Глава 63

Марго

Когда я закончила, повисла тишина. Такая… обалдело-недоумевающая. Недоумевали больше наши, потому что озвученное мною заметно отличалось от окончательного варианта. А представитель заказчика пытался переварить. Или, может, вообразить, как будет выглядеть реализация замысла в рекламных роликах и на билбордах.

— Маргарита Павловна… — сказал он наконец, и я поняла, что Маргарита Павловна вместе с ботом-директором конкретно облажались.

Ну что делать, не умеют боты в эмоции. И оценить их верно тоже не умеют. Директор решил, что получился роскошный контраст между жопой и всеобщим процветанием, а для человеческих людей это…

— A bit too much (многовато, немного слишком — англ.)?

— Да, пожалуй.

На самом деле too much было совсем не а bit. Перебор реальный, а вовсе не капельку. То, что режет глаз и включает внутренний протест. Просто вчера я была слишком взвинченной, чтобы это понять.

— Может, тогда посмотрим предыдущий вариант?

Файл был у меня на той же флешке, и я включила слайды. Однако второй заход стал еще большим провалищем. Это был добротный концепт, вполне в общем тренде, со своими цепляющими фишечками. Он наверняка сыграл бы, даже, может, без правок. Но сейчас, по контрасту, выглядел слишком вялым. Я своим психом убила труды всего отдела.

А ведь подозревала, что чувства мешают работе!

К счастью, из банка пришли адекватные ребята, не истерички. Дали нам неделю. Это означало, что нужно бросать все и начинать с нуля, никакие переделки не прокатят. А в голове — ни одной идеи.

Вернувшись к себе, я закрылась, завалилась на диванчик и всласть поплакала. Сплеснула досаду и села за комп. Жак даже не пришел утешать — чувствовал, что лучше не надо. Только поглядывал искоса с лежанки.

Помыкавшись час, я поняла, что номер дохлый. Обычно я скидывала команде общие направления, а сейчас давать было нечего. Значит, придется собирать всех в кучу и рожать идеи вручную. Задница в том, что мы это уже делали. И кое-кто все испортил. Не будем показывать пальцем, хотя это был слоненок (неточная фраза из мультфильма «38 попугаев» 1976).

Завтра, все завтра. Потому что сегодня я уже ни на что не годна.

Спасибо, Харитонов?

Да нет, винить его было бы глупо. Он такой, какой есть. И я тоже — такая, какая есть. Можно что-то подкорректировать в себе, но не переделать. Взрослые люди не меняются, они приспосабливаются к обстоятельствам, к другим людям. Если хотят, конечно. Принудительно менять себя — это как ломать неправильно сросшуюся кость. Будет больно и, возможно, получится еще хуже.

На выходе меня поймал Кирилл.

— Ну, мать, ты дала дрозда, — сказал он мрачно. — Мы уже подводки начали делать под проект, а теперь все снова-здорова.

— А схули было торопиться-то? — огрызнулась я. — Вас кто-то просил? Или что, не было никогда такого, что питч пролетал фанерой над Парижем? Прямо как голый на…

Уточнить, куда именно торопится голый, если не в баню, я не успела: вклинился гудок. Вздрогнула и увидела Танк Макса. Ну надо же, слона-то я и не приметил.

— Извини, Кир, меня ждут.

Он покрутил башкой, засек Макса, выбравшегося из джипа с букетом наперевес, и оперативно испарился. А я стояла, дура дурой, и не знала, как себя вести.

— Рита, прости, я осёл, — сказал он.

Я не ждала, конечно, что Макс приползет на брюхе, подметая асфальт хвостом. Наоборот, этим он сильно уронил бы себя в моих глазах. Но это «осел» прозвучало как-то слишком уж буднично. Протокольно. Поэтому я не стала отрицать.

Да, есть такая буква в этом слове, Максим Петрович. И вообще… у меня был трудный день, осторожно, могу кусаться. Но он, походу, понял это так, что я собираюсь отправить его в южном направлении, и не дал договорить. Сказал, что у него день тоже был полная задница, надо с этим что-то сделать.

Ну да… хороший секс не помешал бы, конечно, но в таком настроении трахаться опасно. Не влезай — убьет. В буквальном смысле. Поэтому предложила просто пройтись, благо утром добрались с Жаком пешком.

Шли и молчали, пока меня не прорвало. Как нарыв лопнул, разбрызгивая кровь и гной. Тем, что уже сказала маме: что придумала себе одного Макса, а он оказался совсем другим. И так вдруг сразу стало легко — как будто ушло все темное. Особенно, когда поняла, что он тоже понял.

Легко — мне хотелось одновременно смеяться и плакать. Идти на цыпочках по поребрику. Смотреть на опаловое небо, разгадывая его переливы как головоломку. Держать его за руку. Ловить взгляд — предельно серьезный, но с пляшущими чертями.

Мне как будто навязали лотерейку в магазине. И не хотела, но взяла зачем-то. Ну а раз взяла, надо посмотреть, что там. Трешь монеткой и злишься, что все пальцы в грязи от защитного слоя. А под ним…

А под ним внезапно оказался мой мужчина. Я сначала влюбилась и только потом это осознала. Что нашла того, кто нужен именно мне. Хотя и не искала совсем. Да еще и сопротивлялась, упираясь всеми лапами.

— Макс, — спросила, поглядывая искоса, совсем как Жак, — как ты думаешь, у нас… получится?

— А ты этого хочешь?

— Ну не хотела бы, не спрашивала, наверно.

— Значит, получится.

Он сказал это с такой уверенностью, что я вдруг тоже поверила. Если захотим оба — получится. Хотя просто точно не будет. Но когда у меня что-то в жизни было просто? Все выгрызала зубами, добивалась через не могу.

Жак посмотрел на нас и вздохнул.

Извини, Кусто, но тебе придется подвинуться.