Глава 4

Неделю спустя

Дмитрий

— Рейтинги холдинга по-прежнему ползут вниз. Деятельность филиала в Самаре приостановили, счета заблокированы, объект заморожен. Мы решаем вопрос, но это займет время. Месяц как минимум, — с угрюмой физиономией докладывает исполнительный директор головного офиса «А-Трест».

— Месяц простоя — это недопустимо. Даю неделю, — холодно отрезаю я. — Какие еще дерьмовые новости ты припас? — бесстрастно уточняю у приунывшего Сергея Ракитникова.

— Один из уволенных топ-менеджеров обвинил «А-Трест» в коррупционном сговоре при участии в тендере на проектирование жилищного комплекса в Химках.

— Доказательства?

— Ничего конкретного, но информация просочилась в сеть, и проверки уже начались, — сетует Сергей.

— Надеюсь, мне не надо учить тебя, как решить проблему? — холодно осведомляюсь, устремив на исполнительного директора тяжелый взгляд. Он начинает нервно ерзать и неуверенно кивать. — Что еще?

— Первая жена Абрамова и пара его брошенных любовниц продолжают ходить по всем телешоу, рассказывая о том, как он их избивал, уклонялся от алиментов и направо и налево раздавал взятки чиновникам, — мрачно перечисляет Ракитников.

— Сплетни меня не интересуют, — раздраженно отзываюсь я, лениво покачиваясь в своем удобнейшем офисном кресле. Предоставленный мне офис компании оказался не так уж плох, как я ожидал. Просторный, светлый, мебель отличного качества, вся необходимая техника под рукой, приемная с симпатичной и сообразительной секретаршей. Белов и его помощники действительно постарались, чтобы мне угодить.

— Нельзя недооценивать влияние СМИ, — внезапно осмелев, заявляет Сергей. — Черный пиар значительно усложняет наше положение и влияет на курс акций.

— Бизнес конкуренция год от года становится жестче и грязнее, — равнодушно замечаю я. — Вы должны быть готовы к подобным провокациям. Я подключу свою команду, которая даст вам необходимые рекомендации. Так же я посмотрел последние отчеты IT-отдела по ЦОДу (центр обработки данных) компании, и они мне не понравились. Три крупные транзакции только за текущий квартал не прошли из-за сбоя в системе. Дай распоряжение руководителю отдела по персоналу о начале конкурса вакансий. Будем менять всю команду.

— Но это же займ… — начинает возражать Ракитников, аж подпрыгнув на кресле. Договорить ему не удается, потому что в кабинет влетает взбудораженная Элина.

— Коваль, я по делу, — не заметив коммерческого директора, Эля идет прямиком к столу, звонко цокая высокими шпильками и пронзая меня горящим негодующим взглядом. Выглядит просто фантастически. Дизайнерский брючный костюм идеально сидит на стройной фигуре, подчеркивая все достоинства и отсутствие недостатков. Да, я предвзятый критик, но деловой стиль ей однозначно идет.

— Ой, Сергей Давыдович, здравствуйте. Простите, я вас не заметила, — извиняется она, едва не запнувшись за кресло Ракитникова. Ладно хоть на колени ему не плюхнулась. Вот бы конфуз вышел.

— Элина, рад вас видеть. Вы вышли из декретного отпуска? — вежливо, но с плохо скрываемым удивлением спрашивает Сергей. Для меня же внезапное вторжение Эли отнюдь не неожиданность. Я предполагал, что она явится раньше, но видимо госпожа Абрамова проспала, раз добралась до меня только к обеду.

— Да, вышла. Сегодня, — звенящим от гнева голосом отвечает Элина, снова уставившись на меня, как на врага народа.

Что за несправедливость? Я тяну их тонущий корабль, тяну изо всех сил, удержать на плаву пытаюсь, и никакой благодарности в ответ! Всем бы только спорить, да палки в колеса вставлять.

— А мой кабинет оказывается занят, как и должность! — возмущается Эля, но надо отдать должное, голос не повышает. — Проторчала в отделе кадров два часа, потому что там целое столпотворение. Что происходит, Коваль? Ты генеральную уборку среди сотрудников решил устроить? Так не с того начал!

— Дмитрий Андреевич, я позже зайду, — подает голос смутившийся Ракитников и быстро ретируется с поля боя.

