Глава 33. Полина

– Точно всё хорошо? – переспрашиваю, когда Асылжан слишком сильно меня сдавливает в объятиях.

– Да.

– Не похоже на правду, – легонько бью его по лопаткам, чтобы ослабил хватку, иначе задохнусь.

– Ты знала, что у главбуха был роман с Кавецким? – опускает руки и я наконец-то делаю глубокий вдох.

– Чего? Нет, не знала. У них же семьи.

Асылжан усмехается и садится на кровать.

– Это кого-нибудь останавливало?

– Не знаю, – пожимаю плечами. Не люблю сплетни и стараюсь лишний раз ни в каких разговорах не участвовать. Но эта новость меня искренне удивляет. Галина Владимировна совсем не похожа на такую женщину, хотя… Откуда мне знать, что творится в чужой голове? – Если ты спрашиваешь, значит, это важная информация?

– Умница, – поправляет повязку на глазу. – Думаю, из-за бабы у Феди и начались проблемы в бизнесе. Потому что Галина спелась с Ляхом и всё полетело в ебенёво.

– Старшая дочь Галины Владимировны одно время встречалась с Ляхом.

– Да? – Асылжан поднимает левую бровь. – Ну пиздец.

– Почему? Это было года полтора назад. Дело вроде к свадьбе шло, но разошлись. Не знаю, как у Стаса со Светой сейчас, но с Галиной Владимировной он нормально общался и после. Он же часто приходил в офис.

Асылжан трет руками лицо и со стоном ложится на спину.

– Грохнут Кавецкого, к бабке не ходи.

У меня холодеют ладони.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что силы не равны. Как бы мы не впрягались, от Ляха прилетит ответка. Тем более, что я и так морду ему разворотил.

– Зачем ты это сделал? – залезаю на кровать и нависаю над этим медведем.

– Трогал тебя, потому что, – смотрит не моргая. – Нельзя тебя трогать, кукла, – поднимает руку и проводит пальцем по моей щеке. У меня перехватывает дыхание от очередного контраста. Какой Асылжан на людях и наедине – это ведь совершенно разные люди.

– Ты не похож на человека, который может ревновать, – говорю спокойно, а щеки почти заливает краской. Чувствую себя девочкой-подростком, которая влюблена в хулигана-старшеклассника.

– Я тоже так думал, – ведёт ниже и несильно сжимает шею. – Потом ты нервы мне начала трепать и я познал все прелести, когда нравится женщина.

Ну нет, я всё-таки краснею как рак.

– Асылжан, ты…

Дверь распахивается и Милана останавливается в дверях.

– Можно войти? – спрашивает тихо. Асылжан сразу поднимается и протягивает ей руку.

– Конечно, дочь, – улыбаюсь.

Милана держит в руках очередной рисунок и показывает Асылжану. Он берет лист в руки и задумчиво разглядывает.

– Очень красиво, – поднимает уголок губ. Милана так светится, что я щурюсь без солнечных очков.

– Это тебе, – кивает на рисунок и отходит ко мне. Там нарисована лошадь, только уже с оранжевой гривой.

Асылжан глубоко вздыхает и медленно выдыхает

– Спасибо, малявка.

Милана утыкается мне в грудь от стеснения и я почему-то очень хочу расплакаться. Ничего ведь не происходит, да? Но почему так трогательно? Я даже не задумывалась, как бы я знакомила свою дочь с мужчиной, которого…

Что, Полина? Продолжай мысль.

– Когда я смогу выйти на работу? – сажаю девочку на колени и целую в макушку.

– Думаешь, надо? – Асылжан кладет лист на тумбочку и поворачивает голову к нам.

– В смысле? Мне надо работать.

– Помнишь, гости на днях приезжали? – кусает нижнюю губу. Когда я киваю, он продолжает. – Всех перебили. Даже разговаривать не стали.

– Вы или они? – пытаюсь разгадать ребус.

– Мы. Всех «отдыхать» отправили.

Милана сжимает складку на моей футболке и что-то напевает под нос.

– Я не понимаю, Асылжан. Зачем ты это говоришь мне?

– Пока там неспокойно, посиди дома, – смотрит на Милану и поднимает взгляд на меня.

– Ты же понимаешь, что я официально работаю? И у меня нет подмены, сейчас всё накопится и я буду потом сидеть до утра разгребать.

– Не будешь. Возьмёшь больничный с ребенком задним числом и всё. Проблема разве? – усмехается.

– Ты мой шеф, забыл? – улыбаюсь. – Предлагаешь мне врать своему руководителю?

– Предлагаю сохранить свою жопу, Полина.

Цокаю на ругательство, а Милана хихикает. Она наверняка слышала и матерные слова и жаргоны, но Асылжан ужасно грязно разговаривает. Надеюсь, дочь не запомнит от него что-нибудь из ряда вон.

– Что вообще сейчас на работе?

– Ничего, разбежались и те, кто думал, что всё наладится.

– А оно не наладится?

Я не хочу искать новую работу. Это опять привыкать к новому месту и людям. Здесь хорошая зарплата и я не уверена, что где-то будут платить также.

– Думаю, что нет. Не забивай голову, кукла, – ухмыляется. – Всё решим, ты в любом случае, никуда не денешься.

И он ведь не про работу.

– Асылжан? – в коридоре раздается голос Артёма. Мужчина сразу встаёт и выходит. – Поехали. Федю привезли.

– По частям? – Асылжан сжимает и разжимает кулаки.

– Нет, но там… – Артём замолкает, когда видит нас. – Смотреть надо. Пять минут.

Артём идёт дальше, наверное, в спальню к Ане. Асылжан возвращается к нам и странно смотрит, мороз по коже от этого.

– Мне надо ехать, – откашливается.

– Скоро приедешь?

– Не знаю.

Милана притихла, как будто чувствует изменения в воздухе. Меня накрывает странная тревога и я не хочу, чтобы Асылжан уезжал.

– Ты можешь остаться? – пересаживаю Милану на кровать, а сама подхожу к мужчине.

– Нет, – почти улыбается. – А что?

– Разве с нами не лучше? – говорю бред и понимаю, что это выглядит также.

– Полина, – Асылжан выдыхает сквозь зубы.

– Страшно почему-то, – опускаю взгляд и только сейчас вижу, что Асылжан босиком. Ноги у него такие же большие, как и руки. Он весь огромный.

– Не надо сопли наматывать на мой кулак, – усмехается. – Это тебе не идёт.

– Неужели? – смахиваю слезу.

– Сильная должна быть, – ловит мокрую дорожку большим пальцем и я почти обжигаюсь. – Слабость – потом, когда мы одни, Полина.

Его слова выворачивают наизнанку. Хотя Асылжан не говорит о чувствах или что-то такое, чтобы заставило адекватного человека трепетать и ужасаться одновременно.

Но это ведь мы.

– Я не слабая, просто… – поднимаю плечи.

– Я не сказал, что слабая. Я сказал, что такой можешь быть только со мной наедине, – кладет ладонь на моё плечо и я обнимаю его предплечье двумя руками.

– Мне надо идти, кукла, – убирает руку, а я на секунду останавливаю его. – Полина.

– Когда вернёшься, я буду трепать тебе нервы. Очень сильно. Просто сообщаю заранее, – быстро вытираю слёзы, чтобы Милана не увидела.

– Я на это очень надеюсь. Копи гнев, кукла, я всё стерплю, – Асылжан усмехается и выходит в коридор. Провожаю взглядом его широкую спину и хочу разреветься ещё сильнее.