Глава 12

Пока я переодевалась в новое платье, мысли роились в голове, как пчёлы, потревоженные Винни Пухом. Леран был странным и очень опасным человеком, в гарем к которому я невольно угодила. Более того, он и человеком-то полностью не был. Существовала целая пачка причин, по которым мне срочно нужно было забыть его. Начиная с того, что он хотел сделать меня одной из своих наложниц на веки вечные, и кончая тем, что у него проблемы с самоконтролем.

«Особенно осторожными нужно быть с наррами, у которых поглощение энергии превращается в зависимость», — так написано в книге о расах этого мира. А что происходит, если они теряют контроль?..

Однако, всё это никак не отменяло того факта, что выкинуть его из головы я просто не могла. Но, неужели мне тогда придётся согласиться на участь одной из рабынь? Более того, согласиться с радостью. И умолять его наконец-то заняться с собой сексом, как он и сказал.

Ага, пусть найдёт себе другую влюбленную дурочку! А я — не животное, и вполне смогу контролировать свои желания и восторги. Чай, не обезьянка, чтобы вестись на одну только внешность. А он — не альфа-самец в стае павианов, с самой красивой и розовой попой.

Хорошо, что Леран думает, будто я — девственница. Долго ему придётся ждать, чтоб я пришла сама! Главное — не давать себя целовать…

Вздохнула. Да, это будет не так просто. Но я должна заставить его вернуть меня домой. Домой! Или найти способ сделать это самостоятельно.

С такими мыслями я вышла из своих комнат. Настроение было вполне боевое, я готова к подвигам во имя собственного спасения. Бодро держа нос по ветру, свернула за угол коридора и наткнулась этим самым носом на милсдарыню Эриссу. Фаворитку моего лайета.

«Моего?» — помотала головой, чтобы выкинуть крамольные мысли. Эдак я очень быстро смирюсь с идеей быть одной из наложниц. И уговаривать не придётся.

Внучка сумеречной дриады (или кем она там была?) окинула меня взглядом, полным холодного презрения.

— Может, хватит личико кривить, кисуля? Я тебе не враг, — бросила я, намереваясь дальше не развивать эту тему и спокойно удалиться.

Но очень похоже, что бык-таки увидал свою красную шапочку.

— Любая, кто встанет между мной и лайетом Дайше — враг, — ответила она, скорчив свою красивую смуглую физиономию. И сложила руки на груди.

Я вздохнула.

— Рисочка, — начала я, будто не замечая, как взлетели её тёмные брови, — я тебе официально заявляю: на лайета Дайше я не претендую.

А про себя добавила: «Больше не претендую».

— Так я тебе и поверила, — фыркнула она, но во взгляде проскользнуло любопытство.

Ну и как мне было объяснить этой кумушке, что я гораздо больше хочу вернуться в свой мир, чем становиться одной из её товарок?

Вздохнула.

— Просто поверь мне на слово. У меня есть гораздо более… насущные проблемы.

Эрисса издала какой-то странный звук, который должен был продемонстрировать мне всю степень её недоверия. Но потом внезапно протянула руку, указывая в конец коридора.

— Пойдём, там будет удобнее говорить.

И, гордо развернувшись, каравелла поплыла вперёд, виляя бортами. Скрывая удивление, я последовала за ней.

Оказалось, наложница вела меня в небольшую картинную галерею. Здесь во множестве были изображены великолепные пейзажи, деревья и цветы этого мира. И висело также около десятка картин с юными полуобнаженными девушками. На трёх оказалась сама Эрисса.

Наложница разместилась в кресле под одним из своих портретов и предложила мне диван напротив. По всей видимости, они специально села именно здесь. Чтобы я видела не только её саму, но и её статус, подтверждаемый этим искусством.

— Так чего же ты хочешь, если роль фаворитки тебя не волнует? — спросила она тогда, вперив в меня цепкий взгляд.

— Покинуть гарем, — ответила твёрдо.

— Не верю.

Теперь уже я фыркнула.

— Не знаю, как ты, но мне лично не улыбается участь рабыни, — отвернула голову.

Слова получились едкими. Похоже, я выливала на бедную фаворитку собственные обиды, адресованные совсем другому человеку.

