Глава 40.Алекс

Я метался из угла в угол по кабинету, готовый лезть на стену от отчаяния. С момента похищения Таисии прошло уже больше суток, а у нас до сих пор не получалось вычислить, кто и на чем вывез ее из больницы, и в каком направлении двигался автомобиль. Мои безопасники, под руководством опытных следопытов Марка, работали сутки без сна на износ. Марк вместе с очень грамотным хакером проверяли камеры, находящиеся вблизи от больницы пытаясь вычислить подозрительную машину или хоть что-то. Но пока никаких зацепок наши усилия не давали.

А еще я постоянно возвращался к фотографиям, которые получил накануне вечером. На них была запечатлена Тася в каком-то убогом подвальном помещении лежавшая без сознания на старом грязном матрасе. Она была очень бледная, от чего я не мог унять своего бешено колотящегося сердца. История повторялась. В том, что это дело рук Коновалова я даже не сомневался, но у нас пока не было никаких тому доказательств или подтверждений. Да и он пока не выходил со мной на связь, так что у нас еще пока были небольшие сомнения. Для начала нужно убедиться, что это именно он точно приложил к этому руку и уже потом брать его за яйца.

Вот только трудность еще заключалась в том, что нам до сих пор не удалось выяснить, где этот черт прячется. На нем не зарегистрировано ни одного жилищного объекта, договора ренты на нем так же не числится. Одним словом, мы понятия не имеем, где проживает Коновалов. Он очень грамотно и продуманно действует и очень надежно прячется.

Снова взглянув на фотографии, я в очередной раз поежился. Я до ужаса боялся за жизнь Дюймовочки и наших малышей. Я знал на что способен этот психопат и просто боялся не успеть. В свое время Коновалов не пожалел свою сестру, ту которую любил долгое время. И мне даже думать было страшно о том, как извращено он может поступить с моей малышкой.

Я не мог ее подвезти, только не ее. Это наша с ним война, не ее. Она не должна отвечать за мои поступки и действия.

Тася ворвалась в мою жизнь словно вихрь. Я пропал сразу, еще в том грязном переулке, где она остановилась, чтобы помочь мне. Первое, что я тогда заметил, это ее огромные глаза, словно два обрамленных бриллианта, в которых я утонул. И ее доброе, нежное сердце. Я видел, как она испугалась, как дрожала словно осиновый лист на ветру, но все равно не прошла мимо. Я влюбился в нее уже тогда, только сам отказывался в это верить, до сих пор тогда боясь открыть свое сердце кому-то, думая будто предаю тем самым Алю и нашего неродившегося малыша. И лишь, когда я открылся ей, то понял, насколько мое решение было правильным.

Не смотря на такое еще совсем не большое время, что мы вместе, Тася снова дала мне почувствовать себя любимым, желанным и нужным. Благодаря ей я снова почувствовал вкус жизни. Мне больше не хотелось задерживаться допоздна на работе, и закончив все дела я спешил скорее вернуться домой, по пути заезжая в какой-нибудь кондитерский магазин за сладостями, чтобы порадовать свою беременную сладкоежку. Мне нравится принимать вместе пенную ванну, потому что Таисия просто обожает это дело. Нравится вставать раньше будильника, чтобы спуститься вниз за завтраком и принести ей в постель. Да черт возьми, я даже получаю удовольствие от походов по магазинам, выбирая вместе с Дюймовочкой всякую мелочь для карапузов, которую Тася решила начать закупать уже сейчас. А сейчас я сидел в своем кабинете, смотрел на фото малышки, переданное мне через курьерскую службу неизвестным, и боялся всего этого потерять. Снова.

В кабинет постучали, и через несколько секунд в проеме показалась Инга Валерьевна с разносом в руках. Как бы мне сейчас не хотелось остаться одному, выгнать женщину у меня язык не поворачивался.

Инга Валерьевна была близкой подругой моей матери, с которой они дружили еще со школы. Она была добра ко мне ровно столько, сколько я себя помню. Мои родители погибли в авиакатастрофе, когда мне было 11 лет. Тогда женщина забрала меня к себе не раздумывая, ведь родных у меня больше не было. Она не была замужем, но это ей не помешало оформить надо мной опеку. Так меня и вырастила подруга матери, которая стала для меня второй мамой. Она всю себя полностью посвятила мне, работая на основной работе и беря подработку в свои выходные дни, чтобы я ни в чем не нуждался. В итоге получилось так, что женщина никогда не была замужем и детей своих она не родила.