— Садись, Эля, — спокойно приглашаю Абрамову расположиться в освободившемся кресле. — Про столпотворение я ничего не знал. Эти претензии лучше озвучить руководителю отдела, но кадровые перестановки действительно идут. Мы обновляем штат, набираем высококвалифицированный персонал, и это необходимая мера в сложившейся ситуации, — неторопливо объясняю я, пока она переводит дух и пытается вникнуть в смысл моих слов.

— Звучит масштабно, — холодно кивает Элина. — Но должна напомнить, что я уходила в отпуск с должности учредителя отдела продаж по работе с вип-клиентами, и по трудовому законодательству…

— Эля, тебя никто не увольнял и твой кабинет никому не отдавал, — перебив возмущения Абрамовой, заверяю я.

— Но почему тогда на нем висит табличка с именем какого-то Фредди Крюгера…

— Дэна, — со смешком поправляю я. — Дэна Крюгера.

— Да хоть Джека Потрошителя! — не разделяя моего веселья, негодует Абрамова. — Почему меня отправили не на рабочее место, а к тебе за разъяснениями?

— Потому что я так распорядился, — невозмутимо признаюсь я.

— Супер ответ, — потеряв дар речи, Эля нервно постукивает коготками по подлокотникам кресла, выжидающе наблюдая за мной. Я дружелюбно улыбаюсь, давая понять, что причин для беспокойства нет.

— Кофе хочешь? Или чай? Может, покрепче? — шучу, пытаясь ослабить градус напряжения.

— Значит, не врет стереотип, что строители любят приложиться к бутылке? — не забывает съязвить Эля.

— Мы теперь называемся модным словом «девелоперы», — снова улыбаюсь, не разрывая зрительного контакта.

— Какой ты все-таки… — качнув головой, Элина пытается удержать ползущие вверх уголки губ на месте.

— Великолепный? — подначиваю я. Она наконец сдается и смеется в ответ. — Так что насчёт кофе?

— Напилась уже, пока ждала своей очереди! — отказывается Эля, снова окинув меня укоризненным взглядом. — Выкладывай, что ты за свинью решил мне подложить, а потом я уже решу, как с тобой разговаривать.

— Свинью? — теперь хохочу я. — Эля, я тебе обещал все цветы мира. Свиньи в списке точно не было.

— Идиот, — вздыхает Абрамова, посмотрев на меня чуть ли ни с жалостью.

— Ты мне, кстати, тоже кое-что обещала, — вкрадчиво напоминаю я.

— Хоть одно слово про минет, и я заставлю тебя…

— Ты не забыла, — подлавливаю Элину. Ее щеки предательски вспыхивают, а взгляд устремляется в сторону панорамного окна с видом на соседнюю башню Москва-Сити.

— Давай ближе к делу, — хмуро бросает она.

— Как скажешь, — соглашаюсь я, переходя на деловой тон. Она абсолютно права. Пошутили и хватит. — Я озвучу свое предложение, и если тебе оно не понравится, то ты благополучно вернешься в свой кабинет к прежним обязанностям.

— Правда, что ли? — недоверчиво прищурившись, Эля снова переключается на меня.

— Гарантирую, — киваю я.

— Тогда говори, — успокоившись, она сосредоточенно включается в переговоры.

— Имидж «А-Трест» существенно просел после смерти твоего отца, и я хочу, чтобы непосредственно ты занялась этой проблемой.

— Каким образом? — недоумевает Эля.

— СМИ еще не скоро оставят в покое твою семью, — уклончиво продолжаю я. — Сейчас ты известна как богатая наследница, купающаяся в роскоши и бездумно тратящая деньги отца-взяточника, которой он оплатил престижное образование и устроил на руководящую должность. В сетях снова набирает оборот давний скандал об аварии, в которой едва не погибла молодая женщина.

— За рулем был Эдик, — не дослушав, Эля уходит в глухую оборону. — Я тоже могла погибнуть. Это была случайность. Я пыталась его остановить.

— Он был под кайфом, это зафиксировано в деле, Эля, — бесстрастно озвучиваю факты.

— Я этого не знала! — возражает она.