— Может тебя устраивает такое положение, — продолжала я. — Но в моём ми… там, где я родилась, рабства нет. И рабыней я быть не собираюсь.

Тут на губах Эриссы промелькнула тонкая улыбка.

— Ну, каждому своё, — прозвучал её довольный голос.

— Ага, а некоторым и немного чужого. Моя свобода — это то, что принадлежит только мне.

— Лайету Дайше принадлежит всё в этой провинции, — ответила она задумчиво. — А когда-нибудь, возможно, будет принадлежать всё королевство вместе с подданными. Так что твоя свобода — лишь выдуманное качество, которым ты временно обладала.

— Так ты просто хочешь быть любовницей влиятельного человека? Никакой любви? — удивилась я. Прежде мне казалось, что в глазах Эриссы сверкала именно ревность, а не банальная жажда власти.

Наложница бросила на меня острый взгляд. Как ядом плюнула.

— Лайет Дайше — единственный мужчина, которому я была согласна отдаться добровольно. Он — тот, кто достоин моей любви и поклонения. Ты наверняка уже знаешь о его проклятье. Об отравленной магии, поселившейся в его прекрасном теле. Это росток скверны, от которого нельзя избавиться. И этот росток уже давно убил бы любого другого. Но наш господин не так прост. Он не только нашёл способ справляться с токсинами, но и стал величайшим магом. Единственным магом материи во всём мире.

Я слушала очень внимательно. Эрисса говорила завороженно, не сводя с меня восхищенно-пылающих глаз. Да, она определённо обожала Лерана. Но вот любовь ли это была?

— Он подчинил проклятое волшебство, — продолжала она, — научился высасывать материю из разломов, вместо того, чтобы просто запечатывать их, как иные маги. За это его и прозвали отступником. Он пошёл против принятого порядка, против законов и правил. Был ли у него другой выбор — совсем иной вопрос.

— Значит, остальные колдуны не умеют использовать материю ни в каком виде? — уточнила я, опасаясь, что мои догадки верны: кроме Лерана никто не сможет открыть для меня разлом в мой мир.

— Не просто не умеют. Они умрут, едва решат прикоснуться к ней, — с презрение выдохнула девушка. — Только лайет Дайше способен подавить воздействие зелёного яда. Да, для этого ему приходится регулярно получать энергию от своих наложниц. Хвала Солнцу, в нем течёт кровь нарров, и это не проблема.

Она взмахнула рукой, немного нервно отбросив назад упавшую на глаза прядь.

— Не проблема? — удивилась я. — А тебя не беспокоит, что материя в нём отравляет всех вокруг? Тебя, например?

Брови Эриссы непонимающе взлетели.

— Лайет никогда не подвергает нас опасности сверх нормы. Сколько я не упрашивала его, он не бывает со мной чаще двух раз в месяц. Говорит, что большее количество яда пилюля Эвиарда будет неспособна переварить.

Девушка фыркнула.

— Я — на четверть сумеречная дриада. И гораздо выносливей других рабынь. Жаль он не понимает, что его жизнь для меня дороже своей. Я готова сделать всё, что угодно, лишь бы уменьшить тяжесть его проклятья.

Она отвернулась, и на смуглом лице промелькнуло недовольство. Словно сказано было слишком много.

Я помолчала некоторое время, обдумывая её слова. Выходит, эмоции и стремления этой девушки были ещё глубже, чем я предполагала. Она даже стала вызывать у меня некоторое уважение своим желанием спасти господина. Это не просто рабская покорность. Она любила Лерана. И её чувства мне понятны. Такого человека, как лайет Дайше, сложно не любить. И это ещё сильнее пугало. Сколько времени пройдёт прежде, чем я стану такой же, как Эрисса? Наложницей, думающей только о жизни своего хозяина?

— Кстати, что ты имела в виду под всем королевством, которым может в будущем обладать твой… наш господин? — решила перевести тему я.

Эрисса многозначительно посмотрела на меня.

