59

— Где ты её взял? — ошарашенно уставилась она в экран.

— В каком смысле, где? — Арт забрал телефон.

— В самом прямом. Это моя запись. Моя личная запись. Я её сделала. Стоя у бездыханного тела своего брата, я пыталась дозвониться родителям, когда его увидела. Мужчину в пальто и шляпе, что говорил с кем-то по телефону и потрясённо повторял: «Я их убил. Леонор, это я их убил». Я тогда не знала, кто он. И кому звонит. Просто нажала на кнопку записи.

— Леонор — моя мать, — сказал Арт. — Элеонора Керн. А запись мне продала юрист редакции, в которой ты работала, насколько я понял, мелким помощником.

— Вот сука! — выдохнула она. — Я хотела написать статью, но мне, конечно, запретили. Не знаю, правда, почему.

— Потому что журнал «Город» принадлежит мэру, Вероника Астахова. Странно, что тебя туда вообще взяли, с твоим-то судебным запретом.

Керн не спрашивал у мэра про Нику, ему и без того было что с ним обсудить. Но он нашёл в сети даже запись, как красиво она съездила ему по морде. Не просто дала пощёчину, а по-мужски врезала кулаком, жёстко и коротко.

Вместо тысячи слов. Одна хрупкая девочка сделала то, чего не нашёл в себе смелости сделать ни один мужик.

Керн подумал, что отчасти был здесь ещё и поэтому — она его восхищала.

— Но… — она хлопала глазами. — Как мэру?

— Очень просто, его фамилия не обязательно должна фигурировать на видном месте, но, поверь мне на слово — издательский дом, в котором выходит «Город», принадлежит мэру.

— Сука! — она обречённо выдохнула. — Ну теперь понятно.

— Что именно?

— Почему меня взяли и почему не выпустили статью. Подписали со мной договор, где указано, что право на все собранные материалы принадлежит редакции, а потом выпнули. Нужно ещё пояснять?

— Нет, всё предельно ясно, — пожал плечами Арт. — Тебя отымели.

Она глянула на него зло. Он едва заметно улыбнулся.

— Господи, какая же я дура, — выдохнула она.

— И будешь ещё большей дурой, если решила вернуться к бывшему, — Арт подошёл к двери. — Обычно это не в моих правилах — давать советы, но тебе дам. Он тебя трахнет и окончательно съебётся. А ты будешь не просто дурой, а самой распоследней, если развесишь уши для этой клюквы: давай начнём сначала, я без тебя не могу, понял, что люблю и прочей хуйни, — скривился он. — Скажу тебе по секрету, это обыкновенный недотрах. Если ваши отношения оборвались внезапно, у мужика остаётся ощущение, что он тебя недотрахал. Очень неприятное ощущение, эдакий незакрытый гештальт. И всё, что твой бывший делает сейчас — всего лишь для того, чтобы его закрыть. Он поставит галочку и свалит за горизонт. А ты, поверив в его вновь вспыхнувшие чувства, останешься зализывать очередные раны.

— Ты сегодня поразительно многословен, — усмехнулась она.

— Да, непростительно, — хмыкнул Арт. — Считай это моим подарком на прощание.

— О, ты так щедр, — конечно, смутить девчонку, что ныряла за братом среди обломков в остывающей, залитой кровью воде бассейна и дала по морде мэру, было не так просто. За это она Керну и нравилась. — А я думала, будешь просить мой номер.

— А ты не дашь? — взялся он за ручку.

— Пф-ф, — фыркнула она. — Конечно, нет, Керн. Зачем? Ещё будешь писать мне ночами. Надоедать. Ныть, что тебе без меня плохо. А я, знаешь, только новую жизнь начала.