— Верю, — киваю я, потому что был в курсе событий, хотя они и произошли до нашей с Элиной встречи. — Но вот что известно СМИ — Эдуард Царицын — сын депутата и известный в узких кругах стритрейсер, многократно привлекающийся за превышение скорости и прочие нарушения, официально считался твоим молодым человеком.

— Прошло больше десяти лет, и никто не вспоминал о том инциденте, пока не началась вся эта травля, — произносит Элина, нервно теребя выбившийся из высокой прически локон.

— И она не закончится, пока мы не повернем ситуацию в нашу пользу. Главная задача сейчас — использовать интерес журналистов во благо репутации компании, а не наоборот, — подвожу итог всему вышесказанному.

— У тебя есть план? — с надеждой спрашивает Абрамова.

— Благотворительный проект, — конкретизирую я. — И ты будешь им руководить… Если, конечно, захочешь.

— Конечно захочу, — быстро отвечает она. — Что от меня требуется?

— Ты, кажется, мечтала заниматься лошадьми, как твой дед? — задаю наводящий вопрос. Застыв, Эля не моргая смотрит мне в глаза. Ее радужки приобретают малахитовый оттенок. Такими они становились, когда она плакала или испытывала боль. Я и не подозревал, что моя память сохранила так много деталей…

— Да, я… — сглотнув, она прочищает горло и опускает взгляд на свои колени.

— Проект носит рабочее название «Крылья», — взяв с края стола увесистую папку с изображенным на обложке белокрылым Кентавром, на спине которого сидит смеющийся ребенок, сдвигаю ее в сторону оцепеневшей Абрамовой. — Можешь изменить, если не нравится. Все материалы внутри. Но опять же — я даю тебе полную свободу действий.

Подняв голову, Эля молча тянется за папкой и, открыв, начинает листать. Ее пальцы и губы дрожат, и я не знаю, как на это реагировать. Ей нравится или… Но с ней явно что-то происходит.

— Основная идея заключается в предоставлении бесплатных занятий иппотерапией детям-инвалидам, детям из малоимущих семей и детских домов, — торопливо объясняю я. — Должен сразу предупредить, что Центр реабилитации будет находиться на территории вашего земельного участка и спонсироваться полностью из средств «А-Трест». Конюшня и лошади уже есть. Если она в рабочем состоянии, то останется…

— Я согласна, — резко вскинув на меня взгляд, перебивает Эля. И теперь приходит мой черед терять дар речи. Она плачет. По-настоящему, тихо, без громких рыданий. — Не смотри так удивленно. Моему сыну три года, и я каждый день благодарю вселенную, что он родился здоровым.

— Значит, берешься? — встав, я протягиваю ей ладонь. Она тоже поднимается, быстро смахивает слезы и, улыбнувшись, крепко сжимает мою руку.

— Берусь, — кивает она. Удерживаю ее пальцы, не спеша разрывать рукопожатие. Элина не возражает, губы дергаются в горькой улыбке. — Извини, я была груба. Ты не заслужил.

— Да брось, Эля. Я же понимаю, как мое появление смотрится со стороны, — непринуждённо отмахиваюсь, нехотя освобождая ее ладонь, но покалывающее тепло остается, как и тревожащая тяжесть в груди.

— Хочу это исправить. Приходите сегодня к нам на ужин с …, — она запинается, специально или нет забыв имя моей подружки.

— Лейлой, — подсказываю я. — У меня есть план получше.

— Я заранее согласна, — слишком быстро соглашается Элина.

— Ловлю на слове, — улыбаюсь, снова опускаясь в кресло. Эля вопросительно наблюдает за мной, ожидая, что я так сразу раскрою карты. Нет, милая, твою благодарность я буду смаковать медленно, с удовольствием и, как я надеюсь, обоюдным.

— Мне можно идти? — так и не дождавшись никакого ответа, интересуется Элина.

— Да. Андрей передаст тебе рабочий ноутбук и все доступы и пароли.

— То есть я смогу работать удаленно?

— Да, — снова киваю я. — Я предоставлю тебе штат необходимых сотрудников и консультантов. Они помогут на всех стадиях запуска центра. Я — твой координатор по этому проекту. По любым вопросам, включая финансовые, обращайся ко мне. Буду рад помочь.

— Хорошо, я тебя поняла, — слегка нахмурившись, она задерживает на мне задумчивый взгляд. — Значит, до связи?

