Глава 47

Марго

Ну все втихаря порнушку смотрят, часто или время от времени, хотя никто не признается. И у каждого свой кинк — то, что заводит сильнее всего. Как на экране, так и в реальности. И вот это как раз было моим самым убойным кинком — то, как он подошел сзади, прижался членом в боевой стойке и лапы в волосы запустил. Просто киллер-фича.

Чертов Макс, ты знал?! Или считал каким-то своим внутренним радаром?

Меня и до этого уже раскочегарило так, что хоть прикуривай, но когда он начал перебирать пряди, поглаживая уши и шею, последние ошметки цивилизации покинули чат. Остался только чистой воды секс, ядерный концентрат. Как той ночью — когда исчезло все вокруг, а мир сжался до точки соединения гениталий. Той самой точки, которая взрывается и сжигает на хер всю вселенную. И, как выяснилось, это была вовсе не разовая акция под действием адского кортизола. То, что можно повторить, это уже, однако, тенденция.

Под оболочкой утонченно-рафинированной Марго, оказывается, жила вот такая вот озабоченная сучка, только и ждущая, как бы распахнуть ноги шире плеч. Не перед первым встречным, а конкретно перед вот этим — хотя и тоже встречным. Прямо здесь и сейчас. Она мне нравилась, но немного пугала. Теряешься, когда обнаруживаешь в себе что-то незнакомое, неожиданное.

Дэйв Гаан из колонки добавил вайба — мрачно, тягуче, порочно, с абсолютным темным магнетизмом секса. И смысл песни бил в ту же самую сакральную точку: о поиске своего королевства, о стенах, которые мы строим вокруг себя, и про неодолимую тягу друг к другу (имеется в виду песня «Kingdom» Дэйва Гаана).

Развернувшись к нему, я совершенно бесстыже скулила, переминалась с ноги на ногу и тянулась навстречу. Оказывается, я и целоваться-то толком не умела. Казалось бы, в чем тут сложность, это первый поцелуй неуклюжий, а уже со второго умеют все.

Да, щас! Почувствуй себя приготовишкой!

И дело даже не в том, что мне отгрузили в качестве квартальной премии эробога. Просто мы как-то совпали. Тютелька в тютельку. Оказывается, так бывает — когда не надо подстраиваться, с чем-то мириться и надеяться, что со временем письки притрутся и станет лучше. Когда вилка идеально подходит к розетке.

Мысленная картинка, иллюстрирующая, как его вилка войдет в мою розетку, добавила возбуждению и желанию еще с десяток пунктов. Или сотню? Парадокс был в том, что этот первый раз был не первым. Скорее, другим первым. Я знала, как все будет. Не алгоритм и не результат, а электричество, энергетику — грозовую! — процесса. Сейчас я даже не вспомнила, как это было, а погрузилось в нее с головой.

Потому что Макс сам по себе был грозой. Чем-то опасным, как стихия, но инфернально притягательным.

— Ритка…

Надо же, сколько эротики может быть в моем имени! Так низко, с хрипотцой, отзываясь эхом внутри, как басы «Королевства». Заставляя прижаться еще крепче, втереться животом в член — в медовом предвкушении.

Одна пуговица блузки, другая — синхронно с расстегнутыми пуговицами его рубашки. Перекрестное опыление, как-то так? Лифчик сполз, как кожура с абхазского мандарина, соски жадно потянулись к его пальцам — еще, еще!

Это я так заскулила? Нет, Жак.

Ну ёшкин кот, то есть пес! Я имею право на личную жизнь? Чтобы не спрашивать разрешения у собаки?

Потащив Макса за полу рубашки в комнату, я захлопнув дверь у Жака перед носом. Пробуксовка по плитке когтями означала, что он тут же утешился, забравшись на запретный диван. Ну и ладно, все при деле.

— Красиво! — оценил Макс, когда я осталась в кружевных бразильянках и спущенном на живот лифчике. Чем заработал себе еще одну звездочку в табель.

Ну правда, ты выбираешь белье так, словно от этого зависят жизнь и смерть, а они стаскивают его, даже не посмотрев. Хотя сама я тоже стянула с него боксеры не глядя. Но это другое, да! Было бы там на что любоваться, главное — что под ними. А вот там как раз было на что посмотреть. Тактильно я это знала, но визуал дополнил картину.

— И это тоже… красиво…

Я провела пальцем по всей длине, до головки, а потом, глядя снизу вверх из-под ресниц, самым кончиком языка, по венам, как по рекам на географической карте. Мягко, вкрадчиво — просто дразнилка. Его зрачки расширились, губы дрогнули.

Макс, неужели я тебя шокировала? Да ладно!

Но если и шокировала, то в хорошем смысле, потому что в его улыбке отчетливо читался азарт гончей, почуявшей кровь. Ну тогда… доброй охоты нам с тобой! (неточная цитата из «Книги джунглей» Р. Киплинга)

Он подхватил меня под спину и колени и сгрузил на кровать, а я зацепила его за шею ступнями, подтягивая к себе.

— Фитнес? — усмехнулся он, наклонившись и проложив пунктир коротких поцелуев от шеи к животу.

— Угу, — мурлыкнула я, раскинув ноги шире. — Кардио и стретчинг.

И это были последние внятные слова. Дальше весь саунд четко соответствовал действиям. Бедный Жак, он и раньше пережидал эротику на кухне, но такого ему слышать точно не приходилось. Соседям тоже. Томагавк Максу в штаны подвесили не только для красоты, обращался он с ним мастерски. Как у него это получалось? Плавно разогнав темп и ритм, довести почти до оргазма, а потом притормозить и начать сначала.

На третий заход меня било крупной дрожью и выкручивало, как белье в центрифуге, а стоны срывались на визг.

— Не могу больше! — хныкнула жалобно, и Макс, приподняв под попу, вбился так крепко и плотно, что потемнело в глазах.

И тут же темнота разлетелась ядерным взрывом, разметавшим вселенную на атомы.

Потом я лежала поперек кровати, положив голову ему на грудь, и поглядывала из-под прикрытых век, как его пальцы лениво рисуют треугольник внизу моего живота. Словно намекая, что сиквел не за горами. Вселенная по-прежнему пребывала где-то за периметром. Но, кажется, ей это не понравилось.

Обиженная игнором, она напомнила о себе — телефонным звонком.