Глава 16

Макс

Выслушав вводную и пролистав папку, Сташевский покрутил между пальцами флешку с фото и видео и уточнил:

— Ваш холдинг — это же оборонка?

— Ну… не совсем. — Я пожал плечами. — Автономные навигационные комплексы, гидроакустика для гражданских судов. Но военные заказы тоже выполняем.

— И вы — начальник службы безопасности?

— Да. Хотя фактически я владелец. Вдвоем с сестрой отца. Контрольный пакет у меня.

— Любопытно, — хмыкнул он. — Впервые встречаю такой расклад.

— Генеральным был отец, я после увольнения со службы пришел в СБ. После смерти отца ничего менять не стал. Поставил генеральным человека, который разбирается в производстве и продажах. А я занимаюсь тем, что знаю лучше.

— Понятно. Я к тому, что досье ваше очень грамотно и профессионально составлено. Но вы же понимаете, что все это можно выбросить в корзину?

Так, спокойно, Харитонов. Ясень пень, все мы понимаем. И не пенимся.

— Алексей Анатольевич, я в курсе, что материалы добыты нелегально, с нарушением закона о персональных данных, — сказал предельно спокойно. — Эта папка в первую очередь для вас. Ну и для судьи к ознакомлению. Для создания нужного фона.

— Приятно иметь дело с понимающим человеком, — улыбнулся Сташевский. — Это, признаюсь, редкость. Расклад я понял. Вы ведь мне это все оставите? Я просмотрю внимательнее.

— Да, конечно, у меня есть копии.

— Не увидел формы девять. Да и восемь не помешало бы взять. А так тут все, что нужно.

— Сегодня возьму. Прямо от вас поеду. Не успевал. Резко все обострилось.

— Отлично. — Он закрыл папку и положил флешку сверху. — Тогда давайте так. Мы составляем договор, и вы подписываете доверенность на ведение процесса. Вам лучше в суде не светиться от слова совсем. Если судья не потребует личного присутствия, конечно. Завтра утром, до десяти, вы привозите формы, и я подаю иск. Будем на связи. По расценкам в курсе?

— Нет, — усмехнулся я. — Но не сомневаюсь, что они космические. Если уж Левадный вас рекомендовал. Это не проблема ни разу.

— Ну да, — согласился Сташевский. — Я тоже в супермаркете на цену не смотрю, когда что-то покупаю. Главное — знать общую ценовую категорию.

Он снял трубку офисного телефона, нажал кнопку и попросил помощницу подготовить базовый договор.

— Заполните бланк, подпишете, заплатите аванс. Теперь давайте по самой процедуре. Где сейчас ребенок?

— С моей тетей за городом. Но они завтра приедут и будут жить в моей квартире. Няня в отпуске.

— К вам придут суровые дамы из опеки. Сунут нос везде. В холодильник в первую очередь. Ребенок должен быть…

— Сыт, умыт и счастлив, — подхватил я. — Собака не помешает?

— Нет. Вы прекрасно подготовились, — похвалил Сташевский. — Есть что-то такое, чего вы не знаете и о чем хотите спросить?

— Есть. — Я решил озвучить то, о чем думал по дороге. — Как вы смотрите на провокацию?

— В каком смысле? — нахмурился Сташевский.

— Чтобы появился материал, добытый легальным путем. Годный для суда. Например, полицейский протокол.

— А, это можно. Если мадам заявится качать права, желательно в нетрезвом виде, сразу вызывайте патруль. Так, чтобы она не слышала и не успела сбежать. Если сможете ее на это спровоцировать, флаг вам в руки. Кстати, к ней домой тоже придут. Если застанут пьяную и в грязной квартире, это будет трехочковый. А если еще и не одну, то тем более. Не подскажете, когда ее можно подловить в таком виде? Я шепну кому надо.

— Вообще она дома работает. Если работает, конечно. В последнее время практически нет. Только делает вид. Ну и по вечерам.

— А кстати, Максим Петрович, с чего ее вдруг так… растащило? Это тоже важный вопрос. Не на пустом же месте она пить-гулять начала?

— Не на пустом. — Я со свистом втянул воздух сквозь зубы. — Карьеру убили нейросети. Она… как обозвать-то? Ну ладно, пусть будет графдизайнер, хотя это не совсем точно. Если официально, то диджитал-иллюстратор концепт-арта.

— Боже, что это? — Сташевский посмотрел на меня с недоумением.

— Если честно, я не могу внятно объяснить. Разрабатывала графическую концепцию видеоигр. Очень крутых игр. Почти два года горбатилась над серьезным проектом, а в итоге вся ее работа ушла в унитаз, потому что другой претендент наляпал картинок нейросетью, быстрее, лучше и дешевле. То, чем она занималась, внезапно превратилось в тыкву. С ИИ не срослось. Вот крыша и потекла от ощущения никчемности. Сначала депрессия, потом бутылка и мужики.

— Печально. Знаете, может, вы со мной не согласитесь, но мне кажется, что все творческие люди — они с надломом. Кто-то больше, кто-то меньше. И если гибкости не хватает, то действительность давит, как асфальтовый каток.

— Тут не только в гибкости дело. Ника была зациклена на своей работе. Это для нее было важнее семьи и всего прочего. Насчет надлома — да, возможно. Трещинка может быть с волосок, а если вода попадет и замерзнет — разорвет. Сначала я пытался что-то сделать. Утешал, уговаривал. Врачей искал. Клиническая депра — это болезнь.

Что-то такое пробежало по лицу Сташевского после моих слов. Тень какая-то — как будто знал об этом не понаслышке.

— Вы абсолютно правы, — сказал он с арматурой в голосе. — Вот только невозможно помочь тому, кто не хочет, чтобы ему помогли.

— Так и было. Мне даже казалось, что ей нравилось чувствовать себя несчастной. Жаловаться на несправедливость жизни. Плакать. Пить. Гулять. Сочувствие прошло быстро. Я думал в первую очередь о дочери. О том, как сделать, чтобы гарантированно забрать ее после развода.

— Легкой прогулки не будет, — вздохнул Сташевский. — Но постараемся.

Я ехал в Единый центр документов и обдумывал наш разговор. Адвокат мне понравился. Но сможет ли он помочь?

Не попробуешь — не узнаешь. А я, собственно, уже начал. И аванс заплатил — примерно как за чугунный мост.

В Центре, обогнув все очереди и скопления народа, я направился туда, куда простой обыватель не ходит. Туда, где документы делают в экспресс-режиме: быстро и дорого. У нужного кабинета на диванчике сидела девушка в бежевом плаще. Не успел я подойти, как дверь распахнулась и Олег выглянул в коридор.

— О, привет, заходи! — сказал он и посмотрел на девушку: — Вы тоже ко мне?

— Да, — ответила та. — Я вам звонила. Кудрявцева.

Голос показался знакомым. Приглядевшись внимательнее, я узнал Маргариту.