Глава 32

Полина Просыпаюсь резко, как от толчка. На самом деле от грохота в дверь. Серце за секунду разгоняется на максимум. Встав с кровати, медленно подкрадываюсь к двери. Успокаиваю себя тем, что вахтер не пропустила бы постороннего человека в общежитие среди ночи. А с местными я уж как-нибудь договорюсь. Щелкнув замком, открываю дверь. За ней стоит Лев. Упершись ладонями в дверные косяки, уже замахнулся ногой, чтобы в очередной раз грюкнуть в дверь, но замечает, что та уже открыта. Переводит на меня взгляд и усмехается. – А вот и моя капризная девочка, – тянет пьяненько. – Я не твоя, – отрезаю и складываю руки на груди. – Чего надо? – Сиськи твои помять приехал, – отвечает и негромко смеется. Прикрываю торчащие от прохлады соски предплечьями. – Проваливай, – бросаю и пытаюсь закрыть дверь, но Лев упирается в нее ладонью и толкает так, что я отскакиваю назад. Протискивается в комнату и, захлопнув дверь, запирает ее на замок. – Ты что творишь? – шиплю, отступая. Он идет прямо на меня. По дороге сбрасывает кожаную куртку и футболку. – Прекрати! – голос нервно вздрагивает. Ужас от того, что на меня снова может напасть мужчина, возвращается. – Лев, остановись! – О, бухтела, возмущалась, а все равно подарком воспользовалась, – довольно хмыкает он, глядя на мою кровать. – Нет, – вру. – Это старый матрас. И одеяло с подушками – тоже. Тебе кажется в темноте. Лев дергает за шнурок бра, и в комнате загорается тусклый свет. Плахов опять хмыкает, но никак не комментирует. Молча расстегивает свои джинсы. – Лев, ты что делаешь? – спрашиваю срывающимся голосом. – Прекрати немедленно. – Я спать хочу. И башка раскалывается. Давай завтра поругаемся, ладно? Поспим, а утром поругаемся, – отвечает он и сбрасывает свои джинсы вместе с носками и ботинками прямо на пол. – Ну? Поспим, да? – спрашивает. А потом, схватив за талию, летит на кровать, заваливая меня на себя. Я вскрикиваю и пытаюсь отбиться, но Плахову плевать на мои потуги. Он делает рывок и, перевернув меня на бок, прижимается со спины. Тянет на нас одеяло. – Лев, пусти меня, – раздраженно произношу я. – Не брыкайся, – бубнит он. Тянется к шнурку на стене и, потянув, гасит свет. Вздыхает, уткнувшись носом в мою косу. – Я люблю, когда у тебя распущенные волосы, – бормочет Плахов и еще раз вздыхает. А уже через пару секунд я слышу его глубокое дыхание и чувствую, как тяжелеет рука, обнимающая меня. Ну вот и как я теперь должна спать? Сердце грохочет, как ненормальное. Узкая кровать не дает возможности нормально повернуться. Злость клокочет в горле, но пьяному Плахову бесполезно высказывать свое недовольство. Он всегда поступает так, как хочет. Бесит, зараза такая! И теперь у меня два варианта. Встать – это первый. И что тогда? Куда я пойду? Сидеть всю ночь на стуле, потому что этот наглец занял мою кровать? Сколько еще я продержусь, если буду спать вот такими урывками, как последние несколько суток? Второй вариант – уснуть. Но сделать это, ой, как непросто. В объятиях Льва жарко, он дышит на меня перегаром, а еще я не привыкла спать с кем-то. Мама говорила, что я даже в детстве не приходила к ним в кровать, как делает большинство детей. Пытаюсь расслабиться и выровнять дыхание. Все же поспать нужно. Утром на пары, а я и так уже как тряпочка. С горем пополам мне удается отправиться в царство Морфея. Сначала я прислушиваюсь к равномерному дыханию Плахова, потом – к стуку его сердца, которое ощущаю прижатой к его груди спиной. И в конце концов отключаюсь. Видимо, усталость дает о себе знать. А утром просыпаюсь, когда мой будильник трезвонит под подушкой. Выключаю, не глядя. Хочется покапризничать, чтобы не вставать. Мне слишком уютно, тепло и сладко спится, чтобы сейчас подскакивать. У меня ж там еще два будильника заведены, так что я точно не опоздаю. Хочу перевернуться, но что-то мешает. Никак не могу понять, что именно. А когда осознаю, мои глаза резко распахиваются, а дыхание сбивается. Плахов, чтоб его черти драли! Держит меня в своей железной хватке и при каждой моей попытке выпутаться из его огромных лапищ, бурчит и сжимает сильнее. – Пусти, – хрипло прошу я и пытаюсь оттолкнуть его руки. И тут же замираю, когда вместо того, чтобы отпустить, он прижимается сильнее. Перемещает одну руку на мое бедро и вжимает попкой в свой утренний стояк. Стонет прямо мне на ухо. А у меня от этого низкого, грудного звука внизу живота сводит горячим спазмом. Затаив дыхание, прислушиваюсь к своим ощущениям. И с удивлением ловлю себя на мысли, что мне не противно и не страшно. Более того, я ощущаю влагу между ног, когда Лев плавно толкается в мои ягодицы своим стояком. Большим таким… От одной мысли о том, что я оцениваю размер его члена, к щекам приливает жар. Еще один толчок – и Лев снова тихо стонет. Мамочки… Я же никогда… Я ничего такого никогда не делала. Я до Плахова и не целовалась. Ох, знал бы он, что подарил мне первый поцелуй, наверное, ликовал бы. А еще поделился бы с друзьями. Наверняка ляпал бы своим языком о том, как нецелованную Полину подмял под себя. А что, если игра не закончена? От этой мысли все, что до этого было покрыто жаром, теперь покрывается ледяной коркой. Что, если Лев поспорил с друзьями, что переспит со мной? Я слышала, парни страдают такой фигней. А потом стебутся над девочкой, а тот, кто с ней переспал, бросает ее. Вздрагиваю, но не от этой мысли, а от того, что рука Льва проникает под мою футболку и крадется к груди.