20

Влад распаковал вещи, повесил в шкаф слегка помятые рубашки, договорился с домовой, что та одолжит ему утюг, и, довольный жизнью, занялся осмотром жилья.

Единственным ее достоинством были высокие потолки и большие окна. Обшарпанная винтажная мебель выглядела откровенной рухлядью со свалки. Обивка дивана потерлась, пружины продавились, но клопов, вроде бы, не было.

Проверил состояние кухонных шкафчиков и холодильника. Нашел пару кастрюль, сковородку, тарелки и приборы. Вытащил и подключил старенькую микроволновку. Набрал воды в чайник и поставил на плиту. Где-то в одной из сумок завалялся пакетик мерзкого кофе три-в-одном. Сойдет отметить новоселье.

Еды не оказалось ни крошки, что не удивительно. Судя по слою пыли, квартира пустовала давно. Впрочем, есть совсем не хотелось. Влад был на диво энергичен, несмотря на бессонную ночь.

Полное отсутствие аппетита – обычная реакция его организма после активного общения с людьми. Ссоры, драки, цейтнот на работе, оглушающая атмосфера клубного танцпола – его стихия. Все, что угодно, кроме спокойной размеренной жизни.

В тишине и покое он слабел и постоянно болел.

Жизнь в крохотном поселке Задрановске была для него смерти подобна.

Именно потому родственники держали его в глуши до окончания школы.

А на шумных улицах, в клубах и стадионах он, наоборот, «заряжался» от эмоций и энергии сотен людей. Был пьян без вина и сыт без еды.

Как сегодня ночью.

Права Алефтина Витольдовна: он придуривался, он всю жизнь лишь притворялся обычным человеком.

Притворство так глубоко въелось в душу, что он сам искренне верил в свою обыкновенность.

Даже данное отцом и матерью имя Велвел Вольфович Сварганский почти забыл. Теперь он Влад Волков по паспорту.

Его дед, дядя и отец были оборотнями и тоже все время, как помнил Влад, притворялись людьми. Об их истинной сути он узнал лишь в старших классах, почти перед выпускным.

Не таких ли, как они, домовая назвала «иные»?

Вот и соседка Рины, скалолазка Рая, какие-то странные разговоры вела ночью. Что-то про маглов.

В семье дяди Велвела считали выродком. Презирали, а после смерти деда и помыкали. До поры.

Велвел, хотя и носил «волчье» имя, не был оборотнем и до первой крупной ссоры с дядей искренне считал, что ему не повезло, и он родился обычным человеком, в мать.

Но если она была просто человеком, то в кого тогда Влад?

Почему он одним прикосновением мог удержать потерявшего человеческий облик дядю? Почему хилый очкарик в любой школьной драке одерживал верх, а его соперники валились с ног от слабого удара кулаком? Да вот хотя бы тот качок, гость сероглазой Рины…

Дед говорил, что у Влада нет иной силы, кроме человеческой, но от людей ему надо держаться подальше.

А в том, что даже его присутствие небезопасно для окружающих, Влад убедился еще в школе.

Его постоянно задирали. Но кровь носом шла почему-то не у него.

Даже учителя, казалось, терпеть не могли тихого очкарика, отличника и зануду. Но те, кто его доставал на уроках придирками, почему-то часто страдали головокружениями и даже падали в обморок. Или уезжали на скорой с острым приступом аппендицита, как одна очень вредная географичка.

В детстве его спасали постоянные переезды и ссоры с дядей и его семьей, особенно перед полнолуниями, после которых родственники надолго становились примерными семьянинами, тихими и мирными, а у маленького Велвела внезапно исправлялось зрение и он снимал надоевшие очки.

Кстати, об очках…

Влад встряхнул головой, прогоняя воспоминания, и вытащил покореженную оправу.

Стекла треснули, опять надо новые заказывать.

И вообще, сейчас бы рухнувшую жизнь как-то наладить.

Работу найти.

И нужно долг отдать сероглазке за ночное такси. И вернуть ей деньги за им же испорченный заказ. И подарок найти. Извиниться. Надо же загладить впечатление о себе как о буйнопомешанном. Ворвался, избил ее гостя, а потом и соседку вырубил одним прикосновением.

Нехорошо.

Дед бы не одобрил.

Влад твердо вознамерился наладить добрососедские отношения с Риной. Это невероятная удача, что сейчас они будут жить в одном доме!

Влад заказал продукты и позвонил начальнику смены Ильдару. Только южанин мог дать Рине номер мобильника курьера для перевода. Не по правилам, но когда Ильдара интересовали правила?

Через пять минут у бывшего курьера был номер телефона заказчицы. Он сверил его с цифрами на порванной визитке и, чувствуя странное волнение, взял в руки мобильник, начал набирать номер…

Но его опередил чужой звонок. На экране высветилось фото оскаленной львиной морды с желтыми клыками. Дядя.

Влад провел пальцем по экрану, включил громкую связь и отложил гаджет на стол, подальше от себя.

– Слушаю, Лев Борисович.

– Аппарат на метр от себя убери, – раздался хриплый бас.

– Уже. Но это глупости. Если ты боишься психологического влияния, то зачем звонишь? А для того, чтобы тебя вырубить, нужен физический контакт, по телефону проблематично.

– Что бы ты понимал, недоумок.

Влад подавил в себе раздражение.

– Ты что-то хотел, дядя, или жена опять сбежала, не об кого клыки поточить?

– Осмелел, да? – рыкнул родственник. – Я тебе что говорил? Я говорил, раз уж ты решил жить самостоятельно, сидеть тихо и не отсвечивать. Я говорил тебе найти работу каким-нибудь обходчиком, подальше от людей, а чтобы не было срывов, найти какую-нибудь истеричку, которая могла бы тебя выдержать и ничего не заподозрить! А ты что?

– А что я? – заинтересовался Влад.