Глава 4. Ксюша

Недели пролетают, не успеваю запоминать дни. Работы очень много, в кафе постоянно битком. Сейчас нет «чужих» гостей, только люди Батыра. Я знала, что у этой группировки много участников, но не думала, что настолько. Иногда они не вмешаются в зал и приходится часть столов выносить на улицу.

Если я на смене, Батыр всегда просит меня обслуживать его. Долго смотрит, спрашивает как дела и потом оставляет огромные чаевые. Мне ужасно неудобно, один раз я даже отказалась, потому что… Ну блин, я просто подношу ему тарелки с едой, ничего не делаю особенного. А мужчина разозлился, ударил по столу и засунул деньги в карманы моих штанов. Больше я не спорила.

Девочки смотрят косо на то, что он так меня выделяет. Спрашивают, есть ли у нас отношения. Но ничего нет. Батыр приходит поесть, я принимаю заказ и потом приношу еду. На этом всё. Зуб тоже поглядывает на меня с подозрением, что пугает даже больше, чем Батыр.

Сегодня у них очередное застолье, но Батыр не в духе. Много курит, ругается матом и пару раз врезал Зубу по лицу. Официанты напуганы, а Петя, наш второй бармен, сидит под барной стойкой и оттуда наливает напитки. Никто не знает, что случилось, да и вряд ли нам надо знать.

Моя смена только началась, с шестнадцати часов и до шести утра. Завязываю фартук, поправляю волосы, чтобы не торчали. Дверь в подсобку с грохотом открывается.

— Ксюша, выходи, Батыр ждёт уже, — Катя встревоженно смотрит в зал. — Что-то у них случилось, казах как с цепи сорвался, — вздрагивает, когда Батыр кричит. — Но будь осторожна, ладно?

— Ладно. Не переживай, всё будет хорошо. Он нас никогда не трогает, — выхожу из подсобки.

В зале человек двадцать. Угрюмые мужчины, которые вот-вот готовы достать оружие и кинуться в бой. Они мне напоминают стаю агрессивных бродячих собак. Хотя, про нас, детдомовских, тоже так говорят.

Батыр сидит за столом у барной стойки, рядом с ним приближённые — Асылжан и Азамат. Асылжан всегда ведёт себя как быдло, по-другому не скажешь. Свистит официантам, шлёпает девушек по попе и оставляет после себя свинарник. Да, мы должны всё убрать — это понятно. Но иногда он может в остатки шашлыка вылить пиво или квас, а сверху бросить салфетки. Когда я это вижу, хочется вылить ему за шиворот. Азамат, наоборот, спокойный, всегда молчаливый. Никогда не распускает руки и может даже убрать за собой. Мы его тоже опасаемся, конечно, но всё же он не такой, как Асылжан.

— Здравствуйте, что будете заказывать? — спрашиваю у Батыра и достаю блокнот из кармана фартука. Асылжан крутит в зубах зубочистку и громко цыкает. Какой же неприятный. Азамат уткнулся в телефон и кажется, вообще меня не заметил.

Батыр закидывает ногу на ногу, мажет по мне взглядом сверху вниз. Чувствую как пальцы на ногах поджимаются. Мне правда страшно, но как Батыр смотрит, это вызывает что-то ещё.

— Ксюша, принеси мне плов и… — переводит взгляд за меня. Оборачиваюсь, Зуб стоит между небольшим коридором в подсобку и залом. Он напуган, глаза бегают. — Чай. Сладкий, — наклоняет голову к плечу.

— Конечно, а вы что желаете? — спрашиваю у Асылжана, который всё это время наблюдал за нами.

— То, что он желает, Ксюша, расскажет другой официантке. Ты приносишь только мне, — последнее говорит с очень странной интонацией. Киваю и ухожу на кухню. Нет смысла с ним спорить и пытаться объяснить, что так нельзя. За одним официантом закрепляется стол, а не один гость. Но у нас всё так, как скажет Батыр.

На кухне жарко и душно. Лиза — наш повар, практически всё делает одна. Она часто говорит, что болят руки таскать тяжёлые кастрюли и постоянно работать ножом, и Зуб нашел ей помощницу. Но Наташа появляется через раз и толком не помогает. У Зуба и Наташи, как выразилась Катя, «горизонтальные отношения» и поэтому девушка не выполняет и половину своих обязанностей. А Лиза всю кухню тащит на себе.

— Лиза, мне нужна тарелка плова для Батырхана, — заглядываю за холодильник, где женщина режет лук и смахивает слёзы. Чувствую, как и у меня слезятся глаза.

— Да, сейчас, — вытирает лицо полотенцем и отходит к огромному казану на плите.

— Ещё чай попросил сладкий, я могу сделать сама? — отхожу в сторону, потому что Катя залетает фурией.

