Глава 8

Фил

Он сидел в своём кабинете и уже сотый раз смотрел на фотографию девушки с голубыми глазами. Не один раз прочитал биографию Морозовой и ничего примечательного не нашёл. Да, хорошо она насолила Звягинцеву, тот даже оперов около её дома поставил, чтобы пасли. Совсем мент рехнулся. А девчонка-то порядочная, из нормальной семьи. Родители, правда, умерли, и она осталась с братом. Живут небогато.

В клубе ещё никого не было, и пришлось самому идти делать себе кофе. Шёл ни о чём не думая, как в комнате отдыха наткнулся на Леру. Она сидела на диванчике, хрупкая как тростинка, пила из кружки чай и жевала печенье. Их взгляды встретились, и Фил на секунду замер в дверях. В этой девчонке что-то было такое, что напоминало ему прошлое. Смотря на неё, он окунался с головой туда, откуда так быстро бежал. И это пугало.

Сегодня девушка на него реагировала спокойнее, чем вчера. На её ладони Фил заметил повязку, она сказала, что ошпарилась, но это было неправда. Ложь он за версту чуял, но не стал на её слова сильно обращать внимания. Если не хочет, может не говорить, её право.

Выпив кофе и доделав все дела в клубе, он поехал к одному знакомому. Соловьёв Дмитрий Васильевич был полковником и старым знакомым, с которым его нередко сводила судьба. До сегодняшнего дня они с ним были полезными врагами. С Соловьёвым Фил договорился о встрече не на территории его участка, а в обычном ресторане, где ждал его уже десять минут.

– Привет, Влад! – мужчина появился неожиданно, подав ладонь для рукопожатия.

– Вечер добрый, Дмитрий Васильевич.

– Ну, чем обязан? – мужчина обвёл Филатова своим пристальным взглядом и подозвал официанта, заказывая себе выпить и поесть.

– Я к вам по делу.

– По делу, говоришь? Какие дела могут быть у бандита и полицейского? – усмехнулся он. – Прямо как в несмешном анекдоте.

Да уж, Филу и самому эта встреча не особо нравилась. Его мир не любил ту сторону, по которой ходил Соловьёв и похожие на него.

– Меня интересует Звягинцев, – сразу перешёл он к делу.

– Интересно, и чем это майор тебе насолил? – Соловьёв отпил из стакана с водой и стал внимательно слушать.

– Как мне известно, он у вас в подчинении ходит?

– Допустим, что с того?

– Я хочу, чтобы вы со своим подопечным поговорили. Он причиняет вред хорошим людям, не даёт им спокойно жить. Ко мне приходил, угрожал. Беркутову угрожал. Вы поймите, так дела не делаются. Мы его не трогали, а он с наездами к нам приходит. – Фил замолчал.

Они с Соловьёвым с минуту сидели друг напротив друга и молчали. Полковник что-то обдумывал, сверля его нехорошим взглядом.

– Это всё, Филатов?

– Да.

– Хорошо, я поговорю с ним.

– Вот и славно! – Фил встал из-за стола и бросил пару пятитысячных купюр на стол. – Ужин за мой счёт, полковник. Не болейте!

И, развернувшись, он покинул здание ресторана и пошёл к своему внедорожнику. Со Звягинцевым разобрался и теперь можно заняться собой. Филатов гнал по трассе в направлении севера по сорок девятому шоссе. Въезжая в небольшой посёлок, проехал мимо продовольственного магазинчика, детского сада и притормозил у самого крайнего дома, который стоял не так далеко от леса.

Вышел из машины, с заднего сиденья взял пакет с продуктами и прошёл к крыльцу дома. Стоило ему зайти на порог, как его встретил звонкий лай дворняжки.

– О, Филатов! А ты чего припёрся-то? – проговорила девушка, выглядывая из-за настольной лампы, поправляя очки.

– Я тоже тебя рад видеть, Виолетта.

– Не припомню, что звала тебя.

– А я не припомню, что когда-то предупреждал, что приеду.

– Влад, ты невыносим. Ладно, проходи. Ужинать будешь?

– Буду. Я продукты тебе привёз.

– Думаешь, я не могу себе еды купить?

– Не думаю.

Он обвёл взглядом небольшую комнатку, которую освещала только настольная лампа и рухнул на диван. Виолетта – его бывшая жена, которая сбежала от Фила через полгода после свадьбы. Не выдержала той жизни, которой он жил. У него не бывает легко. Вообще, жизнь – штука сложная. Виолетта – бывшая проститутка. Они познакомились в одном борделе. Она отличалась от других шалав, душа в ней была не прогнившая, что ли. Фил выкупил её, отмыл, пригрел, а потом всё как-то закрутилось, и они расписались. Только вот семейная жизнь была недолгой. Она постоянно сидела дома, а он бизнес свой строил, по разборкам ездил и иногда домой приползал весь в крови. Виолетта быстро научилась штопать и помалкивать. Ну а потом как-то раз приехал домой, а её нет. Записку только оставила. Филатов был в бешенстве. Думал, с мужиком свалила от него. Думал, найдет, убьет обоих. А когда нашли, то не сразу понял, что происходит.

Она в деревню от него сбежала. Устроилась там училкой начальных классов. До борделя она в школе преподавала. И вот, сбежав от него, думала, что жизнь начнёт заново, и он её не найдет. Устала она от такой собачьей жизни. Фил её тогда не винил, понимал, что не каждая баба такое выдержит и оставил её в покое. Иногда только приезжает, помогает материально.

– Филатов, ты там уснул, что ли? Ужинать-то идёшь?

– Да.

Встав с дивана, он прошёл в небольшую кухоньку, в которой они вдвоём еле умещались.

– Так ты чего приехал-то?

– Соскучился.

Виолетта засмеялась. Ему всегда нравился её смех, лёгкий и непринуждённый.

– Насмешил, конечно. А если серьёзно? Потрахаться, что ли, захотелось?

– И это тоже. Звягинцева знаешь такого?

– А кто его не знает! Наша точка под ним ходила. Он крышей нашей был. Отвратительный тип. А чего?

– Да так, сцепился с ним вчера. – Виолетта обеспокоенно посмотрела.

– Фил, ты бы не связывался с ним.

– Он сам пришёл. Девчонку одну хотел забрать.

– Какую ещё девчонку?

– Да работает там у меня одна. Не дала она ему. Вот он теперь и охотится за ней.

– Бедная девка! Попала она.

– Ладно, ты расскажи, как сама? Давно у тебя не был.

– Пока ты не приехал, было всё прекрасно. Началась новая учебная четверть, вот я со своими обалдуями и мучаюсь. – Девушка рассмеялась. Сколько он не знал Виолетту, она всегда любила детей. Когда Дашка Беркутова жива была, они постоянно с ней по магазинам детским ходили, выбирали всякие распашонки, и Виолетта часами могла с сыном Беркута сидеть. Дар у неё с детьми общий язык находить.

Фил смотрел на девушку, которая, живя в своей глуши, похорошела и даже помолодела на несколько лет. Её глаза светились счастьем, когда она рассказывала о своей работе. Ей нравилось это затворничество вдали от города. Виолетта – одна из немногих, кому он мог доверять и с кем ему было хорошо. Пусть он и не считал её своим домом, но ему с ней было спокойно.