Глава 25.

Съешь мою колбаску.

Я не мог сказать, спал ли еще или была ли сильная рука, двигающаяся вверх по моему бедру, реальной. Все, что я видел, это вспышки мрачного, декаденского ночного клуба,

полного развратных действий в каждом углу, и все, что я чувствовал, – руки Эйса, бродящие по моему телу, пока он вбивался своим членом в меня. Когда стон сорвался с моих губ,

ладонь, что была на моей ноге, легонько прошлась поверх моего бедра и поперек нижней части живота.

– Кому–то сняться сладкие сны, – произнес низкий, знакомый голос в мое ухо, и когда я начал приходить в сознание на самых мягких простынях, на которых я когда–либо лежал,

пережитки представления прошлой ночи обрушились на меня в полномасштабных и высококачественных подробностях.

Черт возьми…это действительно произошло?

Пальцы Эйса прокладывали заинтересованную дорожку поверх моего пресса выше, к груди.

– Вспоминал что–то конкретное?

– Мне же не приснилось это, да? – спросил я, мой голос хриплый ото сна, и смешок

Эйса заставил мои веки приоткрыться.

Он лежал на боку, белая простынь лежала низко на его бедрах, не скрывая каждую унцию выпирающей мускулатуры, и еще ухмылка появилась на его великолепном лице, пока он смотрел на меня сверху вниз.

– Хмм. Должны ли мы повторить еще раз, чтобы напомнить тебе…? – спросил он,

царапнув своими зубами по моей челюсти, вырывая из меня стон.

– Не думаю, что переживу это снова.

– Нет? Пытаешься сказать, что реальность твоей воплощенной фантазии – перебор для тебя? – его интонация была дразнящей, и это вынудило меня опрокинуть его на спину и перекатиться поверх него, чтобы зажать его руки по бокам. Он лежал голым и с полноценным стояком подо мной, и я воспользовался случаем, чтобы потереться своей жесткой длиной об его.

– Разве это может показаться перебором?

– Это кажется чертовски потрясающим.

– Хорошо, – сказал я, устраиваясь на локтях и позволяя ему поддерживать мой вес. –

Тогда, может, второй раунд будет прямо сейчас…

Тук. Тук. Тук.

– Обслуживание номеров!

Эйс застонал и пробежался своей ладонью по волосам.

– Проклятье, забыл об этом.

– Тогда просто позволь им оставить все снаружи, – предложил я, облизывая дорожку вверх по его щеке и втираясь в него бедрами. Ммм, я могу привыкнуть, просыпаться вот так.

– С радостью, но нам нужно поесть. Я вернусь через минуту, – он выбрался из–под меня, и единственной причиной, из–за которой я не запротестовал, было то, что когда он встал, все это обнаженное совершенство было выставлено на показ, и от этого я снова облизал свои губы.

– Поторапливайся обратно, – попросил я, пока он застегивал ширинку на штанах, в которых был прошлой ночью и направлялся к двери.

Мы оказались в его номере после того, как ушли…ну, во сколько бы это ни было, и я надеялся, что он не впустит никого внутрь, поскольку они увидят приличную дорожку из одежды, которая вела в его спальню.

Проклятье, прошлая ночь была… Ну, не описать словами. Нет ничего, что могло бы резюмировать все, что я испытал после таких взрывных выходных, и у меня было ощущение,

что Эйс еще не закончил сносить мою крышу. В конце концов, у нас был еще впереди целый день, уже не упоминая обратный перелет на его частном самолете.

– Что думаешь насчет завтрака в постель? – спросил Эйс, вкатывая тележку, доверху заставленную блюдами с серебряными крышками, кувшинами кофе, воды и апельсинового сока.

– Вау. Это же не все для нас, да?

Бровь Эйса выгнулась.

– Хочешь пригласить наших новых друзей, которых мы завели прошлой ночью?

– Эмм, тогда, наверное, только для нас.

