в постель к нему залезла! Скромница, блядь! Я тебя распишу сейчас, твою ангельскую мордашку! На клочья порву!

Я соскакиваю с кровати, бегу к зарешеченному окну.

Вика — за мной.

Прямо так и летит в вытаращенными глазами и скрюченными когтями, нацеленными мне в лицо. Баба Яга жуткая, ей-богу!

В последний момент я отпрыгиваю в сторону, и Вика промахивается, когти скрежещут по стене так противно, что у мужиков, с дикой оторопью наблюдающих за нашей идиотской потасовкой, синхронно по рожам пробегает гримаса неудовольствия.

Я перебегаю в другой угол, внимательно наблюдаю за приходящей в себя Викой. Если эти придурки будут так тормозить, то я еще минут пятнадцать с ней побегаю.

А потом…

Потом посмотрим!

Война план покажет!

Просто так я сдаваться не буду, это точно!

— Сучка! Ноготь сломала… — плаксиво стонет Вика, — деда! Пусть они ее кончат уже!

Урал приходит в себя и рявкает на подчиненных:

— Чего встали, мать вашу? Хватайте ее!

— Кого именно? — басит один из мужиков.

Урал снова ругается, а затем командует:

— Один — Вику, второй — девку! Вику увести, девку связать, чтоб не бегала!

— А трахать? — тупо уточняет тот же мужик. Видно, второй просто немой.

— Свяжете и выебете!

Говорливый кивает и идет ко мне.

А вот второй… Вместо того, чтоб идти к Вике, поворачивается к Уралу:

— Урал, мы так не договаривались!

Слава всем богам, он говорящий! И, кажется, даже думающий!

Я так радуюсь этому обстоятельству, что чуть не упускаю момент, когда посланный меня схватить мужик оказывается близко!

В последний момент умудряюсь увернуться от его лап и бегу прямо на Урала.

— Хватай ее, сука! — орет Урал, видя, что я бегу к нему, и в этот момент я вижу на полу кое-что! Важное! Интересное!

Не раздумывая ни секунды, падаю на пол, накрывая своим телом то, что мне надо, и, пока меня с матом пытаются поднять, успеваю засунуть самую важную для меня в этим мире вещь в джинсы, прямо за ширинку, в трусы!

Боже… Пусть не заметят! Пусть!

— Урал, Сурен нас за дочь на ремни порежет! — нисколько не обеспокоенный возней, которая происходит буквально в метре от него, мужик продолжает давить на Урала, — это ваши разборки! Я не подписывался!

— Ты охуел? — у Урала становится подозрительно хриплым голос, и я, прижатая к полу здоровенным мужиком, искренне надеюсь, что деда Вики тут удар хватит! Это было бы отлично просто!

— Это ты охуел! На старости лет! Впер нас в разборку! Сейчас не девяностые!

— Да в девяностые я бы тебе тупо башню снес, сучара!

— Деда, пристрели его! И ее! Всех, всех пристрели! — визжит Вика, похоже, впавшая в наркотическое буйство.

— Куда ее, Урал? — мужик, который меня схватил, поднимает с пола, я сгибаюсь в его руках, показательно схватившись за живот, словно он болит.

— На кровать пока, — командует раздраженно Урал, потом переводит взгляд на второго, — ты — бери ее, — кивает на Вику, так и не сумевшую подняться, — и на выход.

Я валюсь на кровать, поджимаю ноги к животу, лежу тихо-тихо, изо всех сил надеясь, что меня больше не тронут. И оставят одну.

Мне очень-очень надо остаться одной сейчас!

Наверно, меня наверху кто-то все же слышит, для разнообразия, потому что сначала за дверь раздраженно выходит Урал, следом — мужик, несущий Вику, и последним — тот самый, тупой. Он, кстати, мажет по мне сожалеющим взглядом, и это пугает. Вдруг останется?

Но нет, дверь закрывается, слышится щелчок замка.

Я лежу еще пару минут, выдыхая осторожно и не шевелясь.

Господи, Господи, Господи, ты же есть! Точно есть! Помоги мне, а? Помоги сейчас…

Пусть все получится.

Полежав еще чуть-чуть, я переворачиваюсь на другой бок, на тот случай, если тут все же где-то есть камеры, лезу в трусы и достаю телефон Вики.

Я его когда на полу увидела, чуть с ума не сошла от волнения.

И теперь молилась, чтоб он не оказался разбитым, на бетон же упал. И чтоб в нем был заряд. И чтоб меня не спалили, если вдруг наблюдают.

И…

И чтоб Сандр взял трубку от жены.

Господи, везения бы мне…