28

Парень метнулся на кухню, уже не стесняясь своего полуобнаженного вида.

Рина сползла на диван и обняла подушку.

Ощущение было странным. Маг поглотил ее темную силу, она ни искры не чувствовала, магия не откликалась. В теории этого Рина и добивалась. Чтобы Поглотитель перед ее свиданием с темным лордом сделал из нее никчемную пустышку.

Но произошло что-то другое.

В солнечном сплетении тянуло, словно там открылась воронка в бездну, и жизненные силы феи продолжали таять.

Это было ненормально. Такого не должно быть! Поглотитель уже не воздействовал на нее, не прикасался, не пил ее магию – Рина не видела ни намека на энергетический след или привязку, которые тянулись бы за мужчиной. Или она уже не в состоянии видеть магию?

Что происходит?

Она… умирает?

От поцелуя?

Вот умора!

– Рина, вот чай. И еще отдельно мёд, я не знал, сколько тебе ложек положить. Двух достаточно?

– Вполне, – прошептала девушка. Приподняла голову и, придерживаемая твёрдой рукой парня, отпила из подставленной чашки.

– Тебе очень плохо? Это я виноват! Ты права, я опасен. Что я могу для тебя сделать? Может, скорую вызвать?

– Нет. Тут медицина не поможет. Позови мою соседку Раю, она должна быть у себя. Влад… – окликнула она, когда парень метнулся к двери.

– Да?

– Плед.

Он чертыхнулся, подобрал «римскую тогу», обвязал бедра и умчался.

Рина допила чай, сунула в рот ложку меда. И не почувствовала вкуса.

Боли не было. Была пустота и странное облегчение, как будто исчезла тяжесть, давившая ее, наверное, с рождения. Огромная мрачная гора.

Она тащила ее на плечах всю жизнь, как свои мерзкие мохнатые крылья.

Ложечка выпала из рук и сбрякала об пол, но Рина даже не пошевелилась.

– Что ты с ней сделал, упырь? Ты ж ее убил! – ворвалась в комнату ее врагиня-другиня. Пощелкала пальцами перед лицом, ловя ее расфокусированный взгляд. – Ринка, посмотри на меня! Смотри сюда, слышь? Я тебе ща силовой накопитель вколю, лады? Потерпи трохи. Будет неприятно, магия-то другая, горная, но потенциал…

– Я знаю, Фрайя, – едва слышно прошептала фея. – Не надо, не поможет.

– Поможет! Это как при остановке сердца, ты же знаешь! Магический разряд запустит токи твоей магии.

– Я не хочу ничего возвращать.

– Да ладно тебе! Не хочет она! Все хотят, хоть капелюшечку, а она кочевряжится, магия ей, видите ли, не та! Помрешь ведь, дура крылатая!

– Всё так плохо? – вскинулся Влад. – Рина умирает?

– А ты заткнись и не отсвечивай, упырь недоделанный! – рявкнула троллиха. – Я тебе ещё за себя не отомстила, а уж за подружку заклятую отомщу по самые гланды! В бетонную урну закатаю, да у шайбы поставлю, чтобы синяки тебе причиндалы чинарями прижигали, пока не сдохнешь.

– Что ты имеешь в виду под шайбой? – заинтересовался Влад своим сомнительным будущим. – А под синяками?

– Скоро узнаешь! Сгинь! – прошипела скалозубка, заставила безвольную Рину выпрямить руку и вогнала в ее вену шип амулета. Причем, без дезинфекции.

***

Фею выгнуло дугой.

Влад испугался, что такие жуткие конвульсии могут сломать ее кости. Что же он наделал!

Он отошел, но так, чтобы не пропустить ничего из происходящего. Он проклинал себя за то, что не сдержался, не смог остановиться вовремя. Впервые он прикасался по-особому к девушке из иных. К фее. К темной фее.

Это было все равно как залпом опрокинуть в себя вместо воды стакан медицинского спирта. Обжигающе и оглушающе. Ошеломленный, одуревший, он не мог оторваться от таких сладких пьянящих губ. А сейчас не мог простить себя за несдержанность.

И с ослепительной ясностью понимал, что до безумия хочет еще прикоснуться к этой волшебной силе. И никогда больше не прикоснется.

Лучше умереть.

Добровольно сдаться Инквизиции.

Он монстр. Такие, как он, не должны существовать.

Только бы сероглазка выжила!

– Ну же, подруга, давай! – прохрипела альпинистка. Сняла с руки шипастый браслет, оторвала подвеску и вонзила ее во вторую руку феи.

Третий амулет Фрайя положила на грудь Рины и с силой прижала. Что-то хрустнуло. Ребра?

Из-под руки Раи, державшей амулет, потекли слабые струйки черного дыма.

– Ничего не понимаю! – брезгливо поморщилась скалолазка. – Что это? Да на тебе же проклятие, подруга!

Фея что-то простонала и вдруг чихнула. Черный дым пыхнул напоследок и рассеялся.

И вдруг, сметая все следы тьмы, кожа Рины засияла золотым светом, пробиваясь даже сквозь платье.

– Фигассе! – изумленно выдохнула соседка. Сняла амулет с груди девушки и зажала в руке. – Обалдеть!

Фея открыла глаза. Они светились серебряными звездами. Подняла к лицу ладони, и от них взлетел вихрь золотых звезд, а в горсти маленькой лампочкой расцвел солнечный лотос.

– Держи, подруга, – улыбаясь, прошептала Рина. – Это тебе. Спасибо за помощь.

– На кой он мне? Я не ботаник, – проворчала скалолазка, но цветком залюбовалась.

– Приспособишь вместо ночника.

– С тобой все в порядке, соседушка? – троллиха с подозрением вгляделась в лицо феи.

– В полном! Никогда еще я себя так классно не чувствовала! Словно заново родилась!

– А почему светишься гирляндой? Ты теперь всегда такой будешь? Ты же темная! Как такое возможно? Что ваще происходит?

Рина села, поправила платье, казавшееся сотканным из солнечных нитей.

– Ты что-то говорила о проклятии или мне послышалось? – спросила фея.

– Ну… Вот эта штука… – Рая развернула ладонь с зажатым в ней амулетом. – Это что-то вроде диагностического диска. Он определяет глубину магического поражения и регулирует подачу силы из накопителей. А еще реагирует на яды, проклятия, сглаз и прочие темные штучки. Так вот. Видишь отметку? Она стоит на рисочке с руной «Родовое проклятие». Но оно как бы остаточное, почти нулевое. Вот тут, видишь, на второй окружности зажегся лишь один кристалл?

Пока Рина рассматривала диск, ее сияние угасало, а лицо мрачнело.

– Родовое? – переспросила она.

– Ну это не обязательно родовое. Это градация силы проклятия. Родовые и кровные – самые сильные.

– Тогда как оно может быть нулевым?

– Наверное, оно было снято? – предположила Рая.

– Кем?

И обе девушки посмотрели на Влада.