Глава 4

Эля

Нет, бачок я не сломала. Иначе он скажет, что я ничего не умею, а я злая сегодня!

Увы, наши поиски Насти успехом не увенчались.

— Наверное, это хорошо, — задумчиво сказала Люся. — Раз трупа нет.

— Будет, — пообещала я. — По возвращению.

— Спокойствие, только спокойствие. Может, в полицию заявление написать?

— По закону, через трое суток после пропажи, — напомнила я. — И потом они меня же и обвинят, что убила подругу и закопала.

— Ну, Эль! Что ты такое говоришь?! Откуда это в тебе?!

— Из личного опыта, — буркнула я и едко улыбнулась. — Ты же помнишь, как я, согласно решению полиции, сама бросилась на несчастный Порше, помешала дорожному движению и причинила вред пьяному, невинному мажору!

— Эль, это, конечно, было вопиюще, — закивала сочувственно Люся, — но постарайся оставить всё позади.

Я поджала губы.

— В полицию пойду только через три дня. Ни секундой раньше. К тому же я уверена, что если Настю и похитили, то только в увлекательное путешествие со всеми достопримечательностями.

— Держись, друг! — сделала мотивирующее лицо Люся и была со мной явно согласна.

Держаться? Только это и остаётся. А ещё найти контакты уборщицы, садовника, сменщика Насти и владельца сего заведения.

Червячок беспокойства насчёт Насти шевельнулся в моей душе и снова затих. Потому что с той, кто попадал в аварию без единой царапины; кто сбегал, забыв туфлю и лифчик после гладиаторского боя с женой очередной жертвы несчастного брака; кто пропадал бесконечное количество раз и всегда удачно, ибо только по любви; с той, кто терял ключи от чужой машины в озере и тут же находил бриллиантовые серёжки в одуванчиках, ничего не случится.

Почему я с Настей до сих пор дружу? Наверное, из-за оптимизма. Ну да, она — энтузиаст любовного фронта, фейерверк приключений, кокетства, смешных мемчиков и герой самых умопомрачительных скидок в модных бутиках. Она может подставить тебя под самую гильотину и вытащить потом из неё с цветами и праздником — так, что потом будешь ещё и благодарен. Потому что Настя — это Настя. Мы познакомились с ней на кружке рисования, вместе ходили в художественную школу, и она до сих пор причисляет себя к творческой богеме, хотя рисует только номер телефона с цветочком на зеркале губной помадой. А те самые серёжки, найденные в одуванчиках, она подарила мне, когда я лежала, прикованная к кровати на вытяжке, со словами "глянь, они тебе улыбаются, блескучие, как солнечные зайцы, очень-очень дорогие зайчики, а ты в них будешь краси-ивая, даже в гипсе! Честно-честно!" И улыбалась так, что задорные ямочки на розовых щеках способны были убедить кого угодно, что всё будет хорошо. Впрочем, она всегда так улыбается.

Я вздохнула и загрустила по ней. Хоть бы с ней правда всё было хорошо! С дурындой этой...

* * *

Задумчиво, как призрак замка Иф, я выбралась из каморки и обошла чужие владения. Сумасшедший день склонился к сумеркам. И вокруг было изумительно: нежные ласки ветерка, запах моря и цветов. Сад волшебный! Розы крупными головками покачивались в такт льющейся со второго этажа релакс-музыке. Беседку увивали лозы, украшенные бело-фиолетовыми цветками страстоцвета. Распускался белыми граммофончиками дурман, опьяняя сверчков.

Небо над крышами домов и над морем медленно становилось густым, словно в акварели добавляли краску: от аметистового до персидского синего, перетекающего в тёмное индиго на востоке. Зажглась первая звезда. И на западе — там, где растворился закат, разлились оттенки зелёного.

Горы за Севастопольским шоссе темнели оттенками мхов, постепенно погружаясь в чёрный. Когда мне хорошо, я могу часами рассматривать оттенки, пробовать на вкус полутона, но ещё больше мне нравится чувствовать разные поверхности.

Закрыв глаза, я провела ладонью по краям куста. У каждого листика свой характер: нежные, как младенцы, на концах ветвей; ниже бывалые, заматеревшие, жестковатые. Но живые. А вот рядом шероховатые, с пушком на обратной стороне, а эти колются...