— Да, об этом не принято говорить, поскольку Леран — опальный лайет. Отступник, изгнанный на задворки королевства. Но это всё же никак не отменяет того факта, что он — младший брат короля. А детей у правителя до сих пор нет. Конечно, сейчас никто не рискнет заикнуться о том, что на троне может оказаться сын тёмной нарры, ещё и отравленный запрещённой материей. Но вот только, что будет, если король внезапно умрёт?..

Она некоторое время внимательно смотрела мне в глаза.

— И вот поэтому я всё же сильно сомневаюсь, что ты и правда желаешь покинуть гарем.

А я на мгновение задумалась. Ну и какая мне разница, брат он королю, сват или кумкват?

— Это ничего не меняет, — покачала головой я. — Но ты всё равно думаешь, что я лгу, не так ли?

Эрисса молчала.

И тут откуда-то сбоку донёсся голос:

— Она не думает, малышка. С такой задницей, как у неё, вообще думать незачем.

Мы обе резко повернули головы и обомлели. Эрисса от страха, а я от радости.

— Фьёр! — воскликнула я, всплеснув руками.

Наложница же подпрыгнула с кресла и начала что-то сбивчиво напевать. Цветы в напольных вазах зашевелились.

— Лера, успокой свою подружку, а то она сейчас все горшки поразбивает, а ваш хахаль потом на меня свалит.

— Эрисса, перестань, Фьёр не причинит нам вреда, — поспешила я сказать девушке, чей взгляд довольно быстро становился осмысленным. Что ж, она умела взять себя в руки.

— Не знаю, как счёт вреда, дорогуша, — покачал головой эриний. — Но тебя я жрать точно не буду. С некоторых пор аппетит пропал, знаешь ли. А вот сумеречная дриада… выглядит весьма вкусной!

Он спрыгнул с комода, вовсе не обращая внимание на то, что был в полтора раза крупнее этого предмета мебели. И медленно начал красться к Эриссе. Его огромные мышцы перекатывались под белой шкурой, чёрные глаза с тремя зрачками приобрели хитрый блеск.

Девушка пискнула и нырнула за спинку кресла. Фьёр отклонился на задние лапы, будто готовясь прыгнуть.

— Перестань, ты её пугаешь, — воскликнула я, перерезая тому путь. И тут же обхватив кота за шею.

Руки утонули в мягкой шерсти, а я зарылась лицом в пушистые чёрно-белые полоски.

— Я так скучала!

— Тьфу ты, всю охоту испортила, — проворчал тигр.

Он немного помялся и таки вывернулся из объятий. А Эрисса после этой сцены как будто стала чуть смелее.

— Он безопасен? — спросила она у меня, указывая на эриния пальцем.

— Попробуй дотронуться, детка, и узнаешь сама, — фыркнул тигр, широко улыбаясь зубастой пастью.

— Как ты прошёл через барьер Лерана? — с радостной улыбкой спросила я.

— Пфф, тоже мне барьер, — проговорил он, — как будто обсидианового эриния Ледяных холмов может что-то задержать.

— Понятно. Но в любом случае, я очень рада. Мне было скучно без тебя.

— Ты думаешь, я прилетел тебя развлекать? — фыркнул он. — Мне просто стало жаль оставлять не съеденным целый гарем. Особенно твою аппетитную подружку.

Он бросил взгляд на наложницу и многозначительно облизнулся. Розовый язык коснулся морды, пошевелив длинные тонкие усы. Это как всегда выглядело по-кошачьи очаровательно.

— Фьёр, ну до чего ж ты милый, так бы и натискала всего, — воскликнула я, протянув к нему страждущие пальчики.

— Эй-эй, держи себя в руках, дорогуша. Я на это не подписывался.

И сделал шаг в сторону.

— Вот так вот, — обратилась я, усмехаясь, к замеревшей Эриссе. — Сколько кота не гладь, всё равно нагадит в тапки.

— Как ты меня опять назвала?! — возмутился Фьёр.

— Я, пожалуй, пойду, — пискнула наложница и посеменила к выходу. — Рада была знакомству, — обронила она на пороге и скрылась за дверью.

Её широкие бедра привычно покачивались в такт походке.

— Женщина без задницы, как корабль без парусов, — протянул тигр, проследивший за моим взглядом. — Запомни это, малышка. А я пойду напугаю её ещё разок.