– Правильный ответ, – произнес Эйс и начал снимать крышки со всех блюд, чтобы показать ассортимент из яичницы с тостами, бекона и сосисок, блинчиков и французских тостов, пирожных и фруктов…

Осматривая пиршество перед собой, я сел и потер грудь, чувствуя себя более чем недостойным… Блять. Всего за прошедшие несколько недель. Этого всего просто было так…

много, и одновременно с тем, что я понимал, что Эйс действовал из лучших намерений, это все было достаточно подавляющим для такого парня, как я. Езда на машине, которая стоит больше, чем я смогу заработать за всю свою жизнь. Честные самолеты. И еще и частные секс–клубы. Особняки и шикарные отели, и…

Я уронил свою голову в свои руки и вжался основанием ладони в глаза. Что же, твою мать, я могу предложить этому парню? Он может подарить мне весь мир, и что я отдам взамен? Что я вообще могу сделать, что сможет сравниться со всем этим?

– Дилан? – произнес Эйс, и когда я поднял на него взгляд, он казался настороженным.

– Ты в порядке?

Мой взгляд упал на мои колени, на белоснежные простыни, которые, вероятно были наивысшего качества, которое можно купить. Ну, не на мои деньги. На деньги Эйса. На деньги людей, которые могут себе позволить «Syn».

– Предпочитаешь обед вместо этого? Бургеры вместо омлета? Я могу позвонить…

– Нет, нет. Не в этом дело, – ответил я, чувствуя себя мудаком. И потом я указал на еду, которой можно было бы прокормить семью из пяти человек. – Эйс, это нужно прекратить. Ты не можешь продолжать дарить мне что–то.

Удивление озарило его черты на мимолетное мгновение, прежде чем на его лицо опустилась нечитаемая маска, и да, здесь присутствует полнейший идиот.

– Не пойми меня неправильно, – начал я. – Все, что ты делаешь…что ты делаешь для меня – все это охрененно мило, и я благодарен, но ты не можешь продолжать в том же духе.

Его голос был жестким, даже обиженным, когда он ответил.

– Может, мне нравится делать что–то для тебя. Дарить тебе красивые вещи. Новый опыт.

– Я знаю это, но… – я провел рукой по своим волосам и попытался подобрать слова. –

Пришла моя очередь сделать что–то милое для тебя. В смысле, я не знаю, как соответствовать тому, что ты делаешь для меня, особенно в эти выходные, но…

– Но что?

Я не знал, что ответить на это, поэтому сказал то, что первое пришло мне в голову.

– Возможно…возможно, если бы ты узнал больше о том, откуда я родом, то ты бы понял.

Брови Эйса нахмурились.

– Что ты имеешь ввиду?

Боже, я серьезно собираюсь сделать это? Открыться о своем дерьмовом прошлом?

Рассказать ему те части обо мне, которые никогда никому не рассказывал? Да, подумал я со вздохом. У меня нет выбора. Если у нас существовала хоть какая–то надежда, что все получиться и каким–то образом выйдет на равный уровень, тогда он заслуживает узнать все.

И более того, он доказал прошлой ночью, что доверяет мне всем сердцем, поэтому как я мог не довериться ему своим и всеми секретами, что в нем хранятся?

Я сдвинул свои ноги, чтобы освободить для него пространство, и когда он опустился на матрас, я потянулся к его руке.

– Ты сказал мне, что я скрываю личное, вынуждая при этом тебя открываться мне, и был прав. Но это не потому, что я не хотел, чтобы ты узнал меня. Я хотел. Просто…не хотел…напугать тебя. Вот и все.

Большой палец Эйса выводил медленные, размашистые круги по моей ладони,

перенимая преимущественную часть моего страха.

– Ты сейчас не можешь напугать меня. Я влюблен, – его взгляд упал на наши руки, и затем он тихо произнес. – Сильно. Так что чем бы это ни было, я никуда не денусь.

Когда его глаза поднялись, искренность в них практически опустила меня на колени. Я

не сомневался ни секунды, что он имел ввиду именно то, что сказал, и мне пришлось воспользоваться минуткой, чтобы перевести дыхание после его признания.

– Слушай, я…я не хочу вдаваться сейчас в детали. Не здесь, – сказал я, оглядывая роскошный номер, прежде чем перевести свой взгляд обратно на него. – Но когда мы вернемся сегодня домой, мне нужно рассказать тебе историю о мальчике, который рос, не имея ничего хорошего. О мальчике, который не был уверен, что заслуживает это. Все еще не заслуживает.

