Глава 3

Однако я все же была наложницей. И одной из многих. Это напрягало. Особенно потому, что с некоторых пор меня внутри грыз маленький червячок, смутно напоминающий ревность. С чего бы? С какой стати? Мы ведь вовсе не знакомы с этим мужчиной. Я ничего о нём не знаю и нахожусь всецело в его власти. Но это не меняло того факта, что я думала о нём чуть меньше, чем постоянно. Что за дурацкая влюблённость, и как не вовремя! Как сопливая девчонка в период полового созревания. Но поделать ничего было невозможно. Стоило мне вспомнить его жёсткий профиль, тёмный блеск сиреневых глаз, страстные губы, изогнутые в полуулыбке, как дыхание перехватывало, и мурашки пробегали по пояснице.

Меня определили в небольшую комнатку того самого здания, куда нас всех с самого начала и привели. Здесь было довольно уютно, ковры, диваны, кресла. Низкий каменный стол и множество цветов в толстых напольных вазах. Также вдоль стен стояло несколько высоких подсвечников для одной большой сальной свечи. Уже спустился вечер, и все они оказались зажжены к моему приходу. От их мерного горения в помещении разливался лёгкий запах роз.

Через некоторое время, когда я намеревалась бухнуться на шикарную кровать и просто уснуть, постаравшись забыть все переживания сегодняшнего дня, в дверь постучали.

— Кто там? — спросила настороженно, и с неудовольствием отметила, как сердце замерло в предвкушении.

Вот же, титька тараканья, да я просто жаждала, чтобы это был ОН!

Но нет, ко мне в комнату зашла Ири.

— Привет, — сказала она неловко. — Можно?

— Да, конечно, — кивнула в ответ. А в груди заныло. Не ОН…

Девушка всё в том же цветастом платье присела ко мне на кровать.

— Тебе страшно? — спросила она, напряженно тиская подол в тонких пальцах.

— Нет, — ответила абсолютно честно.

— Ты смелая, — проговорила она. — А я вот трясусь, как мокрая мышь.

Промолчала. Не говорить же, что я ни с того ни с сего воспылала горячим интересом к «страшному отступнику по прозвищу Тень»?

— Ты знаешь, что остальных девушек отпустили? — подняла она на меня вопросительный взгляд.

— Да, Леран мне сказал.

— Леран? — она, кажется, поперхнулась слюной.

— В смысле лайет Дайше, — поправилась я.

Ири сузила глаза и покачала головой.

— Ты не понимаешь, да? Не понимаешь, что мы теперь — его рабыни. Причём рабыни всего на одну ночь.

— Почему на одну? — нервно сглотнула я слюну, опять вспоминая ту девушку на руках стражей.

— Потому что после ночи с Тенью наложницы умирают, — проговорила она, сдержав всхлип.

Я вздрогнула и поджала губы.

— А ты знаешь, от чего именно они умирают? Он их бьёт? Душит?

Мне совершенно не хотелось верить, что мужчина, который абсолютно не желал выходить у меня из головы, был настолько ужасен. Но, может, не зря он ко всему прочему зовётся отступником?

— Я… не знаю, — покачала головой она. — Говорят, он просто убивает всех магией. Он же проклят. Не просто ведь так его изгнали в эту захудалую провинцию на самой границе королевства.

— Значит, точно ничего не известно? — приподняла бровь я.

Девушка покачала головой.

— Тогда это вполне могут быть слухи завистников и трусов, — проговорила уверенно, положив ей руку на плечо.

Хотя, на самом деле, мне и самой бы не помешало такое утешение. Всё же, это могло оказаться и правдой… Что мешает богатому вельможе, правящему отдаленной провинцией, спокойно убивать рабынь у себя в замке? А затем регулярно покупать новых? Королевский двор далеко. Как и правосудие.

Но Ири, кажется, мне поверила.

— А что значит изгнали? — вдруг спросила я.

— Ну, — замялась девушка, — говорят, лайет Дайше был приближенным самого короля, очень большой шишкой… пока тот не отослал его от себя управлять самой захудалой и отдалёной провинцией. Рядом с землями нелюдей.