Сказал и полетел к двери.

— Только обещай не есть бедняжку, хорошо?

— Пф… Это уж как получится.

Но на самом пороге, не оборачиваясь, немного лениво добавил:

— Я сегодня не голоден.

И скрылся.

А я опять на некоторое время осталась одна. Вот так бесстыжая Эрисса увела моего кота. Нахалка. Но почему-то я больше совсем не злилась на неё.

Чуть позже я всё-таки спустилась в сад. Обошла дворец гарема по кругу, наслаждаясь иномирной красотой, и неожиданно набрела на конюшню. Длинная вереница загонов для лошадей тянулась далеко вперёд. Внутри стояли совершенно обворожительные и самые прекрасные животные, которых мне только доводилось видеть. Кони разных мастей и цветов, с длинными и короткими гривами, кудрявыми и прямыми хвостами ржали при виде меня или молчали с любопытством.

Я медленно обошла каждый загон, любуясь десятками скакунов. И один из них привлек наибольшее моё внимание. В отдельном вольере чуть дальше от остальных гордо подняв голову стоял абсолютно чёрный конь. Он был несколько выше в холке, чем другие, и его антрацитовые бока лоснились, как полированный камень.

Подошла ближе, и конь громко фыркнул, не сводя с меня настороженного взгляда зелёных глаз. Очень странных глаз.

— Сиэр, не приближайтесь к нему! — раздался голос сзади.

Обернувшись, увидела молодого юношу лет двадцати пяти. Смуглый, коротковолосый, довольно привлекательной наружности.

— Прошу прощения, сиэр, но вам лучше отойти, — сказал он и тут же посмотрел вниз, словно застеснялся.

На нем была короткая замшевая жилетка и кожаные штаны. Руки покрывали довольно серьёзные мышцы, хоть и несравнимые размером с мышцами Лерана.

— Почему я не должна к нему приближаться? — переспросила я.

Мужчина поднял глаза, чтоб ответить, и тут же вновь их опустил:

— Это конь господина. Он очень опасен.

— Правда? А чем? Дурной нрав?

— Нет, сиэр, — рассматривая камушки на земле, ответил он. — Дейвон выращивался господином собственнолично. С применением материи.

Я взглянула на морду коня, ещё раз обратив внимание на странные зелёные глаза.

— И он не подпускает к себе никого, кроме хозяина, — продолжал мужчина.

Надо же, какая любопытная животинка. Меня так и подмывало подойти поближе и погладить норовистого жеребца по морде. Но некоторые опасения по поводу дальнейшей целостности моих пальцев всё же присутствовали. Конь и впрямь глядел на меня с приличной долей враждебности.

— Дейвон? — проговорила я, медленно и осторожно приближаясь.

— Сиэр, отойдите подальше, — настаивал скромный парень, нервно переминаясь с ноги на ногу, но не решаясь остановить меня.

— А ты вовсе и не страшный, да? — подмазывалась я к коню, подходя ещё ближе.

Зелёные глаза опасно полыхнули, скакун заржал. А я вместо того, чтобы отпрыгнуть назад, сделала ещё шаг и протянула руку. Впрочем, прикасаться к коню не стала. Так и зависла моя ладошка в десятке сантиметрах от его морды.

— Сиэр! — воскликнул мужчина, что, очевидно, всё же был конюхом.

А в следующий миг Дейвон сам ткнулся в мою распахнутую кисть, с любопытством обнюхивая. Похоже, он уловил на ней ароматы моего завтрака.

Я широко улыбнулась, а челюсть мужчины слегка приупала.

— Ну, вот и подружились, — сказала я, погладив чёрного красавца. — А ты боялся…

Конюх спохватился, что смотрит на меня, и тут же уронил взгляд в пол.

Я немного помялась, не зная, как обратиться к нему. А потом выдала:

— Милейший!

Мужчина удивлённо посмотрел на меня. Хм, переборщила?..

— А что это вы всё в пол, да в пол смотрите? Я вас смущаю? Может я такая некрасивая, что у вас глаза режет?

Конюх схватился за сердце.

— Что вы, сиэр! Вы очень красивая, — сказал и покраснел. Забавный молодой человек, ей богу. — И не стоит обращаться ко мне на «вы». Прошу вас.