Эх, как давно я не занималась творчеством! Словно запретила его себе, вычеркнула, как и саму себя из жизни. Но она ведь идёт, не важно, согласна я с ней или нет.

И вдруг благостную тишь сада разорвал звонок. Я чуть не выронила телефон от неожиданности, поймала его над самой землёй, нырнув в розы.

На экране высветился незнакомый номер. "Похитители? Где брать денег на выкуп?" — мелькнуло в моей голове, и я свайпнула звонок вверх. С экрана на меня смотрела перебинтованная голова.

— Настя? — опешила я, опознавая в лице с расплывшимся фингалом свою подругу. — Что с тобой?!

— Тшш, — она приложила палец к губам и заговорщически оглянулась. — У меня отобрали мобильник, как я ни просила... Я стянула потихоньку чужой...

— У похитителей? — сглотнула я.

— Да каких похитителей?! — громким шёпотом возмутилась Настя. — У медсестры из кармана. Говорят, при черепно-мозговой нельзя ни в экран смотреть, ничего теперь вообще нельзя...

— А что с тобой? — похолодела я.

— Да прикинь, надо было не клясться чем попало! Горшком цветочным приложило.

— Ой... Джон настолько не рад был тебя видеть?

Настя прыснула, тут же скривилась и шепнула в камеру.

— Наоборот, очень рад! Мы просто к декоративной колонне прислонились. Не рассчитали, что горшок с пантамусом на постаменте не литой был. Да и колонна дрянь, кто так делает? Горшок раскачался и в самый неподходящий момент...

Мои щёки вспыхнули, но я вспомнила о наших с Люсей обзвонах по больницам.

— Ясно. Но тебя ни в одной крымской больнице нет, мы искали... Куда приехать?

Настя виновато закусила губу:

— Никуда. Я не Крыму...

— А где?! — вытаращилась я

— В Москве.

— Как ты там оказалась?!

— Ну... у Джона рейс как раз был, а в Москве Милен моя любимая выступала, только один концерт! Я б уже вернулась, честное слово! Может, даже, к утру и вышло бы, хотя... Я так хотела, чтобы как в "Красотке", помнишь? На частном самолёте и в оперу... в красном платье... Ничего, что у меня синее.

— Настя-я... — прорычала я.

Она невинно заморгала заплывшими глазами.

— Прости, любимая, дорогая... Но такое же один раз предлагают — на самолёте и на концерт... Правда, обратно уже самой. Представляешь, билет пропал. Так жалко!

— Настя-я! Я не знаю, что с тобой сделаю! — уже не так зверски прорычала я, а потом добавила, волнуясь: — А что врачи говорят? Опасная травма?

— Жить буду, — хмыкнула Настя. — Но кажется, придётся менять причёску, под бинтами они что-то вырезали...

— Ох, — покачала я головой. — И что мне с гостиницей делать?

— Побудь чуть-чуть там, а? Ничего ведь не надо делать... Йоги на месяц почти. И я тебе номер дам сменщика. — Она поморщила носик. — Ой, не помню... Ну, я свой телефон попытаюсь забрать у главврача. Он жуть какой строгий. Но ты не волнуйся, я его уговорю...— Настя кокетливо скосила синюшный глаз.

А я подумала: нет, не уговорит.

— Скажи хоть где у тебя записано всё? Блокнот? Тетрадь?

— Эммм... не помню... Наверное, всё-таки удар... — Она сделала жалостливое лицо и вдруг просветлела: — А так никто не нагрянет, хозяин у нас новый какой-то, просто деньги вложил, не приедет точно! Только уборщица придёт. Но ты её не бойся!

И вдруг в темноте рядом с Настей послышался возмущённый женский голос:

— Как вы могли, Самойлова? Телефон верните сейчас же! Вам категорически запрещено!

Настя сделала испуганные глаза и прервала звонок.

"Отлично! Просто отлично!" — мысленно прорычала я и поднялась с корточек, на которых весь разговор и провела, сама того не заметив. С дорожки на меня с любопытством смотрел Славик.

— Эля? Ты там что-то потеряла?

— Трупы, — ответила я. — Один нашёлся.

То, что ответил мне Славик, на мгновение выбило меня из переживаний о гостинице, Насте и миллиардере:

— Отлично! Мир полон ходячих трупов, как сказал великий учёный среди мудрецов, Ошо.

— Не знала, что во времена Ошо уже сняли сериал "Ходячие мертвецы", — заметила я. — К счастью, зомби нас пока не атакуют, только комары.