– Дилан…

– Возможно, тогда ты поймешь, почему все это так невероятно для меня. В смысле…

подобные вещи не случаются с такими, как я. С теми, кто в определенный момент своей жизни не знает, где будет ночевать. Кто привык сбегать от своей матери, которая хотела,

чтобы он… – я остановил себя до того, как успел бы выложить все это на него. Не сейчас. Не здесь. Сделав глубокий вдох, я удерживал его, пока не зажгло легкие, а потом шумно выдохнул. – Я расскажу тебе историю обо мне до того, как маленький лучик Солнышка ворвался в мою жизнь. Я расскажу тебе о Брэнде…и надеюсь, к концу этой истории ты по–

прежнему будешь смотреть на меня так, как смотришь прямо сейчас.

Большие, голубые глаза Эйса ни на секунду не отрывались от моих, и когда он почувствовал, что это все, что я расскажу, его серьезный взгляд сменился на любопытный, и он спросил:

– И как я смотрю на тебя?

– Прямо сейчас?

– Да.

Мои губы дрогнули.

– Как будто я очень, очень, очень, очень, очень, очень нравлюсь тебе. И еще, будто ты надеешься, что я прямо сейчас заткнусь и съем свой бекон и блинчики до того, как они остынут.

– Проклятье. Это так заметно? Нужно поработать над покер–фейсом.

– Умоляю, не надо. Мне необходимо иметь возможность читать тебя в любое время, –

попросил я, моя рука поднялась к его затылку и потянула вперед. И до того, как мои губы встретились с его, он слегка отстранился, выражение его лица снова стало серьезным.

– Ты уверен? – спросил он, и ему не нужно было говорить больше, чтобы я понял, о чем он.

– В этом вся суть, так ведь? В тебе и во мне. Ты оказал мне доверие, которое я готов оказать тебе. Я хочу этого.

Его ладонь обхватила мою щеку, и когда его губы мазнули по моим в легком–как–

пушинка поцелуе, он ответил:

– Спасибо.

А затем мои губы накрыли его, жадно и беспощадно, когда я оседлал его колени и заставил упасть спиной на кровать. Довольный стон вырвался из его горла, и его руки опустились на мою задницу и сжали ее, перед тем как…

Блять, скинуть меня с себя на другую половину матраса.

Посмеиваясь над моим недоуменным видом, он встал на ноги и подошел к тележке с завтраком.

– Хватит пытаться завалить меня на кровать. Ты съешь эту сосиску, которую я купил специально для тебя, черт возьми, или я засуну ее в твою глотку лично.

Мой взгляд стрельнул по выпуклости на его штанах.

– Пожалуйста? Пожалуйста–пожалуйста?

Брови Эйса взлетели вверх, и он воткнул вилку в сосиску. Он подошел ко мне,

протягивая ее, и я скривился от отвращения, прежде ем неохотно принять ее.

– Это намного меньше, чем я ожидал, – проворчал я, прежде чем пихнуть всю штуковину в свой рот.

– Умоляю, скажи, что ты никогда не говорил такого кому–то, когда они сбрасывали к ногам свои трусы.

Я проглотил кусок, а потом пожал плечами.

– Не больше раза или двух. Ммм, это было довольно неплохо. Пожалуйста, сэр, можно мне еще?

Рассмеявшись, Эйс накидал сосисок на тарелку с разнообразными белками и углеводами и пошел в мою сторону. Потом он собрал себе порцию, и когда присоединился ко мне на кровати, я коротко поцеловал его.

– Это потрясающе. Спасибо.

– Обращайся, – Эйс разрезал свой омлет, но потом замер и нахмурился. – Ох, черт, я забыл про подносы…

Он собрался отложить свою тарелку в сторону, чтоб спрыгнуть с кровати, но моя рука взлетела вверх, чтобы остановить его от очередного подъема.

– Нам не нужны подносы, – сказал я. – А теперь садись и я разрешу тебе съесть мои яйца.

– Это даже близко не звучит так же сексуально, как «съешь мою сосиску».