Да уж, я и с Лераном-то на «вы» не разговариваю. Вот бы он удивился, что я с его конюхом так…

— Просто наложницы никогда сами не обращаются к мужчинам из слуг, — продолжал он. — Это большая редкость.

— Правда? А почему?

Мой собеседник немного замялся.

— Очарование нашего господина столь велико, что ни одна женщина не рискнет посмотреть в сторону другого мужчины…

Вот оно как.

— Но поболтать-то можно? — улыбнулась я. Бедняга казался ужасно запуганным.

— Никто обычно не хочет с нами разговаривать. Ограничиваются короткими приказами.

Он пожал плечами и опять опустил глаза.

— Понятно, — задумчиво протянула. Очень хотелось растормошить мальца, а то совсем он от женского общества отвык. — Ну, я — исключение из правил. Со мной можешь смело болтать о чём угодно.

Подошла к чёрному коню, который к этому времени уже успел привыкнуть к моей руке, и погладила по спине. Удивительно, но он был на диво спокоен.

— Я, честно говоря, вообще не верю, что это происходит, — вдруг улыбнулся мужчина и неожиданно покраснел. — Дейвон разрешил вам прикоснуться к себе… Как в сказке…

— Думаешь, я — ненастоящая? — ухмыльнулась.

Он с лёгкой улыбкой кивнул в знак согласия.

Я протянула руку и, хихикнув, бросила:

— Можешь меня куснуть.

— Зачем? — светлые глаза удивлённо распахнулись.

— Ну, когда-то таким образом золото на качество проверяли…

Парень ещё сильнее покраснел, но, кажется, понял, что я шучу.

— А могу я прокатиться на этом коне?

— Не знаю, шаэр, Дейвон слушается только лайета Дайше…

И взгляд конюха снова нервно опустился. Надо ж было так слуг своих запугать!

— Ну ка, помоги мне, — попросила я, ловко забираясь в седло.

Мужчина не успел и пискнуть, как всё уже было готово. И ему ничего не оставалось, как пойти вместе со мной, взяв коня за уздцы.

От животного веяло странной силой и спокойствием. Я погладила мощную шею и поняла, что мои руки чувствуют знакомое прикосновение материи. Такое же, как тогда в лесу, когда я открыла разлом. И такое же, какое я ощущаю рядом с Лераном. Это окончательно убедило в безопасности Дейвона для меня лично. Не знаю уж, почему для всех в этом мире материя — зло, но мне она вреда не причиняет.

Конюх вёл скакуна по территории замка, пока мв не оказались на широком поле. Оно тоже входило в дворцовый комплекс, и здесь разрешалось находиться наложницам. Жеребец не выказывал ни грамма неудовольствия, позволяя собой управлять. Молодой слуга немного пообвыкся и успел рассказать мне несколько смешных шуток и историй о жизни челяди. Я с любопытством слушала, оглядывая окрестности и светло-голубое небо со слишком большим по моим меркам солнцем.

И вдруг всё окружающее пространство стремительно потемнело, лазурная высь стала чёрно-синей. Конюх, чьё имя я так и не успела спросить, замер, как вкопанный, опустив голову в землю и отойдя от меня на шаг.

— Что ты здесь делаешь? — раздался знакомый низкий голос в ватной тишине.

Он был спокоен до мурашек. И холоден до дрожи.

— Катаюсь на лошади, — пробубнила я, оглядываясь по сторонам.

Лерана нигде не было. Да и в таком мраке разглядеть что-то оказалось слишком сложно.

— Свободен, — прозвучало резкое, и конюх не поднимая головы развернулся и практически побежал прочь.

— Что случилось? — спросила я в пустоту и вдруг увидела позади себя Тень. Непроглядную, как сама Тьма.

Лёгкая волна адреналина лизнула спину, расходясь по лопаткам и пояснице. А затем вдруг конь немного дёрнулся, моя нога освободилась из стремени. Прямо за мной на Дейвоне расположилась чья-то мощная едва-заметная во мраке фигура.

