Глава десятая. Триг… С незапамятных времен…

Глава десятая. Триг… С незапамятных времен…

Отлично! Мне все равно, куда ее отдают! Эта девчонка мотает мне нервы так, что не будь она принцессой, я бы убил ее. Красивая, капризная, упрямая, хитрая и подлая…

“Прямо как ты!”, - шепнуло что-то, что мне ужасно не понравилось. О, нет! Как я мог сравнить себя с какой-то соплячкой- притворщицей?

“Да, но она сегодня сумела вывести тебя настолько, что ты ее чуть не грохнул!”, - пронеслась мысль. - “А это не каждому удается, Аластар!”.

— Я боюсь, что спасая ее от одной смерти, обрекаю ее на другую, - рассуждал вслух Альрех.

И зачем было меня звать? Просто поговорить сам с собой он мог перед зеркалом.

— Это был вопрос, Триг, - заметил Альрех, глядя на меня с надеждой.

— О чем вы, ваше величество? – после долгой паузы поинтересовался я, хотя , кажется, понял положение дел. После родов все императрицы Ааронрийской империи скоропостижно погибали.

С легкой руки одной старой ведьмы, Агаты. Вернее, нимфы… Но это уже не столь важно. И меня абсолютно не волновала судьба Сладули.

При слове “Сладуля”, я поежился. “Ты начинаешь ее бояться…” - ехидно заметило что-то внутри меня.

— Род Тригов служит нашей династии уже очень долго, — озвучил очевидное его величество, намекая, что вскоре потребуется вся моя преданность королевской семье. И деньги. Преданность и деньги. Но больше деньги.

— С незапамятных времен… - продолжал издалека король.

Я едва заметно усмехнулся. Вся династия Тригов – и есть один я. Всегда забавляло это. Ни один из королей великой династии Готье так и не заподозрил подмены.

Конечно, невозможно поверить, что во дворце живет и помогает бессмертный эльф — мастер перевоплощений.

Я вспомнил свой замок и кучу похожих портретов. У кого-то нос длиннее, у кого-то глаза другого цвета. Я свято блюду фамильное сходство.

Как только прежний дипломат отходит от дел, его тут же заменяет внезапно выросший вдали от всех и очень осведомленный сын. Только короли что-то быстро меняются. Эх…

— И, скорее всего, на мне династия Готье и оборвется, — король закрыл глаза, стараясь принять неизбежное. Голос его казался обреченным.

— Но позвольте, — удивленно начал я, а король встрепенулся. В потухшем взгляде загорелась надежда.