На самом деле я был очень ей благодарен. Если бы не эта прекрасная женщина, вероятнее всего я попал бы в детский дом после гибели родителей. Ну а как бы моя жизнь сложилась после, известно только одному Господу. Самое малое, что я мог сделать для нее, так это обеспечить ей достойную старость, но она отказалась от этого. Сказала, что она очень любила мою мать и ко мне с самого рождения относилась, как к родному сыну. И потерпев поражение в том, чтобы уговорить женщину выплачивать ей ежемесячное пособие, у меня в итоге получилось уговорить ее переехать жить ко мне, чтобы помогать с хозяйством, за что я буду ей платить деньги. На это Инга Валерьевна согласилась.

– Мой мальчик я принесла тебе травяной чай и домашнее печенье, – пытаясь улыбнуться сказала Инга Валерьевна, только глаза выдавали ее грусть, – Знаю, что от еды ты откажешься, но выпей хотя бы чаю. Тебе нужны силы.

– Конечно, Инга Валерьевна. В этом Вы как всегда правы, силы мне действительно нужны.

Я увидел, как на лице женщины промелькнула легкая улыбка, только она не задержалась на нем долго. И я понимал, что она тоже переживает за Таисию, ведь уже успела ее полюбить.

* * *

– Хреново выглядишь друг, – только Марк может сказать это с порога.

Я решил промолчать и ничего не отвечать на его реплику. На самом деле у меня и сил то на это не было. Время все неуловимо летело, а мы по-прежнему были ни с чем. С каждым прошедшим часом я все больше впадал в отчаяние.

Друг пришел, чтобы меня поддержать, боясь за мое психическое состояние. Именно Волков был со мною рядом в период, когда не стало Али. Он вытаскивал меня с самого низа, потому что я тогда не жил, а существовал и мне было совершенно плевать на то, что будет дальше со мной и моим бизнесом.

Я надерался в кабаках и специально вступал в конфликты и драки с завсегдатаями. Мне просто тогда хотелось уйти вслед за возлюбленной, но наложить на себя руки мне не позволяло воспитание. И я не придумал ничего лучше, как попытаться свести счеты с жизнью чужими руками. Тогда-то меня и отыскал Марк и хорошенько так съездил по челюсти, а потом в спокойной обстановке объяснил, что своим поведением я предаю память Али и нашего ребенка. Она не хотела бы для меня такой участи.

И это сработало. Я взялся за голову, вернулся к работе и стал жить дальше, храня в своем сердце воспоминания о временах, когда я был безмерно счастлив.

Я не собирался больше заводить серьезных отношений, и уж тем более не планировал детей.

До появления Дюймовочки.

А сейчас я словно вернулся в то время, когда часть меня умерла, а вторая – сломалась вдребезги.

Марк, как мог пытался отвлечь меня от самокопания, заводя разговоры на абсолютно разные темы. Так прошло чуть больше часа, прежде чем на его телефон поступил звонок.

Какое-то время Волков сосредоточенно слушал своего собеседника, а потом, взглянул на меня. И этот взгляд дал мне хоть какую-то толику надежды.

– Выезжаем, – прежде чем отключиться, ответил мой друг.

– Не томи, – нервничал я.

– Мои люди вышли на след машины, предположительно на которой увезли Таисию. И мы теперь знаем место ее нахождения. Это небольшой дачный поселок в двух часах езды от города.

– Поехали.

Так мы быстрым шагом вышли из дома, сели в машину к Марку, так как я управлять автомобилем в эту минуту просто не мог, и чуть меньше, чем через 2 часа мы уже находились неподалеку от дачи, предположительно в которой держали Тасю. Здесь находились, как мои люди, так и люди Марка.

Я еле сдерживал себя, чтобы не ворваться в дом, но умом понимал, что нам нельзя рисковать. Но и ждать я тоже не мог. Внутри находилась Дюймовочка, и я понятия не имел в порядке ли она. От одной только мысли, что ей могли причинить боль, кровь в моих венах вскипала. Я прикончу каждого, кто хоть пальцем ее касался. Каждый ответит за содеянное.