12

Обычно зелья фармацевта Гоши, взятые для Лёвы, помогали Рине, успокаивали и усыпляли темную фейскую суть. Но этой ночью всё пошло через стетоскоп!

И хотя Рина украдкой выпила пузырек звериного снотворного, но не была уверена, что оно подействует. Она терапевт, а не ветеринар! Фея, а не оборотень!

Пока фея ощущала только невыносимый зуд на кончиках ушей, между лопаток и почему-то в области копчика. Но ни сна, ни покоя лекарство не принесло. Ни в одном глазу. Да и не на лестнице же спать!

Ей бы в постельку, накрыться шторой блэкаут вместо пледа, перевязать себе ноги скотчем, чтобы помимо воли на фейские пляски не побежали, и вырубиться от греха подальше.

А вместо этого она пытается помочь заклятой соседке, которая каждый день готова обрушить лестницу под ногами Рины или уронить на ее голову кирпич!

– Рая, вставай! Надо идти!

– Мои татушечки! Вся моя красота! – всхлипнула троллиха. – Как теперь я без них? Уродина!

– Новые набьешь, лучше прежнего!

– Ничего ты не понимаешь в тролльей жизни, соседка. Это признание рода, посвящение, сила, статус в клане… Много чего еще. А кто я теперь? Изгой! Бледный червь пещерный, а не троллица!

– У меня дома есть укрепляющее и восстанавливающее зелье. Восстановит даже тату, хотя без них ты куда лучше. Хочешь вернуть красоту? Вставай! В конце концов, ты скалолазка или кто? Поднимай задницу и иди на штурм высоты! Я не могу тебя тащить!

Рая попыталась встать, цепляясь за перила, но ее ноги тут же подогнулись, и троллиха, споткнувшись, ударилась коленом о ступеньку и расцарапала себе руку о завиток ограждения.

– Ашшш! – прошипела она, морщась. – Ты просто не хочешь. Только делаешь вид, что помогаешь, а сама и рада моему унижению, издеваешься. Вон, незнакомого очкарика защищаешь даже.

– Ну знаешь… – Рина разозлилась на такую подлую неблагодарность.

– Знаю. И вижу! Хотела бы ты помочь на самом деле, не стала бы строить из себя курицу бескрылую. Выпусти силу и крылья, фейка! Че ты жмешься? Ты с такими крыльями и трактор утаранить можешь! Я че, злых фей не видала?

– Заткнись! Я не злая фея. Добро и зло вообще понятия относительные. Добрые все человечество могут угробить за слезинку ребенка, чисто из принципа. Я – темная фея. И вообще, не твое дело!

– Как это не мое?! А кто тут пострадал из-за твоего очкарика?

– Он не мой! И ты пострадала из-за своей агрессии!

– Ты че, стесняешься крыльев? – догадалась троллиха. – Вот дура! Красоты такой стесняешься! Не боись, все равно ведь глубокая ночь, все соседи или спят, или бухают, или трах… ну… это самое… Никому дела нет, слышь! И ваще, я в туалет хочу! Мне что, прям тут обделаться? – выдвинула каменная зараза последний убойный аргумент.

Рина вздохнула. Так они до утра препираться будут! Ладно. Минута позора, и она будет свободна от добрых и совершенно неблагодарных дел.

Щекотка на кончиках ушей и между лопатками усилилась, Рина осторожно, словно приоткрывала заслонку дамбы, выпустила тонкую струйку запертой силы.

Ее окутало голубоватое облако с мелькающими в светящемся тумане яркими сгустками, похожими на бабочек. Надо лбом появился венец молний. Из кончиков пальцев звездными дорожками вырвались десять световых лучей. Воздух за спиной взорвался мелкими серебристыми искрами, рисуя абрис сияющих крыльев.

Феерическое зрелище от слова «фея».

Ее сила с рождения вела себя странно: сначала притворялась доброй, сияющей и светлой, но потом…

Потом что-то неизменно ломалось, и вместо прекрасной доброй феи на свет вылазило невероятно уродливое существо.

Венец превращался в корону мохнатых усиков. Лучи из пальцев затвердевали в длиннющие кривые когти. Уши безобразно удлинялись, заострялись и обзаводились кисточками. Хуже того, появлялась дополнительная пара острых ушек! А фейские крылья…

Махровые, серые, как у ночной бабочки, крылья напоминали пыльный бархатный плащ. С пуховой оторочкой. Звездное сияние оставалось только в десятке рассыпанных по «плащу» ярких глаз-фонариков.

Если Рина расправляла крылья, со спины они больше всего напоминали огромный, поросший мхом череп десятиглазого монстра! А сама темная фея – толстую и неуклюжую ночную бабочку-переростка. С маленькими рожками-шишками на лбу и в развесистой мохнатой короне.

Королева уродов.

Какие тут могут быть изящные танцы в колдовском свете полной луны?

А ее так и манил ее зыбкий свет, проникавший сквозь пыльное окно лестничной площадки! Как она понимала оборотня Лёву! Пожалуй, как никто другой в этом доме.

– Ауф! Какая же ты крашевая! – завистливо вздохнула троллиха, а ее пальцы нежно погладили пуховую оторочку фейских крыльев. – Крышесносно!

– Хватит вытирать лапы о мои крылья! Я тебе не махровое полотенце! – огрызнулась расстроенная фея.

Рина с трудом подавила острое желание бросить все и улететь под сень леса, внимать миру многократно утончившимся нечеловеческим слухом, обонянием, видеть ночным зрением все так остро, как даже при дневном свете не могла. Мир стал многослойным, поворачивался мириадами граней, и темная фея могла перебирать их, словно бусины драгоценного ожерелья. И прятать некоторые реальности взмахом волшебных крыльев.

Конкретно в это мгновенье ей очень хотелось перелистнуть реальность пыльного человеческого города с резервацией для иных, вынужденных как-то жить и вписываться в изменившийся за какие-то полтора-два столетия мир.