Глава 37

Лев Полина молча пристегивается, но даже сквозь грохот музыки мне кажется, что я слышу ее сопение. Она боится, но пытается скрыть свой страх за маской злости. Накрываю ладонью коленку Полины, и она вздрагивает, а я усмехаюсь. Будь она чуть посмелее, я бы уже шарил рукой под коротенькой юбочкой. Интересно, она уже была бы мокрая к этому моменту? Член в трусах дергается, когда я представляю себе влажное пятнышко на трикотажных трусиках Полины. Почему-то кажется, что они будут белыми или в какие-нибудь нелепые клубнички. Хотя похрен, что она там носит под юбкой. Главное то, что скрывает это белье, а не оно само. Всю дорогу Полина молчит, но мою руку с колена не убирает. Я легонько сжимаю ее гладкую кожу. Она периодически покрывается мурашками. Чувствую это даже через тонкий капрон. Я тащусь от того, как Поля на меня реагирует. Мне вставляет даже если она злится. Главное, что неравнодушна. С остальным как-то можно работать. Заезжаю в свой ЖК и сразу направляюсь на подземную парковку. Сегодня я уже не планирую никуда выезжать. Хочу оставить Полину у себя на всю ночь. Пора уже наконец перевести наши отношения в горизонтальную плоскость. И я не говорю о сне. Мы уже вместе поспали и теперь знаем, что мне этого мало. Как и ей, хоть Полина и пытается показать обратное. Припарковав машину на своем месте, одновременно с Полиной выхожу в гараж. Беру ее за руку и веду к лифту. – Я буквально на часик, – говорит она, заранее пытаясь выставить границы, а я хмыкаю. – Как пойдет, – отзываюсь. – Что это значит? – То и значит, – отвечаю, пожав плечом. Полина пытается вырвать свою руку из моей хватки. Крутанув ее, дергаю, вдавливая в свое тело и давая почувствовать свой каменный стояк. Второй рукой бью по кнопке вызова лифта. Пока он едет, впиваюсь поцелуем в сочные губы и стону от сладости ее вкуса. Первые несколько секунд Поля словно замороженная. А потом она робко отзывается, несмело касаясь своим языком моего. Блядь, каждый раз как первый. Это кайфовое ощущение. Кого-то это могло бы напрячь, но точно не меня. Я каждый раз кайфую от того, как она робеет под моим напором. Сначала аккуратно отвечает на поцелуй, а потом включается так, что у меня рвет крышу. Когда двери лифта разъезжаются, отрываюсь от сладких губ и все еще пьяную от поцелуя Полину завожу в кабину. Нажав на кнопку своего этажа, прижимаю Полю к стене. Не целую, просто трусь носом о ее скулу, вдыхая нежный аромат ее духов и самой Полины. Глажу кончиками пальцев нежную шею, собирая мурашки и перенаправляя их в декольте белой блузки. Лифт доезжает слишком быстро. Но это даже хорошо, потому что через секунду мы оказываемся у двери моей квартиры. Отпираю и впускаю вперед Полину, а сам иду следом. Бросаю на тумбочку в прихожей ключи и сбрасываю кроссовки. Помогаю Полине снять куртку и вешаю ее рядом со своей. Поля снимает свои кроссовки и аккуратно ставит рядом с моими. Почему-то залипаю на этой картинке. На том, как аккуратная девичья обувь смотрится рядом с моими огромными кроссами. Улыбнувшись, обнимаю Полину за талию и веду в гостиную. – Ух ты, – выдыхает она, глядя на панорамное окно почти во всю стену. Выпутывается из моих объятий и торопится туда, чтобы буквально приклеиться к стеклу и рассматривать крохотный город с высоты птичьего полета. – Вот это вид, – добавляет, восторженно рассматривая окрестности. Знала бы она, сколько девчонок повелись на этот вид… Но я, конечно, ничего не буду ей говорить. Потому что все, что было до нее – это херня. А вот то, как довольная Полина глазеет на город и периодически оборачивается на меня, это цепляет что-то чувствительное внутри. Как будто она хочет разделить со мной свой восторг. Это не просто вставляет, а творит что-то странное с моей грудной клеткой. Прочищаю горло, потому что по нему как будто наждачкой прошлись. – Остальное смотреть будешь? Или тебе подтащить кресло к окну? Полина поворачивается лицом ко мне и всматривается, слегка прищурившись. – Со мной тебе не обязательно использовать сарказм, – внезапно произносит она такие слова, от которых, кажется, кровь застывает в жилах. – Со мной ты можешь быть открытым. – Она понижает голос и добавляет: – Я никому не скажу, что у Льва Плахова есть сердце. – Ах ты засранка, – смеюсь и, подхватив Полину на руки, кружу. Она заливисто хохочет, а я резко торможу. Вот опять какое-то такое чувство, будто мир замер, потому что случилось что-то очень-очень важное. Мы с Полиной молча смотрим друг другу в глаза. Она прилеплена ко мне моими же руками, ее голова выше, так что мне приходится задрать свою, чтобы смотреть в эти нереальные глаза. Полина облизывает губы, а я тяжело сглатываю. Тогда она кладет ладони на мои щеки и, наклонившись, сама целует меня. Опять начинает робко, едва касаясь губами. Я приоткрываю свои, и ее язычок опасливо проникает в мой рот. Как же, черт подери, хочется сорваться и пожирать эти сладкие губы! Поглотить их своими, нагло ворваться между ними языком и вылизать этот крышесносный рот! Но я держусь. Хочу, чтобы сама. Наши языки сплетаются в чувственном поцелуе. Таком бесконечно нежном, от которого по телу то и дело проходит дрожь возбуждения. Но не такого, как обычно, когда член каменный, и тебе похер, как зовут ту, кого ты сейчас будешь драть. Нет, это совсем другое. Как будто возбуждается совсем не тело, а мозг. И я, откровенно говоря, в ахуе от этих ощущений. Потому что никогда их не испытывал и в душе не ебу, что с этим делать. Мне становится некомфортно от этих незнакомых чувств, и я не нахожу ничего лучше, чем просто действовать по накатанной схеме. Перемещаю ладони на попку Полины, дергаю ее так, чтобы она обвила мою талию ногами, и вжимаю в свой стояк. Так и двигаюсь по комнате прямо к дивану. Падаю на него, усаживая Полю сверху, и перехватываю инициативу в поцелуе. Раз уж мы дошли до этой точки, может, наконец потрахаемся?