Глава 16

– Катенька, я тебя люблю, – раздается жалостливое с пола. Шлеп! Это Тата решительно так залепила своему Котику пощечину. – Точно любовь, – рычит сквозь стиснутые зубы Стас. – Бьет – значит любит. Ну что, голубки, поговорим? – Я на тебя заявление напишу, – гордо заявляет Костя. Боже, какой он жалкий! – За нападение. – А пиши, – отмахивается Стас. – Не забудь указать только, при каких обстоятельствах получил это достойное боевое ранение, кошак облезлый. Тат, прикройся. Не беси. Вобла, вздрогнув, быстренько запахнула халатик. – Катюш, ты же говорила про адекватные отношения, что взрослые люди всегда могут договориться, – начинает канючить Костик. – Заткнись, а? – рявкаю. Вспомнил он, ага. Обхожу парочку на полу и падаю в кресло. Стас усаживается прямо на столик. Там все равно уже ничего не осталось. Остатки шампанского даже пениться на ковре перестали. М-да, уборки тут выше крыши теперь. – Тань, – начинает Стас, – вот скажи мне, чего тебе не хватало, а? В деньгах я тебя не ограничивал. Стоять сутками у плиты и вылизывать дом не заставлял. Отдых, подруги, шопинг. А ты вот. На чужой квартире. С чужим мужем. Противно. Вобла, надув губы, молчит. Тишина такая в комнате, и только живот Костика громко бурчит. На что я злорадно улыбаюсь. Если не мозги прочистятся, так хоть организм. Жаль, зайка не скачет в туалет, не пила, видать. – Не оскорбляй Тату, – Костя уже удобненько так пристроил свою головушку безмозглую на коленях любовницы. – Она истинная женщина. – Ага, а я под прикрытием, – хочется просто постучаться лбом об стену. – Кость, какого черта? Я тебе чем не женщина? – Это другое, – отводит взгляд. Мне даже уже разборки устраивать не хочется. Перегорела. Выплеснула злость и все, будто пустота внутри. – Ну вот и живи с этим другим, – говорю, устало откинувшись на спинку кресла. – Где хочешь, как хочешь. Я подам на развод и раздел имущества. И дома лучше не появляйся. – Это и мой дом тоже! – заявляет Костик. В ответ я поднимаю с пола апельсин. Костя уворачивается. Зато у зайки по чужим мужикам попрыгайки скоро будет знатный фингал. – Истеричка! – вопит. – Заткнись! – рявкаю на нее. – Мне больно. Мне нужно лед приложить, – ноет. Ну я ж не зверь какой. Поднимаюсь и иду на кухню. Там в морозилке пачка пельменей. Кидаю в воблу, но она, наученная горьким опытом, уворачивается, зато по голове получает Костик. – Да ты издеваешься! – визжит вобла. – Стасик, почему ты ей позволяешь так обращаться со мной? Вот дура, нет? Я-то уже прошла стадию гнева, уже даже и стадию принятия. А Стас сидит, вцепившись в стол. Даже костяшки пальцев побелели. При всей легкости его характера некоторые вещи он не спустит никогда. Подхожу к нему и кладу ладонь на плечо. Оно просто каменное. Таточка на это прищуривается. Ну, давай, вякни что-нибудь, идиотка, доведи дело до настоящей драки. – Тань, я завтра на работе полный день, – чеканит каждое слово Стас. – Только чтобы я тебя не видел, окей? Я, когда только узнал, хотел тебя вернуть. А потом понял – незачем. Не смогу простить и делать вид, что ничего не было. Ну бросишь ты этого шелудивого. А завтра у тебя появится другой котик. Или козлик. Или зайчик. А в итоге олень буду я. С огромными такими ветвистыми рогами. – Ты меня выгоняешь из нашего дома? – вобла хлопает глазами. Точно, дура. – Из моего, Тань, – равнодушно отвечает Стас. – А где я буду жить? – продолжает задавать дурацкие вопросы. – У подруг. У этого, – кивает на моего почти бывшего. – К маме можешь уехать. Тут недалеко. Километров триста всего. А потом спокойно так снимает кольцо с пальца и кладет на стол. Поднимается. Костя и его вобла губошлепистая напрягаются, когда Стас проходит мимо. Но он даже не смотрит на парочку. Механически одевается и выходит за дверь. Я, быстро сунув ноги в ботинки, хватаю пуховик и бегу за Стасом. Плевать на Костика, он сам сделал свой выбор. Пусть утешаются там и дальше. Плевать уже на них. – Стас! – вылетаю из подъезда. – Стас, подожди! Догоняю его и хватаю за руку. Он уже прошел мимо машины. – Стас, – встаю перед ним. У него лицо совершенно бледное, губы сжаты в тонкую линию. Смотрит на меня так, будто первый раз видит. Или не узнает. Лишь спустя долгую минуту реагирует. – Застегнись, – едва заметно улыбается. – На улице холодно, а ты без шапки. – Ты тоже полураздетый, – улыбаюсь этому нелепому разговору. – Я большой и сильный, – щелкает меня по носу, а потом начинает застегивать мой пуховик. – Болеют все одинаково, – парирую. – Мужчины даже хуже, – и тоже начинаю застегивать его куртку. – Стас, давай без глупостей, ладно? – Котенок, – улыбается чуть теплее, – ты всегда была заботливой. – Только вот никто не ценит, – на глазах наворачиваются слезы. – Я ценил, – Стас стирает слезинку с моей щеки указательным пальцем. – Но все равно ушел, – проглатываю слезы. – Я домой. А ты? – Я тоже. Мы расходимся каждый к своей машине. Почему-то вид Костика на коленях любовницы не причиняет мне столько боли, как мигнувший фарами монстр Стаса. Смахнув слезы, тоже выезжаю со двора. На улице уже темно, как и в моей душе. С наступающим тебя, Катя…