– Ты и ее тоже можешь съесть, – подмигнул я, а потом укусил спелую клубнику.

Эйс посмотрел на меня, его губы приподнялись в мальчишеской улыбке.

– Кстати, ты сказал, что когда мы приедем домой, ты мне все расскажешь.

– И это правда.

– Нет, – он покачал головой. – Ты сказал, что когда мы вернемся сегодня домой. Чей дом ты имел ввиду?

Я перехватил его взгляд, и затем ответил с предельной искренностью.

– Тот, где будешь ты.

***

Час, полный желудок и

горячий секс в душе спустя, я чувствовал себя охренительно–

фантастически. И не только физически. Дилан, наконец, начал открываться и судя по той настойчивости, с которой он охранял свое прошлое, я понимал, что то, что он расскажет позже, будет тяжело слушать. Похоже, тяжелый груз будет снят с его плеч. Как будто стены,

за которыми мы усиленно прятались, начали рушиться. И я не совру, если скажу, что страшно впускать кого–то, но у меня было безошибочное предчувствие, что это будет более чем стоить того.

Я стоял у раковины в ванной, аккуратно сбривая последний участок щетины на своей щеке, а затем ополоснул лицо и вытерся. Когда я не нашел своего крема после бритья, я вышел, чтобы достать пузырек, который должно быть все еще лежал в моей сумке, и краем глаза, мельком заметил Дилана. Он стоял перед стеной из окон, вглядываясь в Стрип, ничего кроме полотенца на его узкой талии, как и у меня, и пока я восхищался подтянутыми мышцами его спины, мне снова стало интересно, как черт возьми он стал вообще моим.

Как будто он мог услышать мои мысли, Дилан оглянулся через плечо, его улыбка растянулась шире, пока те потрясающие ямочки не выскочили наружу. Я не мог вспомнить,

что собирался сделать, но это было не столь важным, как подойти к мужчине, вид которого был лучше, чем все окрестности.

– Итак, чем займемся сегодня? – спросил я, обнимая его за талию сзади. – Может, на вертолете полетаем над городом и Гранд–Каньоном, перед возвращением домой?

Дилан рассмеялся, и его голова опрокинулась на мое плечо.

– Ничего не можешь делать скромно, да?

Моя рука змеей проскользнула вниз по его животу поверх бедер и накрыла его через полотенце.

– В последнее время нет.

– Господи, Эйс.

– Что? – спросил я, убирая руку и ухмыляясь. – Сам спросил.

– Нарываешься на неприятности.

– Временами. Но думаю у тебя стояк на это, – оставив поцелуй на его плече, я вернулся туда, где бросил как попало свою сумку на диване. Я пошарил внутри, потом проверил карманы, но не нашел пузырек, который искал.

– Ты случайно не брал крем после бритья? – спросил я.

– Да, кажется он где–то в моей сумке в другом номере. Мне нужно все равно забрать оттуда одежду, так что я захвачу.

Когда Дилан проходил мимо меня, он шлепнул меня по заднице, а потом потянулся к двери, которая разделяла наши два номера. Потянув ее на себя, он сказал:

– Удар был бы намного лучше, если бы ты просто сорвал это чертово полотенце, – и когда он шагнул в свой номер, то замер. А потом я услышал его вопрос: – Ты кто? – перед тем как послышался слишком–знакомый звук снимающей камеры.

Моя голова дернулась вверх, паника разрослась в моей груди, пока мужчина, стоящий посреди номера Дилана в форме коридорного смотрел прямо мне в глаза, его палец так быстро нажимал на затвор камеры, что я едва успевал моргать.

– Чувак, если ты закончил, пошли, – кто–то сказал откуда–то из номера Дилана, и когда это дошло до моего мозга, я начал двигаться.

Это все произошло так быстро, журналист рванул через дверь, Дилан погнался за ним,

я схватился за Дилана, чтобы затянуть его обратно в номер. Он вырвался из моей хватки с рычанием и побежал вперед к своему номеру, чтобы нагнать ублюдков, но прежде чем он успел добраться до коридора, я схватил его сзади и дернул обратно.

– Какого хрена ты творишь? – заорал он, сопротивляясь мне. – У них снимки, Эйс.

