Глава 18

Макс

— Алё, гараж!

— Что? — Я даже вздрогнул, выдернутый Олегом из вязкого месива мыслей. Точнее, обрывков мыслей, потому что ни одну не смог додумать до конца.

— Ты здесь или где? Я говорю, держи свои формы. Оплата по прейскуранту.

— А… спасибо.

— Харя, ты вообще в порядке?

Кто-то другой за такое обращение получил бы… по харе. Но Олегу разрешалось.

Он не был моим близким другом, как Витька. Мы не встречались по выходным, не пили вместе пиво, не болели за «Зенит» в спортбаре и не делились задушевным. Мы просто когда-то сидели спиной к спине в развалинах, а боевики лупили по нам из «Утеса» (НСВ-12,7 «Утес» — советский 12,7-мм крупнокалиберный пулемет), превращая бетонные блоки в серую удушливую пыль. А потом я тащил ротного на закорках. Его правая голень держалась на сухожилиях и лоскутах кожи. Казалось, запах крови будет преследовать меня до конца жизни.

Ногу Олегу по кусочкам собрали, но со службы списали подчистую. Не оставили протирать штаны в штабе с категорией «ограниченно годен», а выперли на инвалидную пенсию с буквой «Д» («не годен к военной службе») в военнике. Уволились мы одновременно: он по комиссии, а я… совсем по другой причине. После долгого лечения Олег сначала устроился на бумажную работу в райвоенкомат, а потом каким-то ветром его занесло в Единый центр документов. Сейчас он ходил с палочкой, занимал должность одного из директорских замов и работал с вип-клиентами. Официально и… не очень.

— Нет, — отрезал я, отсчитывая купюры, которые Олег отработанным жестом прикрыл синей папкой. Да, он брал с меня деньги, но себе из них не оставлял ни рубля. Потому что я был не просто випом, а супервипом. — Не в порядке. Скажи, ты девушку это хорошо знаешь?

— Эм… какую?

— Которая в коридоре сидит.

— Вообще не знаю. Позвонила по наводке одного моего чела. Срочно паспорт сделать. А что?

— Да ничего. — Я пожал плечами. Якобы равнодушно. — Пересекались как-то. Но она меня, походу, не узнала.

На самом деле узнала. Еще как. Глаза чуть выпали. Вот только встреча эта ее точно не обрадовала. Похоже, ей хотелось забыть меня и все, что было той ночью, как страшный сон. Но вот не получилось.

— Ну так подожди, пока выйдет. Напомни о себе.

— Угу, — буркнул я. — Спасибо, Цап.

— Не за что. Обращайся. Удачи с разводом. Позови эту… которую.

— Заходи, — сказал я, перешагнув через порог.

Маргарита полоснула взглядом и молча просочилась в щель между мною и дверью. А я сел на диван и машинально свернул в трубочку файлик с формами.

Ну и зачем, собственно? Что мне от нее нужно?

Хороший вопрос. Риторический.

Я понятия не имел, что скажу, когда она выйдет. Более того, я не знал даже, хочу ли вообще что-нибудь говорить.

Значит, надо было просто встать и уйти. Но почему-то не вставалось и не уходилось. Вместо это сидел и тупо перечитывал вдоль и поперек форму номер девять.

Справка о регистрации. Харитонов Максим Петрович — собственник. Харитонова Анна Максимовна — дочь…

Наконец дверь открылась. Маргарита увидела меня и словно слегка споткнулась. Вздернула подбородок и пошла по коридору.

— Маргарита!

Остановилась, обернулась через плечо. Я встал, подошел ближе.

— Извини… я не помню, как тебя зовут, — сказала она, глядя куда-то в мировое пространство. — Но я очень тороплюсь.

И пошла дальше, вколачивая каблуки в плитку. Едва не сбиваясь с рыси на галоп — как будто я догонял ее.

Не помнишь, да? Типа, нафига засорять память именами случайных знакомых?

Врешь, Марго, все ты помнишь. Я прекрасно вижу, когда врут. А если не вижу, то жопом чую. Собаку на этом съел. А еще отлично помню, что ты тогда сказала: мол, не трахаешься с мужиками, у которых в машине детское кресло.

Ну я, конечно, мог бы догнать и сказать, что развожусь. И что? Она скажет: «Вау, Макс, это в корне меняет дело, пойдем повторим»?

Глупее не придумаешь.

Дождавшись, когда стук ее каблуков стихнет за поворотом коридора, я снова открыл дверь кабинета.

— Что-то забыл? — удивился Олег.

— Да. Мне нужны ее данные. Маргариты.

— Макс…

— Только отчество, фамилию и дату рождения.

— Послушай…

— Цап!

Я подошел к столу, посмотрел в упор. Мог, конечно, напомнить, что он мой вечный должник, но это было бы мерзко. Я бы до такого никогда не опустился.

— Ладно, — сдался он. Оторвал от кубарика розовый стикер, что-то быстро написал и протянул мне. — Держи. Но я этого не делал.

— Разумеется, — кивнул я. — Гран мерси.

«Кудрявцева Маргарита Павловна, 25.05.97», — прочитал я, выйдя в коридор.

Значит, ей двадцать девять. Я думал, меньше.

Ну что… Этого было достаточно, чтобы узнать всё. Вот только зачем оно мне — это «всё»? Узнаю, допустим, и что дальше? Играть в сталкера?

Да твою же мать! У меня суд на носу. Я должен в лепеху разбиться, но забрать Нюту. Какие игры, какие бабы? Ни сейчас, ни в ближайшей перспективе.

Разорвав стикер, я выкинул клочки в урну и вышел на улицу. Сел в машину, завел двигатель, полюбовался, как дворники флегматично смахивают со стекла дождевые капли.

Кудрявцева Маргарита Павловна. Двадцать пятого мая девяносто седьмого года.

Башку тоже изволите выбросить, Максим Петрович?

Вернувшись домой, я позвонил Моне и сказал, что у адвоката был, иск — завтра.

— А, ну значит, не пожар, — ответила она. — Соберемся спокойно и к вечеру приедем. Твоя не объявлялась?

— На удивление — нет.

— Вот уж точно, на удивление. Не волнуйся, если придет, то так же скоренько и уйдет.

Насчет этого я не сомневался. Моня была дамой богатырского сложения, в молодости занималась толканием ядра и до сих пор, в свои пятьдесят восемь, делала по утрам зарядку с гантелями и грифом от штанги. Хрупкую миниатюрную Нику она элементарно спустила бы с лестницы. Вот только мне совсем не хотелось бы, чтобы это видела Нюта.