Это была интересная информация к размышлению. Совсем скоро она ушла, а я смогла, наконец, лечь спать. Мозг, конечно, кипел от мыслей, а сердце разрывалось от эмоций. Но тело слишком многое испытало, чтобы не воспользоваться возможностью отдохнуть. Я уснула быстро.

Утро встретило меня одной единственной напряженной мыслью: «Я наложница, которая умрёт после первой же ночи со своим господином». Резко выпрямилась на кровати, приходя в себя. Всё осталось на своих местах: замок Тени, покои рабыни, и я в чужом мире.

Но ничего. Не время впадать в уныние. Сегодня будет новый день. Как говорится: «Новая метла по-новому летает». Я постараюсь разузнать поподробнее о таинственном Леране Дайше. И о том, что сулит мне близкое знакомство с ним.

Скоро немолодая женщина, одетая, как служанка, принесла мне сперва таз с водой для умывания, а затем — завтрак. Надо сказать, я очень удивилась подобному обслуживанию. Ведь, если мой статус здесь — рабский, почему за мной ухаживают?

На мой вопросительный взгляд женщина ответила:

— Наложницы господина должны встречаться как можно реже во избежании ссор и других инцидентов.

— Других инцидентов? — переспросила я.

Но женщина многозначительно ушла.

Моему передвижению никто не препятствовал, и я спокойно смогла выйти во двор после завтрака. Дивный сад раскинулся рядом со зданием, маня в свои густые дебри. На мне было все то же вчерашнее платье, дерзко поднимающее грудь. Новых шмоток не принесли, а мой старый измызганный халат канул в неизвестность.

Я нашла одну белоснежную скамейку в тени чудного куста с цветами, напоминающими розы. Села и задумалась. Пока что меня никто не тащил в постель, несмотря на то, что я официально превратилась в наложницу. Чего греха таить, меня это и огорчало, и радовало одновременно. Огорчало — потому что я ужасно хотела ещё раз встретиться с Лераном, и радовало — потому что, возможно, именно это и сохраняло мне жизнь.

Я уже давно не была невинным цветочком, и радости плотской любви были мне не чужды. Хотя, и опыта у меня в этом деле не так много. Я, что называется: честь девичью блюла, да не со всеми. И потому, вполне красочно представляя себя в объятиях лайета Дайрела, ваша покорная рассказчица млела и заливалась краской. Ни один мужчина прежде не производил на меня такого глубокого впечатления да ещё и с первого взгляда.

Погружаясь глубже в размышления, я не заметила, как начала тихо напевать. Это была одна из песен нашей гордой группы «Бладун». Я сама написала её когда-то давно, когда была молодой и горячей. Владу она не нравилась, а мне грела сердце.

«Ступая по мокрым холодным следам,

Я ночью бегу во сне,

Мне слышится вой: «Я тебя не отдам»,

И шепот в чужой листве.

Теплом жарких рук меня встретит рассвет,

В голодном чужом краю,

Звенит словно колокол древний запрет,

Но я уже не боюсь.

Вставай я прошу тебя, солнце, вставай,

Пусть вздрогнет немая высь,

И сердце моё унесёт птичий грай,

Когда прошепчу: «Очнись…»

Забавно, когда слова спустя время начинают играть новыми красками. Это рок-стихи, кто-то называет их — стихами «ни о чём». Но, почему-то теперь мне показалось, что они именно об этом мире. Будто я всегда знала, что попаду сюда.

Правда, осмыслить эту глубокую идею я не успела. Как только последние слова напева сорвались с губ, воздух словно сгустился и подёрнулся странной дымкой. С каждой секундой лёгкий зеленоватый туман становился всё ярче, и вдруг прямо из него начали выпрыгивать полупрозрачные существа.

Одно, второе, третье… Их было около десятка. По полметра в росте, с хвостами, лапами и удивительно умными мордами-лицами. Словно наполовину животные — наполовину люди. Больше всего они были похожи на… шакалов. Или гиен. С человеческими выражениями желтых глаз.

Последним появился недалеко от скамейки огромный белый тигр. Этот был вполне материален. И потому гораздо более… внушителен.

Я завороженно рассматривала серебряные переливы на его шерсти, мощную грудную клетку с широкими плечами, как у человеческого мужчины, и огромные чёрные раскосые глаза. С тремя вертикальными линиями вместо зрачков.

