Глава 18

В комнате после моих слов воцарилась гробовая тишина. С опаской поглядываю на Яматова. Он задумчиво мерит кабинет шагами, и непонятно, что творится в его голове. То ли он обдумывает, как меня скрутить, засунуть в багажник автомобиля, а там уже распоряжайся, как захочешь. То ли выстраивает новую стратегию, как уломать меня согласиться добровольно.

— Ну что-ж, — наконец нарушил молчание мужчина. — Со своей стороны я сделал всё возможное, чтобы решить вопрос малой кровью. Решение принимать тебе, это право у тебя не отнять. Желаешь быть не гостьей в моём доме, а пленницей - пожалуйста. Действовать силой даже проще. Каждый раз не придётся объяснять, зачем и для чего те или иные манипуляции нужны. Без особых церемоний обездвижу твоё тело и дело с концом. Да к тому же хорошо сэкономлю. Я планировал обеспечить тебе безбедное будущее и предоставить защиту в случае благополучного исхода, чтобы твоим даром не пользовались все, кому не лень. Но… я повторюсь. Выбор ты сделала, хоть и неправильный.

Чтобы ты треснул, Яматов.

Поёжилась и прикинула. Этого гада ведь и правда не покоробит и связать меня, и в подвале держать на хлебе с водой. Как не крути, но последние деньки лучше провести в комфорте, чем сидеть в сыром помещении с крысами и кляпом во рту. Почему-то именно так мне представлялась участь пленницы.

— А поподробней об условиях, если я справлюсь с поставленной задачей, можно послушать? — с понурой головой протянула я, и на лице Яматова мгновенно заиграла довольная улыбка. Радуется, чёрт рогатый. Конечно, если человек задаёт вопросы, значит, готов к диалогу.

Дмитрий Тагирович нацепил самую благожелательную маску из всех возможных, спешно ко мне подошёл и, взяв за руку, отвёл к дивану, где галантно предложил присесть.

— Мария, кофе остыл, попросить принести горячий?

— Обойдусь, — мотнула я головой. — Давайте уже ближе к делу.

Яматов предложил много и щедро. Первое - он пообещал в случае летального для меня исхода, именно этим термином мужчина заменил слово смерть, позаботиться о моих родителях, что для меня очень важно. Ведь они наверняка рассчитывали на то, что в преклонном возрасте им будет помогать дочь. Потом, если выживу, посулил крупную сумму, после получения которой, я могу не работать до конца дней. И ещё, что немаловажно, – пожизненное опекунство и защиту.

— Если мы добавим ещё несколько пунктов в наш договор, то я согласна, — выдохнула я и аккуратно посмотрела на Яматова. Он кивал головой.

— Давай, Машенька, торговаться.

— Торговаться – это громко сказано. Я всего лишь хочу потребовать человеческого к себе отношения. Ты не должен влезать без спроса мне в голову, — заявила я, и Яматов закатил глаза, но кивнул, соглашаясь на условие. — Потом пообещай, что не станешь распускать руки, — сказала я, и мужчина отреагировал молниеносно и бурно.

— Мария, многое из того, что я буду делать с тобой, предполагает телесный контакт. Как мне работать, если нельзя трогать руками?

— Дмитрий Тагирович, не оскорбляйте свой ум и не прикидывайтесь идиотом. Одно дело касаться по нужде и для дела, и совсем другое - лапать в неположенных местах когда заблагорассудится.

— Нет, — хмуро ответил Яматов.

— Если вы говорите мне нет, то и от меня услышите то же самое. Прощайте, Дмитрий Тагирович, — встала, расправила юбку и уверенно шагнула к выходу.

— Ладно, — недовольно протянул директор, когда я дошла уже до двери и потянулась к ручке.

Ура! Маленькая, но победа. Возликовала, но сразу пришла мысль. Сколько стоит слово Яматова? Как показывает опыт, он не слишком обременён моральными принципами.

Вернулась к дивану, на котором сидел хмурый Дмитрий Тагирович и, подперев руками бока, поинтересовалась:

— А какие вы мне дадите гарантии, что выполните всё, что обещали?

— Никаких, — подняв на меня взгляд, лаконично ответил мужчина. — Чувствую, тот крест с цепочкой, что я подарил, у тебя с собой. Дай мне его.

Без лишних вопросов расстегнула на косметичке молнию и, вынув оттуда коробочку с украшениями, протянула её директору. Хорошо, что Яматов вспомнил о подарке, я же, собственно, сюда и пришла, чтобы его вернуть.

— Вот. Ценники и пломбы я не снимала, без проблем сдадите обратно в магазин.

Дмитрий Тагирович ничего не сказал, но недовольно цокнул и посмотрел на меня, словно я маленький неразумный ребёнок, ляпнувший несусветную глупость.

— Мария, ты добавила в наш устный контракт два лишних пункта, и я добавлю столько же, — не спросил, а именно поставил в известность мужчина. Затем, открыв коробку, он провёл поверх неё рукой, и от того, что начали вытворять после этого украшения, я усиленно и часто захлопала ресницами.

Крестик с цепочкой ожили. Сначала они хаотично прыгали в упаковке, потом, когда выбрались из неё, перекочевали на стол. Там слились в одно целое и трансформировались во что-то, по виду похожее на ящерку. Тело изящной рептилии сверкало камнями, она издавала странные звуки, напоминающие чихание, дёргала мордочкой и скребла острыми коготками по стеклянной столешнице.