— Лизонька, дорогая, мне нужно двенадцать порций оливье и четыре больших блюда с тушеным мясом, — облокачивается на дверь. — Чем раньше, тем лучше.

— Оливье ещё не готово, я не ждала их так рано. Ладно, сейчас, — Лиза суетится, — Главное накормить Батыра, остальные подождут.

Пока повар накладывает плов в тарелку, режет к нему салат из помидор и огурцов, я завариваю сладкий чай. У Батыра странная привычка, он просит сладкий чай именно в заварнике. То есть не размешивает сахар отдельно в кружке. И пьет из пиалы, а не чашки.

Когда Лиза всё приготовила, я ставлю блюда и заварник на поднос. Волнуюсь выходить, потому что он опять будет смотреть так.

В зале галдёж, мужчины вроде не ругаются, но очень эмоционально что-то обсуждают. Батыр развалился на стуле и крутит между пальцами сигарету. Заметив меня, подаётся вперёд и упирается локтями в стол.

— Приятного аппетита, — ставлю перед ним плов, салат и заварник с пиалой.

— Спасибо. Не выспалась? — заглядывает в лицо. Честно говоря, после того инцидента в подъезде, я и правда стала хуже спать. Но мы никогда не возвращались к этой теме и слава богу.

— Да нет, вроде. С чего вы взяли? — почему-то краснею. Батыр замечает моё смущение и его взгляд становится другим. Не мягче, не добрее, а наоборот.

— Вижу, что ты устала.

— Возможно, — пожимаю плечами.

Катя и Алиса бегают между столами, разносят заказы. А я просто сижу на тумбочке за барной стойкой и горю под взглядом Батыра. Он медленно пьет чай и не сводит с меня глаз. Асылжан рядом что-то говорит ему на ухо, он кивает, но как будто не сильно вслушивается. Странные ощущения. Батыр пугает своей властью и тем, что о нем говорят. Но при этом, мужчина ведёт себя со мной как человек и его внимание… волнует.

Зуб неожиданно оказывается рядом и сгоняет меня с тумбочки. Придерживает нос рукой, из которого идёт кровь. Тянусь за пачкой салфеток, вытаскиваю несколько штук и подаю мужчине.

— Не запрокидывайте голову, — наклоняюсь чуть ниже и в этот момент Батыр с рыком зовёт меня.

— Ксюша! — подскакиваю на месте. Казах в ярости. Нет, он в бешенстве. — Подойди.

Асылжан странно улыбается, с насмешкой и какой-то опасностью. У меня на него всегда срабатывает кнопка «беги». Не успеваю подойти к столу, Батыр встаёт и хватает меня за руку.

— Не вздумай приближаться к нему, поняла? — сжимает кисть так сильно, что у меня немеет ладонь.

— Мне больно, Батыр, — тяну руку. Он опять меня разглядывает, как в ту ночь в подъезде. Глаза черные и злые. Губы напряжены в тонкую талию. Снова пытаюсь освободить руку и он переводит взгляд ниже. Ослабляет хватку и проводит большим пальцем по запястью, где бешено бьётся пульс. От такой перемены, меня практически подбрасывает. Боль и нежность? Что за…?

— Я не хотел, — отпускает наконец. — Не прикасайся к нему, понятно? Не вздумай пачкаться.

Что он несёт?

— У него шла кровь из носа, и я… — Батыр сводит брови и его взгляд снова вспыхивает ненавистью.

— Даже если он подыхать будет, ты не будешь прикасаться, потому что я так сказал.

Молча киваю. Неизвестно, что у него в голове и мне никогда это не понять. Потираю кожу на запястье, которое горит. Наверное, даже синяк останется. Батыр смотрит за моими движениями и вздыхает.

— Иди, — разворачивается, бросает деньги на стол, и выходит из кафе. Все мужчины сразу поднимаются и следуют за ним. Асылжан напоследок отвешивает Кате звонкий шлепок по пятой точке и со смехом уходит. Придурок.

— Ты в порядке? — Алиса подходит ко мне и кладет руки на плечи. — Болит?

— Немного. Всё нормально, — стараюсь улыбнуться. Никто не возьмёт деньги, которые положил Батыр. Все знают, что это только для меня. И если кто-то украдёт или попросит разделить, велика вероятность, что Батыр на это отреагирует плохо. А все хотят жить и быть здоровыми. Мне это не нравится. Все эти чаевые будто медленно затягивающаяся петля на шее. Я не трачу их, складываю в паспорт, мало ли что.

Мы почти час всё убираем в зале, сдвигаем назад столы. Я помогла помыть посуду, потому что Лиза зашивается, а все хотят уйти домой вовремя.

Захожу в подсобку, снимаю фартук. Достаю из рюкзака чистую футболку, слышу сзади шаги. Не успеваю повернуться, меня бьют по голове. В глазах темнеет и плывет, говорю что-то не связанное. Меня толкают вперёд, падаю на коробки и отключаюсь.