Всё это время я сидела неподвижно, не зная, что происходит и что предпринять. То ли это моя кукушка окончательно улетела, то ли я стала свидетельницей какого-то магического прибабаха. В любом случае, было жутко увлекательно!

Существа выглядели удивлённо. Сперва. А потом вдруг весь этот десяток шакалов увидел меня. Их жёлтые глаза вспыхнули, трёхполосные зрачки внимательно оглядели мою фигуру. И вся компания дружно двинулась ко мне, крадясь на мягких, гибких лапах. Когда ближайшая тварюшка облизнулась, от жадности многозначительно облизнув брови, я поняла, что пора драпать, да побыстрее.

Вскочила ногами на скамейку, быстро осматриваясь по сторонам. Краем глаз заметила, что белый тигр, кем бы он ни был, с бандой шакалов не дружит. Огромный дикий кот развалился под цветущей яблоней и внимательно наблюдал за происходящим.

Бежать — казалось плохой идеей. Догонят. Мне хотелось думать, что черепаха хоть и медлительнее кролика, но гораздо умнее. Хотелось найти какой-то хитрый выход из положения, но, как назло, именно в этот момент на моём «чердачке» пустовало, и свистел ветер.

Как только первое существо устремилось в мою сторону, я прыгнула вверх, задрав ноги и зацепившись за толстую ветку над скамейкой. Шакал пролетел подо мной, приземлившись где-то в кустах шиповника.

А в следующий миг, откуда ни возьмись, в нескольких метрах сбоку взметнулось чёрное полотно плаща, являя высокую фигуру лайета Лерана Дайше по прозвищу Тень, моего хозяина в этом мире.

Тут же воздух с грохотом треснул, и в той руке мужчины, где змеилась татуировка, заиграло зелёное пламя. Оно тут же перекинулось и на другую ладонь, а затем словно вышло за пределы его тела, превращаясь в рокочущую огнём стену.

Я взвизгнула, обхватив ногами ветку дерева и неловко повиснув на ней, как сытая коала. Магический огонь взял шакалов в кольцо. Они верещали, пытаясь выбраться наружу, но каждый раз обжигались о стену. А в следующий миг сиреневые глаза Лерана вспыхнули зеленью, он схлопнул ладоши в резком движении. Раздался звук грома, и взметнулись вверх выбившиеся из косы волосы мужчины.

Пламя кольца сжалось в одну точку, поглощая существ, и исчезло вместе с ними. Вокруг стало непривычно тихо.

Я спрыгнула с дерева, поправляя неприлично задравшееся платье. А в следующий миг колдун быстро подлетел ко мне, с силой вдавив моё тело в ствол дерева. Не успела я ничего понять, как он зарычал:

— Так ты — ведьма! Кто подослал тебя, говори?!

Сиреневые глаза опасно блестели, лицо было искажено гневом. Ужасно, но даже в таком виде он казался мне красивым.

— Никто меня не подсылал, — попыталась пожать плечами я. Но именно в них упирались его руки.

— Ты. Пела.

Его голос звучал резко и рублено, как обвинение в убийстве.

— Да, и что?

Сиреневые глаза на миг блеснули скепсисом. А потом он продолжил:

— Даже малые дети знают, что слова заклинаний требуют музыкальных вибраций. Ты вызвала эриний, чтобы убить меня? Признавайся!

Ах, вот оно, в чём дело! Значит песня равносильна колдовству. И я обязана об этом знать…

По тонкому льду ты ходишь, Лерочка. Так недолго и проколоться, что ты — иномирыш!

— Я… знала, конечно об этом, — проговорила как можно уверенней. — Но не пыталась никого вызывать!

— А что же ты собиралась сделать? — вдруг тише сказал он и прищурился.

От его изменившегося голоса поясницу защекотало стадо мурашек.

— Хотела… изменить цвет волос, — произнесла я уверенно и легкомысленно намотала локон на палец.

Леран проследил за моим жестом, недоуменно приподняв бровь. Блин, какая красивая бровь!

Я прикусила губу, не сводя с мужчины взгляда. И мне казалось, что только слепой не увидит, с каким глупым восхищением я рассматриваю его. Румянец-предатель поспешил лизнуть меня в обе щёки.

