Глава 37. Переписка

Всю следующую неделю я приходила в себя. Мне пришлось выслушать град маминых упрёков, угрозы запереть меня до конца пребывания в Сорде, а также массу поучительных историй, начинавшихся приблизительно одинаково, со слов: «Одна девушка вот так же точно, как ты, поехала…» - а далее история принимала непредсказуемый оборот с трагическим финалом.

Даже отцу к концу недели надоели мамины причитания, и он довольно жёстко заметил, что негоже выслушивать упрёки о безрассудности от человека, что прыгал с крыши одного дома в открытое окно другого. Мама после этого осеклась, покраснела и перестала меня доводить. Но когда я попросила объяснить, что же такое отец имел в виду, он вместе с мамой молча вышел из комнаты.

За всю неделю меня навестил только Глеон, да и то на минутку – Нилли постоянно ходила на какие-то новые курсы к очередному мастеру. Передав мне корзинку с местными переспелыми фруктами, сочащимися сладостью, Глеон присел на пуфик:

- Как настроение? - он, хоть и старался не подавать вида, был явно раздосадован произошедшим.

- Всё хорошо, я почти как новенькая. А ещё Нилли обещала мне ко всем местам зёрна риса поприклеивать, - отшутилась я.

- Да, тогда точно сразу поправишься! – засмеялся Глеон. – До чего она любит всю эту ерунду! Слушай, а давай, пока ты не можешь с нами выезжать, будем переписываться?

- Давай, хоть какое-то развлечение…

- Мне нравится переписываться, а сейчас особо не с кем. Можно представлять, что мы с тобой разведчики, пытаться читать не просто как письмо, а как зашифрованное послание…

- Ну ты напридумывал! Ладно, попробую!

- Вот и хорошо, - Глеон обрадованно поднялся и вышел, на пороге ещё раз ободряюще кивнув.

Не прошло и часа, как в нашу дверь постучали, и вскоре Мирелта принесла мне письмо, где уже знакомым мелким почерком Глеон расписывал, как у него дома жарко, и как ему понравилась прохлада в моей комнате.

Приторные фрукты уже привлекли мух. Послав Мирелту ещё раз всё перемыть, я погрузилась в сочинение ответа на письмо Глеона. Переписка началась, как обычный светский разговор о погоде, но отвечать очевидным замечанием на очевидное же мне показалось скучным. Но сколько я ни пыталась написать пооригинальнее, скудость полученной информации не позволяла ответить как-то забавно или хотя бы со смыслом.

В Хальторне я бы ни на мгновение на ввязалась в такое бессмысленное занятие. Но сейчас жара, скука и непрекращающаяся головная боль требовали немедленно отвлечься. Может, Глеон проверяет, насколько удар сказался на моих умственных способностях, поэтому начал с простого? Ладно, сейчас напишу…

«Привет! Хоть у нас прохладно дома, зато мне жарковато после того купания. Поэтому не завидуй – возможно, ты в лучшем положении!»

Отправив письмо, я выбрала из перемытых фруктов большой инжир и вгрызлась в него так, что даже сок потёк по подбородку. Никогда я не любила инжир, но сейчас он показался мне очень вкусным. По-видимому, для полноты вкуса фрукты нужно есть именно там, где они выросли. Сладкий сок, рыхлая мякоть, плотная кожура – всё как нельзя больше соответствовало моему настроению, бессовестной жаре, пытавшейся влезть через узкое оконце, и крикам на улице.

А что, собственно, там так раскричались?

Выглянув, я увидела, что один из тех двоих охранников, что повсюду сопровождали меня, стоит у двери, а перед ним, спешившись, стоит Тальгир. Он был одет уже не в красно-бурую накидку, а более дорогой по виду балахон из светлой плотной ткани. Эта ткань казалась воплощением гариги в полдень: зелёные острые зигзаги и жёлтые пятна, точно цветы на колючках.

Увидь я эту одежду при других обстоятельствах, да хоть на Глеоне, я бы сравнила ее с нижней юбкой сельской учительницы. Но почему-то на Тальгире эта ткань смотрелась невероятно мужественно, возможно, из-за меча, висевшего на поясе.

Охранник, размахивая руками, что-то доказывал Тальгиру, а тот спокойно смотрел, сквозь зубы отпуская короткие замечания. Наконец, охранник махнул рукой и вернулся в дом, а Тальгир вскочил в седло и исчез за углом, чуть не сшибив моего посыльного, уже возвращавшегося с ответом.

Пока мне несли письмо, я расслышала, как отец кого-то недовольно отчитывает. Вскоре Мирелта появилась в дверях с загадочным видом:

- А кое-кто увольняется…

- Что такое?

- Охранники уходят, а вместо них будет этот красавчик, что вас с пробитой головой привёз.

- Ты подслушивала? – попыталась я смутить горничную.

- Ой, больно надо! Папенька ваш так рявкнул, что сложно было не услышать. Не знаю, что там произошло, но эти охламоны дружно попросили их отпустить, а вместо них уже и новый готов. Но что-то господин Брирге не в восторге. Пойду, разузнаю… - не смущаясь, что проговорилась о намерениях опять подслушивать, Мирелта положила письмо на туалетный столик и преспокойно удалилась.