Глава 18. Решение

В карете мы с отцом сели рядом, а напротив – моя горничная, что давала показания на суде. Мирелта за всю дорогу ни слова не проронила, только перебирала воланы своей юбки, почтительно опустив глаза. Но когда мы поднялись, чтобы выйти возле дома, она на мгновение взглянула на меня, и сразу стало ясно: она и осуждает, и восхищается моим поведением.

«Учудила молодая госпожа, ничего не скажешь!» – читалось в ее взгляде.

Интересно, а как бы она поступила на моем месте? С этой мыслью я поднялась по ступеням дома следом за молчаливым отцом.

Дома нас встретила мама. Она выглядела уставшей и расстроенной, всем видом являя живой упрек. Ничего не говоря, она с поджатыми губами посмотрела мимо меня и прошла в гостиную. Отец пошел за ней. Закрыв дверь, родители принялись что-то обсуждать, а я села на кухне вместе со слугами, только чтобы не быть в одиночестве. Выдержать тишину мне сейчас было не по силам.

Служанки болтали, делились сплетнями, Мирелта налила мне крепкого чаю со сливками, и понемногу весь кошмар последних дней перестал давить так безысходно. Нужно подать апелляцию и вызволить Илвота. Нужно как-то восстановить доброе имя Бри… Нужно обязательно! Я придумаю, как это сделать, но сейчас я слишком растеряна и расстроена происходящим…

Никто даже словом не обмолвился о произошедшем, но и без того было понятно – они с удовольствием обсудят и перемоют всем косточки, как только я уйду с кухни. Говорили о соседях, о ценах на фрукты и прочих мелочах, не имеющих значения для меня, но важных для остальных.

- …А я ему и говорю: если такую мелкую кислую магонию ты продаешь по две монеты за лукошко, то уж хотя бы не обвешивай! Я ведь проверяю на хозяйских весах, когда возвращаюсь с рынка! – рассказывала кухарка. – Вы бы видели, как у него морда покраснела!

- Прямо так и сказала?! – восхищенно переспросила одна из молоденьких горничных. – А он что?..

- Да ничего. Разозлился, но пару горстей в лукошко добавил. Он же знает, у кого я работаю, не хочет ссориться, - с ноткой самодовольства ответила кухарка.

Мирелта едва заметно указала ей на меня глазами, мол, лишнего о хозяевах не сболтни, но кухарка отмахнулась:

- Да все знают, что с господами Брирге лучше не связываться, себе дороже выйдет!

- А если связаться, что будет? – спросила я.

Осекшись, кухарка поразмышляла немного, а потом выдала откровенным тоном:

- Ваша папенька человек упрямый да настойчивый. Все сделает, как ему надо, и никого не спросит. У таких людей хорошо работать, все по-честному – и жалованье, и порядок в доме. Вот только ссориться с ними упасите все боги! В пыль сотрут и не спросят, как звали…

Мирелта сделала предостерегающий жест, но я тоже отмахнулась:

- Да пусть уж говорит! Интересно знать, в какой семье я, оказывается, выросла…

- А вы, молодая госпожа, такая же упрямая, как ваш папенька, – рассмеялась Мирелта.

- Это ты после недавних событий так решила?

- Ха! А то я вас в детстве не видела! Если какая игрушка понадобилась – умри, но достань! Встанет, руки в бока упрет и давать топать… – Мирелта изобразила это так живо, что остальные слуги рассмеялись.

Мирелта была старше меня на десяток лет и работала в нашем доме с самой юности. И вот я наконец-то доросла до того, что даже она видит разницу между упрямым ребенком, которым я была, и мной нынешней, иначе не обсуждала бы так легко прежние мои выходки.

«А это может пригодиться…» – подумала я, хотя еще слабо представляла, как сделать свою горничную надежным союзником – ведь жалованье ей платил мой отец, и только он мог требовать предельной честности.

После слов Мирелты слуги немного расслабились и перестали разговаривать с оглядкой на меня. Беседа потекла по привычной колее, они уже не обращали внимания на нового слушателя, а я пыталась тем временем взглянуть на свои проблемы иначе и найти хоть какие-то возможности все решить.

Поздно вечером отец заглянул на кухню:

- Леа, к тебе гость. Но только на пять минут! И учти, я тут рядом, так что давай без твоих фокусов.

Ничего не понимая, я вышла в гостиную. Там меня ждал Брилеус!

- Как ты?! – я бросилась к нему. – Прости меня, Бри!

- Да все будет в порядке, не переживай, - Бри обнял меня. – Пусть я и не из самых богатых людей в Имоледо, все же кое-какие связи тоже имею. Дядя позаботился, хоть и ругался, и грозил, что больше никогда не будет помогать, если еще так отличусь.

- И что с тобой будет?

- Ничего особенного. Просто оштрафуют – будут удерживать приличную сумму с жалованья весь год. Никто меня увольнять не собирается. Хотя этот гад Беруф и настаивал.

- Какую сумму с тебя вычтут?

- Неважно. Кстати, я внес залог за Илвота, и его выпустили на сутки.

- Разве можно вносить за осужденных на такой срок?

- Можно, если вносит сотрудник министерства. Конечно, через сутки и след его простынет. Сейчас он удирает подальше со своими циркачами.

- Ты больше не увидишь этих денег…

- Знаю. Но он не заслуживает такого сурового наказания.

- Бри, мне так жаль, что я втянула тебя во все это! Клянусь, я все отдам. С каждой зарплаты буду отдавать…

- Успокойся, у меня в министерстве неплохое жалованье. Голодать точно не буду. А если и буду – мне полезно, - Бри хлопнул себя по животу.

- Мне так стыдно, - слезы навернулись на глаза сами собой. – Ты рисковал не только деньгами, но и карьерой, и репутацией…

- Знаешь, Леа… – Бри усмехнулся. – Есть в тебе что-то, заставляющее бежать и спасать тебя по первому зову. Уверен, ты и в Асхаине не пропадешь. Все будет хорошо! Удачи!

Обняв на прощание моего лучшего друга, я вернулась в комнату, где уже все было готово к отъезду.

Все обошлось. Можно выдохнуть. Никто почти не пострадал, а деньги я Брилеусу возмещу. В конце концов, как говорит отец, это всего лишь деньги.

И стоило чувству вины поутихнуть, как я ощутила досаду. Хватит мне уже валить с больной головы на здоровую! Больше ни у кого не попрошу помощи! Решу свои проблемы сама, не втягивая друзей.

Пора взрослеть. И если я действительно такая же упрямая, как мой отец – посмотрим, кто победит в этом противостоянии!