Глава 46. Ксюша

— Присаживайтесь, — Виктор Алексеевич отодвигает мне стул и я сажусь. Мы у него в кабинете. Здесь обстановка такая же, как была у директора детского дома. Как будто вернулась в то время. Неприятные ощущения. Голова болит от слёз, нос заложен. — Чай налить?

— Нет, спасибо. — сжимаю кулаки. Он вроде не пугает, но я прекрасно понимаю наши роли. Я — женщина бандита, которого они всё никак не могли поймать. А он — тот самый вершитель судеб. Я не обвиняю его ни в чем. Всё понимаю. Это его работа.

— Сейчас я задам вам несколько вопросов. Ответьте на них честно. От этого может зависеть ваша судьба. Ну, и Беспаева тоже, — снимает пиджак и садится напротив.

Кого? Это фамилия Батыра? Впервые слышу.

— Задавайте, — смотрю в пол.

— Вы живёте вместе довольно долго. Кого из окружения знаете? — достает ручку из ящика стола.

— Мы живём вместе несколько месяцев, может меньше. Из окружения знаю только Азамата и Асылжана.

— И всё?

— Да. Я ни с кем больше не знакома, — голос дрожит.

— Вы ездили недавно в Анапу и там были в доме у Артема Леонтьева. Его не знаете разве?

— Знаю. Но вы спросили, кого я знаю из окружения. Так Артем, наверное, просто знакомый. Здесь его нет, в их… группировке.

Виктор Алексеевич молчит и быстро записывает.

— Они называют себя группировкой?

Начинается давление, да?

— Нет. Это я так называю их.

— Почему?

— Потому что они бандиты, вы знаете это не меньше меня, — поправляю капюшон на толстовке. Хочу домой, хочу к нему.

— Вы правы, я знаю слишком много, чтобы посадить Батыра на пожизненное.

В лёгких застывает воздух, превращаясь в пепел. Не могу вздохнуть. Чувствую, как виски пульсируют и давят. Пожизненное? Это до конца его дней?

Я знаю, всё, что я сейчас скажу — он воспримет так, как надо ему. Нельзя ломаться.

— Если следствие найдет достаточно оснований для этого.

Виктор Алексеевич ухмыляется и качает головой.

— Вы знаете достаточно много, чтобы помочь мне закрыть этих отморозков на веки вечные. Такие люди не должны жить среди остальных. Я знаю пятнадцать случаев, в которых Батыр лично убил. Не говоря о делах, что висят у нас мертвым грузом годами.

— То, что вы не можете раскрыть старые дела, это же не проблема Батыра, а ваша, — смотрю на мужчину, а он медленно становится пунцовым. Ударит?

— Проблема Батыра в его существовании, Ксения. Он опасен для общества. Хотите сказать, что смерть Юры Креста в вашей квартире, никак на вас не повлияла? Никакого сочувствия?

— Ваш Юра Крест держал меня в плену несколько недель.

— В смысле? — подаётся вперёд.

— В прямом, Виктор Алексеевич. Мы возвращались из Анапы домой и по пути на нас напали. Я ударилась головой и пришла в себя только в подвале.

— И там был Юра?

— Да. Он говорил, что они будут держать меня, пока Батыр на что-то не согласится.

— Вы уверены, что это был именно Юра?

— Его золотой крест на груди и татуировки слишком заметны, чтобы спутать с кем-то другим.

Следователь молчит, как будто не знал этой информации.

— И в день, когда Батыр убил его в вашей квартире, Юра зачем пришел?

— Не знаю. Юра со мной не разговаривал. Только связал и приставил пистолет к виску, когда Батыр вернулся. И кто убил этого несчастного, я тоже не знаю. Потому что не видела. Между ними началась перепалка и я сбежала вниз.

Смотрю на мужчину, он задумчиво смотрит на свои записи. Что-то в его идеальной картине мира пошло не так?

— Зачем вам такой мужик, Ксения? Вы ведь молодая, красивая девушка. Вся жизнь впереди. А вы пачкаете себя об такого, как Батыр, — смотрит на меня в упор.

— Молодая и красивая, но сломанная. Вот и нашла такого же. Сошлись травмами.

Не хочу говорить про высокие чувства. Про любовь, привязанность и ощущение тотальной защищённости рядом с Батыром. Он может на это давить, а мне нельзя поддаваться на провокации.

— Вы ещё встретите нормального парня. Детей родите и забудете бандоса этого, как страшный сон, — встаёт из-за стола.

Вся жизнь — это страшный сон. А жизнь без Батыра — это будет кошмар.

— Вы пока свободны. Из города не уезжать.

— Мне некуда ехать. А сколько это будет длиться? — подходим к двери.

— Следствие? Не могу сказать, много намешано. Несколько месяцев, скорее всего.

Киваю. А внутри чувствую треск. За несколько месяцев они смогут выбить из Батыра всё, что надо, а потом убить. А если пожизненный срок, это хуже, чем смерть. Сдерживаю слезы. При нем нельзя плакать. Нельзя показывать слабость. И я не слабая.

Иду домой пешком. В кармане толстовки сжимаю ключи от квартиры. Мыслей в голове слишком много и при этом, я не думаю ни о чем. Не могу.

Ты должен держаться, Батыр. Будь сильным. Мы не сломаемся.

Повторяю это как мантру. Самовнушение — хорошая вещь, я читала.

В квартире пусто. Пахнет краской и чем-то кислым, вроде клея. Обои в комнате переклеены. Вроде всё по-старому, но всё не так. Ложусь на диван и срываюсь на рыдания. Горло дерет от крика.

Почему всё так? Ну почему? Когда уже всё будет в моей жизни спокойно?

Раздается звонок в дверь, открываю не глядя. Глаза толком не видят, не могу перестать плакать.

— Мы за тобой, — Арина обнимает меня за плечи.