— До скорой встречи, — поправляю и снова смотрю, как Элина уходит.

В который раз за несколько недель? Смотрю неотрывно, одержимо, с какой-то нездоровой жаждой. Остановить, удержать, запереть двери кабинета и сделать с ней все, что требует мое оголодавшее тело. Присвоить, заклеймить, напомнить, как это может быть между нами. С любой другой я бы использовал слово трахнуть, но с Элей не могу. Без всяких причин и пояснений.

Хотя без сомнений, в прошлом мы занимались именно этим — трахались, как два ненасытных извращенца. Часами не вылезали из постели в ее городской квартире, выискивая любую возможность, чтобы оказаться там — вдали от ее отца и гламурных подружек, от толпы обожателей, мечтающих занять мое место между ног Абрамовой.

Я тогда думал, что вытащил счастливый билет, ведь брильянтовая девочка выбрала меня и хотела только меня, хотя и никогда не призналась бы в своей слабости никому из своего окружения. Я был ее грязным секретом, и она умерла бы от стыда, если бы нас раскрыли. Вопиющий мезальянс. Подсобник и дочь олигарха. Но в двадцать три я не был таким прожжённым и искушенным циником, как сейчас, и сам не заметил, как легкомысленная интрижка с богатой избалованной стервочкой переросла в нечто большее. Я вряд ли отдавал себе отчет, что, заигравшись, мы оба на бешенной скорости неслись к краху своих до смешного наивных надежд. С каждым разом все ближе к краю, а потом бах… и она уделала мое сердце в ошметки. Я тоже не остался в долгу, но Эля быстро нашла утешение в объятиях Белова.

Маленькая лгунья, она уже тогда водила меня за нос, вешая на уши лапшу о своем фальшивом романе с Андреем. Белов-старший был другом и партнером Алексея Абрамова с момента основания бизнеса, и оба были не прочь породниться, укрепив сотрудничество семейными связями через детей. После истории с сынком депутата, Алексей Викторович урезал свободу Эли, приставил к ней водителя, контролировал каждый шаг. Эля бунтовала, отец давил, она убегала, он ловил и в итоге запер мятежную дочь в Барвихе, разрешив общаться только с отпрыском Белова. Элина, разумеется, приняла это откровенное сводничество в штыки. Они с отцом ссорились так, что стены их особняка дрожали. Потом Эля убегала из дома в слезах и часами скакала по полям на своем любимом жеребце. Тогда еще не на мне…

Я появился немного позже.

В тот непростой для Элины период я как раз заканчивал пятый курс МАРХИ (московский архитектурный государственный университет), подал заявки на стажировку в несколько престижных европейских компаний, и в летние каникулы искал подработку. И как-то совершенно случайно, по рекомендации приятеля из общаги оказался среди рабочих, восстанавливающих сгоревшую конюшню в Барвихе. Ванька Спиридонов тоже учился на бюджете и первым попал в бригаду. Помню, как впервые проехал через ворота усадьбы Абрамовых. Словно в другой мир попал, дух захватывало, нервничал, что не справлюсь. Зря дергался, взяли сразу, не спрашивая про опыт работы и не требуя никаких навыков. Молодой, сильный, пахал на износ, мозги работали, руки тоже. Что еще нужно?

Конюшня выгорела не полностью, но работы предстояло немало. Один из конюхов, хлебнув водки, заснул с сигаретой и едва не угробил два десятка породистых жеребцов, доставшихся Алексею Викторовичу в наследство от его отца, который когда-то был известным организатором скачек. Сын его страсти к конному спорту не разделил и после смерти отца продал половину жеребцов, выручив за них внушительный капитал, на который и построил будущую империю «А-Трест». Удивительно в этой истории то, что Элина боготворила деда и обожала лошадей.

А что в итоге? Она вышла замуж за навязанного отцом Андрея Белова, занялась ненавистным семейным бизнесом, наплевав на собственные желания и амбиции, и убеждает всех, включая саму себя, в том, что в этом и состоит ее счастье. Хочу ли я убедить Элю в обратном? Нет. Не хочу. Она и так это знает. А я — всего лишь напоминание о том, что нельзя повернуть в обратную сторону. Последняя точка… или начало.