Славик расхохотался. Затем понюхал пунцовую розу ростом с меня и сказал:

— Ошо имел в виду тех, кто боится жизни, когда про живые трупы говорил. А ты как с жизнью?

Я насторожилась: он мысли читает?

— Сосуществуем. Местами удачно.

"Но не сейчас", — подумала я и попыталась улыбнуться придурковато, с дерзкой наглецой. Обычно такое выражение лица приставучих отпугивает. Но вместо того, чтобы ретироваться, Славик добавил:

— Насколько я знаю, наша группа заняла весь гостевой дом, и других приезжих не планируется. Это так?

— Так, — вздохнула я.

— У тебя конечно, есть рабочие обязанности, — ответил он, разглядывая звёзды над морем, — но если будет желание, можешь присоединиться к нам. Сторожить тут всё равно некого, пока все мы будем ходить по побережью дружною толпою...

— Спасибо, но боюсь, семинар вне моего бюджета, — развела я руками и замялась: не признаться ли, что я тут вообще человек случайный.

Но гуру по имени Славик посмотрел на меня так незамутнённо, что стало как-то неловко рассказывать про подругу, которую ударил по голове кактус в момент бурной страсти за тысячу километров отсюда, а ещё про то, что я просто дура, на которую бросили гостиницу, как кота на передержку. Пока пусть хоть один приятный человек думает обо мне хорошо.

— Для тебя бесплатно, — подмигнул Славик. — Почувствуешь желание, велкам. У нас утром йога на пирсе, если что.

И пошёл восвояси.

* * *

Я долго ворочалась, в голове моей летали прямо противоположные решения. Потом я зашла на сайт гостевого дома и позвонила на указанный в контактах телефон. Где-то подо мной, в запертой комнате Насти затрезвонил мобильник. Угу, а она обещала его с собой взять, врушка!

На первом этаже кто-то грузно затопал, — видимо, я разбудила туристов. От отчаяния я написала на указанный на странице контактов электронный адрес: "Прошу срочно связаться со мной руководство по номеру +7 918... В гостевом доме "Облака" случился форс-мажор!" Подробности сообщу тому, кто ответит, если там есть кто живой.

Потом я помаялась ещё немного и выключилась. Во сне на меня наступали зомби с кактусами на голове, братки в синих платьях, забинтованная, как мумия, Настя верхом на самолёте, йоги в розах, и этот самый... из номера с бачком.

Продрав глаза, я громко выдохнула. Пока все спят, надо сгонять к морю. Потом неизвестно, что ещё случится. Натянув сарафанчик, я выползла в кухню «для бедных», чтобы отпиться водичкой после ночных кошмаров, и тут же уткнулась глазами в атлетический торс. Очень рельефный. Хоть бери и лепи с натуры. Спасибо, что сегодня Мистер Наглость шорты надел... И всё равно от воспоминания вчерашней выходки в моём горле запершило так, что я закашлялась.

— Привет! Будь здорова! — громко сказал владелец кубиков, взъерошенный и заспанный, как и я. — Я, проспал общий сбор на йогу. Ты меня на пирс не проводишь?

— Нет.

Он глянул на меня волком, а я добавила:

— Экскурсии в услугах не предусмотрены. Но совершенно случайно я собираюсь в ту же сторону. Если успеешь собраться за две минуты, следуй за мной.

— Ты бьёшь стандарты антисервиса с рекордной скоростью, — с изумлением сказал он.

— Это ещё не самая большая. И лыжи готовь.

— Зачем? — удивился миллиардер.

— К морю спускаться. Тут такие горки, что выбор невелик: на попе, на лыжах или с искрами от подошв.

— Искушаешь, — заявил он.

— Через две минуты, — ответила я и скрылась в номере, судорожно вспоминая, где купальник и понимая, что только что превзошла уровень вредности за все свои двадцать шесть лет.

И вдруг до меня дошло, что я могу быть безответственной и вести себя как в голову взбредёт: уволить того, кто не нанят, невозможно! И начальника у меня нет. И обязанностей, — всё сплошной пшик и фикция. По телу пробежали мурашки: такого опыта у меня ещё не было! И от внезапного чувства вседозволенности мне стало хорошо, как никогда.

Да здравствуют халатность и разгильдяйство! Вот чему хоть раз в жизни стоит научиться!