Я вздрогнула, ощутив кожей позади жар мужской груди. Затем Тень взял поводья и повернул жеребца в направлении конюшен. Тёмные руки, лишь угадывающиеся по сгустившемуся мраку, едва касались меня, будоража все чувства. Но Леран не спешил обнимать свою наложницу. А я не торопилась падать в его объятия.

— Как ты смогла оседлать Дейвона? — произнёс голос с нотками гневного безразличия.

— Без особых проблем, — ответила тем же тоном. Честно говоря, его отношение маленько заставляло мой чайничек закипать.

— Ты общалась с конюхом? — продолжал он расспрос, когда конь мелким шагом направился в сторону дома. Вокруг всё ещё была тьма. Но теперь это не так удивляло, как в первый раз. Словно от его близости я перенеслась в странный сумеречный мир. Но и здесь меня волновало не поразительное волшебство момента, а лишь недовольный голос Лерана.

— Да, — ответила я, закрывая глаза.

Обнаженные плечи чувствовали его тепло. Иногда мне казалось, что до кожи доносится горячее дыхание. Тогда я вздрагивала, понимая, что его объятий мне просто болезненно не хватает. Но Леран не спешил что-то менять. Он был зол. Но, на что, укуси его лемур?

— О чём вы говорили?

— О многом! — чуть громче, чем нужно ответила я. — Он — интересный парень. Рассказал мне о твоей запуганной прислуге. А что, это запрещено: говорить с конюхами? Или, может, со всеми мужчинами? Насколько я знаю — нет.

Напряженная пауза заставила меня нутром ощутить его нарастающую ярость. Странно, это было так непохоже на вечно спокойного и уверенного в себе лайета Дайше. Неужели — ревность?

— С сегодняшнего дня — запрещено, — отрезал он.

Мне это показалось просто вопиющей наглостью. Да, я — рабыня, а он — господин. Но это — лишь одна сторона монеты, его собственная сторона. Я видела всё иначе: мне запрещено разговаривать с мужчинами, верхом моих мечтаний должен быть он — Леран, при том, что претендовать на его любовь и единоличное внимание я не имею никакого права. Не жизнь — а сказка! Как в том анекдоте: «Счастье свалилось на неё так неожиданно, что она не успела отскочить».

— На каком основании? — буркнула я.

— Я так хочу. Ты — моя собственность, и я решаю, что тебе делать.

У меня пар из ушей не пошёл? Нет? А то мне не видно.

— Вот как? — начала возмущаться я, чувствуя, что вот-вот пропущу замечательный шанс промолчать.

— Да так, — продолжал раздаваться ледяной голос во тьме.

— Останови коня, — вдруг бросила нервно.

— Что? Зачем?

— Останови!

Мне ужасно хотелось сделать хоть что-нибудь. Посмотреть в его глаза, заставить его снять эту дурацкую маску безразличного собственника.

Но он не реагировал.

— И не подумаю, — раздался ответ, звенящий сталью.

Всё. Это было последней каплей. Крышечка чайника стала звонко подпрыгивать, а из носика засвистел пар.

Я схватила поводья, вырывая их из прозрачных мглистых рук, и резко натянула на себя. Дейвон встал на дыбы и громко заржал. Я потеряла равновесие, мужчина за моей спиной выругался, удерживая нас обоих на месте. И мы всё же не упали, хотя имели к этому все шансы.

Но мне было наплевать.

— Глупая девчонка! — крикнул Леран, слезая с лошади и тут же обретая плотность.

Медленно проступили тугие мышцы рук, широкая грудная клетка в кожаной жилетке на ремнях, красивые черты лица с плотно стиснутыми челюстями и горящим сиреневым взглядом.

— Самовлюбленный эгоистичный мм… мальчишка! — выкрикнула я в ответ, спрыгивая следом.

— Мальчишка?! — он округлил глаза, и гнев на мгновение сменился ошарашенностью. — Я — мальчишка?!

Я криво улыбнулась.

— Мальчонка. Мальчоночек. Маль…

Договориться не получилось. Он схватил меня в охапку, с силой прижал к себе и, как я не вырвалась, всё же закрыл рот поцелуем.