– И если ты выйдешь отсюда прямо сейчас, то только сделаешь хуже.

– Нет, если я разобью его проклятую камеру…

– Как, голым? – спросил я, глаза Дилана опустились вниз, чтобы увидеть, что полотенце, которое было на нем, потерялось где–то по пути.

– Блять, – выругался он, а затем вырвался из моих рук и захлопнул дверь. – Блять!

Когда непосредственная угроза чьего–то нахождения в номере прошла, я медленно отступил назад, дыша загнанно, будто пробежал марафон.

Зашибись. Боже, хреново дерьмо. Когда реальность того, что только что произошло,

пронзила мое сознание, я услышал себя.

– Возвращайся в мой номер, – а затем громче, когда он немедленно не последовал этому. – Возвращайся, твою мать обратно в мой номер.

Пролетев через весь номер к телефону отеля, я набрал код своего непосредственного менеджера.

– Нарушение безопасности в президентском и прилегающем люксах на сорок пятом этаже, – сказал я, пока он паковал вещи. – Предупредите службу безопасности, что мужчина,

около метра восьмидесяти, с темными волосам и в одежде ваших коридорных, ворвался в номер 452 и сделал снимки. Он был похож на одного из журналистов, которые преследовали меня в ЛА.

Стук в моей голове был таким громким, что я едва слышал его заверения, что они появятся здесь, как можно быстрее, и что он сам сейчас лично будет, и так было пока Дилан не забрал телефон из моей руки, и я осознал, как сильно они тряслись.

Это действительно только что произошло? Мои колени грозили подогнуться, и

Дилан усадил меня на стул, а затем вернулся обратно спустя пару секунд с моей свежей одеждой. Его голос был низким от страха, он явно пытался быть тем, кому нужно оставаться спокойным, пока мой ужас нарастал.

– Нам нужно одеть тебя, – сказал он, вставляя мои ноги в трусы и джинсы, а потом натянул их на мои бедра.

– Они видели нас… – мои глаза сместились на обнаженный торс Дилана. – У них есть фотографии тебя…меня…

– Кому нужно позвонить? В полицию? Роджеру? Как там ее имя…Мартине?

Я зажмурил глаза, наклоняясь вперед, упираясь локтями в колени, и роняя свою голову.

– Блять, – тихо сказал я, и именно в тот момент, в мертвой тишине, я понял, что больше ничего в моей жизни не будет спокойного. Крышка, которая запечатывала мою личную жизнь, была сорвана, как у хлопушки–конфетти, и когда она рассеется, нет ни единого шанса найти каждую частичку и запихнуть ее обратно.

Нет, в течении нескольких минут снимки окажутся повсюду. Во всех новостях,

социальных сетях и сайтах. Они будут на всех обложках журналов, обсуждаться у кулеров с водой завтра утром. Жизнь, которую я всегда знал – которая к слову была глубоко запрятана в тот пресловутый шкаф – закончится. И Дилан…

Мое зрение размылось, когда глаза нашли его, и я знал, что страх, который я увидел в них, соответствовал моему собственному.

– Мне жаль, – сказал я, и уронил голову в руки снова. – Мне так чертовски жаль.

– Ты не должен извиняться передо мной.

– Должен. Потому что ты и понятия не имеешь, что начнется. Что я должен делать?

Дилан прикусил свою нижнюю губу, а потом сказал:

– Как я вижу это, у тебя есть два выбора. Ты можешь скрываться, отрицать все.

Каждую фотографию, есть несколько способов, как твои люди могут вывернуть их.

– И что находится за второй дверью?

Дилан приподнял мой подбородок, и его глаза встретились с моими.

– Ты можешь послать все к черту и выйти отсюда с высоко задранным вверх средним пальцем.

Я больше не мог просто так сидеть здесь, должно быть что–нибудь, хоть что–то…

Оттолкнувшись от стула, я встал и натянул штаны на свои бедра, уходя к окнам. И

пока я смотрел на Стрип, все еще спокойный и непритязательный этим ранним утром, я задавался вопросом, куда меня приведет все это. Куда нас приведет все это…

** КОНЕЦ 1-й книги из трилогии**