Глава 34

Макс

Кофемашина выплюнула на дно чашки несколько капель черной жижи.

Ристретто, говоришь, сучка? Давай еще.

Четыре порции в одну посуду. Квадристретто. Бомба. Самое то, чтобы прочистить мозги. Хотя бы немного. Вернуть ту необходимую ясную злость, которой сейчас как раз не хватало. Не коньяк же глушить, чтобы затуманило еще сильнее.

Вышел на веранду, сел на качели, выпил эту ядерную бурду в два глотка. Немного пробило.

Итак, первое впечатление о реальной Марго, непридуманной, вышло односложным. Точнее, однословным.

Ебанутая.

Если более распространенно — то ебанутая во всю голову.

Грубо? Возможно. Но зато верно.

— Максим, ты в порядке?

Моня выглянула из кухни, остановилась на пороге. Ну да, я же не предупредил, что задержусь. Как-то все спонтанно получилось. Когда Марго вышла с работы, я уже ни о чем больше не думал. А когда приехал домой, там было темно и тихо, все спали. Даже Пушка — хорош сторож, самого вынесут, а он и не проснется. Прокрался на кухню, чтобы никого не разбудить, но, видимо, недостаточно тихо.

— Да, Монь, все нормально. Извини, что не позвонил, закрутился по работе. Как Нютка?

— Капризничала немножко. Вынь да положь ей папу. А так все в порядке. Слушай, Макс, опека уже приходила, может, мы в Сестрорецк поедем? Чего в городе сидеть? Погоду хорошую обещали. Будешь к нам приезжать. А если твоя мадам туда сунется… ну ты понял, да?

Наверно, так и правда было бы лучше. И от Ники, которая запросто могла заявиться снова, подальше. А если вдруг опека придет еще раз, можно сказать, что ребенок на даче, дышит свежим воздухом, ест фрукты и овощи.

Но главное — я не хотел выплескивать на Нюту тот бардак, который прописался у меня в голове. Очень так конкретно прописался.

— Хорошо, поезжайте. Я утром с ней попрощаюсь, а вы потихоньку соберетесь.

— Ну ладно, спокойной ночи.

Она ушла, и я вытряхнул на язык последние горькие капли.

Может, еще? Эспрессо? Да нет, не стоит, и так не усну.

Итак, господа, что мы имеем? Собственный мозг не в счет, его я уже отымел всеми извращенными способами со всех сторон

Мне, походу, самому тогда молния в башку стукнула, если все показалось магически-мистическим, а Марго — глотком свежего воздуха, чем-то особенным и настоящим.

Слушайте, нормальная баба вообще попрется вот так одна ночью по шоссе, да еще в грозу? Сядет в машину к незнакомому мужику — то есть на член к этому самому мужику?

Означенный фрагмент организма мгновенно встрепенулся и проголосовал стоя за то, что на это способна только абсолютно ебанутая — во всех смыслах! — баба. И что он не отказался бы детально изучить ее… изнутри. Вдумчиво и подробно, а не актом спонтанной истерики. Кстати, а не он ли подбил меня на то, чтобы поцеловать ее на прощание и спросить: «Позвоню?»

Как школьник озабоченный, твою мать!

И что она там промычала в ответ? То ли да, то ли нет.

Да, я ее хотел. Чистой воды физика. Долгое стерильное воздержание. Больше ничего. Или я пытался себя в этом убедить?

Я чувствовал, что контроль стремительно покинул чат. Для меня это было самым худшим — потеря самообладания. Утраченный контроль над обстоятельствами — еще полбеды, его можно вернуть. А вот когда перестаешь контролировать себя, свои чувства и желания — это уже полный капец, товарищи. Омерзительное ощущение беспомощности.

Поставив чашку на столик, я встал и подошел к ограждению. Веранда выходила на северо-запад, и там, над невидимым отсюда заливом, светилась неоново-розовая полоса. Как шрам, оставленный солнцем на коже белой ночи.

Нужно было разложить все по полочкам — только так я мог выбраться из этого раздрая. Сухо проанализировать и подбить резюме.

Развод, суд — тут все было предельно жестко и четко. Ника сама себя закопала. Как сказал Сташевский, совершила юридическое самоубийство. Дело можно было считать выигранным. Конечно, возможность какой-нибудь внезапной жопы никто не отменял, но выбило меня сейчас совсем другое.

Марго…

Похоже, я капитально облажался — вот это и бесило. В ее глазах? Не исключено. Но в первую очередь в своих. Ее искренность и настоящесть, которые заставили меня встретиться с ней, оказались пшиком.

Тебе показалось, Харитонов. Самая обыкновенная пустышка. Красивая пластмассовая кукла, которая оживилась, лишь когда речь зашла о белках, гликемическом индексе и становой тяге. Да, это оказалось точкой соприкосновения — но с радикально противоположных позиций.

Для меня тренировки были необходимостью, сохранением формы. Война не для слабых, и она не закончилась с уходом на гражданку. Потому что я был из тех, кто всегда на войне. Жесткий контроль над событиями, контроль над мыслями, контроль над телом. В спортзале я сбрасывал напряжение и поддерживал в себе бойца, как физически, так и морально. Дисциплина, пот и мозоли. Способ выжить и остаться мужиком.

А такие, как она, с фитнес-трекерами, спорт-приложениями в айфоне и прочей херней, впахивают в зале ради культа идеального тела, которое можно продать подороже. Они не тренируются, а оптимизируют показатели своего бренд-проекта. Цифрового проекта — потому что под руководством нейросети, которая контролирует каждый шаг, считает калории и составляет комплексы упражнений. Все эти ее «фракции белка», «сатиети», «анаболические окна» для меня были олицетворением рафинированной глупости и никчемности офисной плесени, помешанной на модных ЗОЖных штучках.

Так что… успокойся, Харитонов, система не взломана. Просто ошибка интерфейса. Даже если вы встретитесь снова и ты трахнешь ее разок-другой, все равно ничего годного из этого не выйдет. И слава богу. Перекрестись и забудь.

Будем считать, что на мой вопрос она ответила «нет». Всем спасибо, все свободны. Спокойной ночи, Питер.