Всё. Мир закружился, обретая тысячи красок. И все они были красками моего безумия. Тут же тело стало мягким и расслабленным, а из груди почти вырвался стон. Как же это было приятно! И как же мне хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Никогда…

Но, ведь это невозможно, не так ли? В жизни, которую мне предлагает Леран, у меня не будет даже призрачной надежды обладать им. Я стану одной из его безумно влюблённых рабынь, не думающих более ни о чем, кроме как о благополучии своего хозяина.

И этим поцелуем он просто пытается подавить моё сопротивление. Заглушить волю.

Через силу я оттолкнула мужчину, с удовольствием заметив неприкрытое удивление в аметистах глаз. И, находясь в бессознательном состоянии полуэйфории-полугнева, дала ему пощечину.

— Правила вашего дурацкого мира меня не волнуют. Хватит. Меня. Целовать. Ты прекрасно понимаешь, что это порабощает разум, и делаешь это специально. Потому что знаешь: без твоей наррской магии ни одна рабыня тебя не захочет!

Напряженная тишина звенела натянутой струной. Ладони Лерана сжались в кулаки, мышцы налились сталью. Лицо превратилось в каменную маску.

Как говорится: «если хочется сделать глупость, поторопитесь, а то опередят». Я поторопилась. Медленно эмоции начинали приходить в порядок, и я поняла, что натворила.

Мужчина закрыл глаза и глубоко вздохнул. А мне самой вдруг стало так больно, будто я только что обидела себя, а не его. И ведь я знала, что все мои слова — неправда. Но, слово — не воробей. Как, собственно, и всё остальное.

И, когда он вновь посмотрел на меня, я услышала:

— С завтрашнего дня ты — больше не моя рабыня, — проговорил он. — И не имеешь ко мне никакого отношения.

— Что это значит? — тихо спросила я.

Но Леран не обратил внимания на мой вопрос.

— Как ты понимаешь, я не могу тебя отпустить, зная, что ты иномирянка. Поэтому ты будешь продолжать жить в замке, пока мы не найдём способ, как завершить пророчество. Отныне твоё место — внутренний двор. Вместе со слугами и челядью. Вход во дворец для тебя закрыт.

Слова звучали, как удары плетью.

— Руку, — сказал он, протянув свою, и окинув меня взглядом, полным металла.

— Леран, я…

— Дай мне руку! — оборвал он моё сбивчивое блеяние.

Испуганно вложила свою ладонь в его, и оба мы стали тенями. Краски померкли, я не могла узнать собственное тело. Оно слишком походило на сгусток мрака.

Леран с силой прижал меня к себе. Но на этот раз в объятии не было и капли нежности.

Деревья и кусты замелькали вокруг, быстро сменяя друг друга. Напряженная тишина давила на уши, пока лайет Дайше по прозвищу Тень невероятным образом двигался сквозь пространство. Теперь мне стал ясен смысл его прозвища. Тёмные нарры, согласно записям в книге, могли становится невидимыми. Но Леран — не мог. У него была совершенно иная способность. Когда тело теряло плотность, делаясь абсолютно прозрачным, на его месте появлялся мрачный след. Тень.

Когда мир вернулся в своё нормальное состояние, солнце как и прежде освещало окрестности гарема. Но я находилась не возле его дверей. Недалеко от дворца наложниц стоял маленький особняк довольно скромного вида. Здесь жила прислуга.

Огляделась по сторонам — Леран исчез. Что ж, похоже, я-таки доигралась. И чем мне теперь придётся здесь заниматься? Подметать? Посуду мыть? Или, может, носить рабыням пилюли перед ночью с господином?

Тьфу. Даже участь наложницы стала казаться не такой ужасной.

Говорят, депрессия — это, когда в фильмах ужасов ты болеешь за маньяка. Но даже в нынешнем положении это явно не про меня. И пусть в этот раз мне придётся сильно постараться, чтоб вернуть всё на свои места, я сдаваться не намерена. Я заставлю Лерана осознать свою ошибку, считаться со мной. И, когда он уже будет готов разогнать весь свой гарем — ей богу, заставлю отправить меня домой! Ведь оставаться здесь до конца своих дней я не собираюсь. В моём мире меня всё ещё ждут нормальная депиляция бикини и крабовые палочки!