Даже с учётом всей дикости ситуации, зверушка не просто красива, она до одури мила, так и тянет протянуть ладонь, чтобы ящерка запрыгнула, и погладить.

— Чудо чудесное, — наклонилась ближе к столу и внимательно изучаю рептилию взглядом. — Хороша.

— Охраняй, — приказным тоном сказал Яматов, и ящерка задрыгала задними лапками.

— Ой-й, — только и успела выдохнуть я, как рептилия прыгнула мне на плечо и, делая в тонкой блузке дырки, впилась хоть и маленькими, но острыми когтями в кожу. — А-а-а! — смахивая существо, завопила я во всё горло от неожиданности.

— Маша, прекрати верещать и пугать ящерку, — послышался ровный спокойный голос Яматова рядом с ухом. — Ты ей лучше имя подбери.

С выпученными глазами уставилась на своё плечо и вижу картину. Директор подушечкой пальца гладит зверушке шею, а та благодарно к нему ластится и как кошка урчит.

— Ваша ящерка, вы ей имя и давайте. Я-то тут причём? И снимите её, пожалуйста!

— Нет, Машенька, это моё первое условие. Она теперь всегда будет при тебе, через неё я смогу видеть и слышать, что с тобой происходит, — обрадовал мужчина, и я недовольно поморщила нос. — Ну, если такая слежка не устраивает, то есть альтернатива, всегда и повсюду таскаться за мной.

— Какая же это альтернатива, это чистой воды шантаж. Естественно, я на такое не соглашусь, — прошипела я и поёрзала. Оккупировали, черти. Одна на плече в клубок свернулась и млеет, а другой ладонь мне на спину положил и делает вид, что так и надо.

— А кто сказал, что будет легко. Мария, ты на ближайшие месяцы под моим полным контролем. Привыкай.

— Дмитрий Тагирович, — многозначительно покашляла я. — Вы бы конечность свою убрали, мы же вроде как договорились – руки не распускать, а не прошло и пяти минут, вы опять за своё.

Мужчина сквозь зубы прорычал что-то непонятное, сильно подозреваю, матерные слова, тяжко вздохнул, но руку убрал.

Обнадёживает, что упоминание о договоре подействовало на директора, он хоть и нехотя, но старается его соблюдать. Надеюсь это не временное явление, и он не плюнет на данное обещание в будущем.

— То есть, если рядом ящерка, сплю ли я, принимаю душ или уединилась в туалете, вы будете не только в курсе всех этих событий, но и сможете, при желании, за мной наблюдать, верно? — с прищуром разглядывая маленькую шпионку, которая нагло развалилась у меня на плече и чешет за ушком, уточнила я у Яматова.

— Совершенно верно, — подтвердил мужчина тоном, словно приватность в личной гигиене это сущий пустяк.

Прикрыла глаза. Дикость какая! Нет, я так жить не смогу. Перестану есть и пить, чтобы в туалет не ходить, а мыться начну исключительно в одежде.

— Если условия такие, то лучше прямо сейчас сожгите, чтобы не мучилась, — вполне серьёзно отрезала я, потому что лозунг о том, что естественно – то не безобразно, точно не мой. От смущения и стыда изведусь и на стены полезу. Если так выходит, что я вынуждена посетить туалет в гостях у друзей или в торговом центре — это уже целая трагедия, а тут выходит ещё хуже. Рядом со мной постоянно будет находиться посторонний человек, да к тому же мужчина.

— Машенька, неужели стесняешься? — со смешком изрёк мужчина и специально внимательно оглядел меня, начиная с туфель и заканчивая макушкой. — Напрасно, многие девушки, если бы имели твою фигуру, то ходили бы исключительно голыми.

— Ага, очень смешно, — раздражённо бросила я.

— Да ладно, ты успокойся, ишь как завелась, — смешливо бросил Дмитрий Тагирович, бережно взял зверушку за шкирку и пересадил её мне на ямочку у основания шеи. Ящерка, пощекотав кожу, вдруг замерла. А когда я опустила голову, чтобы посмотреть, что с ней, то вместо рептилии увидела крестик, что висел на цепочке. — В таком состоянии ящерка ни звук, ни изображение мне не передаёт. Мария, с этим нюансом твоя душа спокойна?

— Ну так ещё куда не шло, терпимо. А насчёт души. После нашего с вами договора сомневаюсь, что она у меня есть.

— По-твоему я сам дьявол? — вкрадчиво уточнил мужчина, а у самого бесята в глазах пляшут. Яматов хоть и говорит, что ему жаль отправлять мою бедную шкурку на костёр, но пока ему очень даже весело и вольготно забавляться с новой игрушкой. Каждый раз, когда у меня глаза округляются от удивления или страха из-за его фокусов, и я вздрагиваю, вижу, как Дмитрий Тагирович, не побоюсь этого слова, – кайфует.

— Если вы и не сам дьявол, то точно его родственник. Причём близкий, — гневно заявила я и спросила. — А что там со вторым условием?

— Прекращай мне выкать. Ты теперь не моя сотрудница, а, если так можно выразиться, партнёр. Я Дима, ты Маша, и мы не разлей вода.

— Ага, партнёр, — закивала я головой, — которого к концу сделки сожгут!

— Не падай, Мария, духом, что-нибудь придумаем, — подбодрил Дмитрий Тагирович, глянул на наручные часы и присвистнул. — Ого, а нам ведь уже пора. Машенька, дуй к себе в бухгалтерию, мигом одевайся и спускайся на парковку, я тебя там подожду. На всё про всё даю максимум десять минут.