— И ты не представляла, что вызовешь этим эриний? — спросил медленно он, пробегая мрачнеющими глазами по моему лицу.

Боковым зрением я уловила движение на ветке соседнего дерева. Там, свесив хвост вниз, сидел белый тигр. И он улыбался! У меня перехватило дыхание. Я уже открыла было рот, чтоб озвучить увиденное, как вдруг огромный кот поднял пушистую лапу с совершенно не кошачьими пальцами. И приложил один к губам, призывая меня молчать. А в следующий миг исчез. Я так и закрыла рот, как рыба, которой и сказать-то нечем.

А в следующий момент уже позабыла обо всех этих неведомых существах. Да и обо всём окружающем мире в принципе.

Леран сократил дистанцию между нами, вдруг коснувшись моей щеки тыльной стороной ладони. Я вздрогнула, широко распахнув глазаи глядя на вдруг ставшее серьёзным мужское лицо. Его дыхание стало глубже. Он провёл пальцами по моим губам, самостоятельно приоткрывшимся, словно в ожидании. И протолкнул один палец внутрь. Я инстинктивно сомкнула губы, и мужчина резко выдохнул вместе с тихим рыком.

Моё сердце почти заболело от волнения и резко накатившего желания оказаться в его власти, почувствовать вкус его страсти.

Лайет резко прижался комне бёдрами, вдавив в дерево, а затем опустил обе руки вниз и с жадностью обнял, одновременно впиваясь губами.

Ноги тут же стали ватными, сознание уплыло в облачные дали. Я могла думать только о нём. О его горячих ладонях, блуждающих по моему телу, о языке, погружающемся в меня властно и собственнически, о его мужской стати, такой напряжённой и заманчиво твёрдой…

В следующее мгновение он отстранился и взял меня за подбородок, слегка сдавив указательным и большим пальцем, заставляя открыть рот. Я послушалась, разомкнув губы.

Хриплое дыхание Лерана выдавало его голод. Тёмный взгляд пробежался по языку, рассматривая пирсинг.

— Никогда не видел ничего подобного, — прошептал он, медленно приблизившись и, почти не соединяя наши губы, просунул свой язык к металлическому шарику. А затем резко и жадно вновь накрывая меня ртом, проникая почти грубо, касаясь сережки-штанги.

Я понимала, что действительно хочу оказаться во власти этого мужчины. И прямо сейчас. Но где-то на задворках сознания противный голосок повторял мне слова Ири о том, что наш секс может оказаться последним в моей жизни.

— Вот уж увольте! — проговорила я, распахивая зажмуренные глаза и с трудом отталкивая мужчину.

Оказывается его татуировка и в этот раз мелькала зелёными всполохами. Но стоило мне отстраниться, всё исчезло. Значит, не почудилось.

— Какой ещё уж? — не понял Леран, нахмурившись.

Его взгляд был тёмным от желания, и это вызывало во мне настоящий пожар. Я так хотела ощутить его ускользающие прикосновения, что у меня вполне реально закружилась голова и во рту пересохло.

— Как бы там ни было, — начала я, с трудом вспоминая, как это вообще: говорить, — я не стану с тобой спать.

Мужчина опасно сузил глаза.

— Ты — моя собственность, — медленно проговорил он, преодолевая сопротивление моих рук. — И я буду делать с тобой то, что решу сам.

Он склонил голову к моей шее, прикоснулся губами к пылающей коже. Я задрожала, не в силах держать глаза открытыми. А затем он резко поднял меня за попу, прижимая к дереву и устраиваясь между бедер так, что лицо оказалось напротив груди. И в следующий миг его губы утонули в моём пышном от корсета декольте.

Я глубоко вздохнула, сдерживая стон, приоткрыла глаза и коснулась сперва тьмы его волос, заплетенных в диковинную косу, а затем спустилась к чёрным молниям на обнаженной груди. Тут же от моих пальцев в глубине татуировки вспыхнуло зеленое пламя, медленно превращаясь в зарево.

Леран зарычал, прижимаясь лбом к моей коже.

— Какое-то наваждение, — прошептал он, хрипло дыша.

А я за секунду этой передышки смогла выдавить из себя:

— Я не позволю…сделать это.

Хотя вовсе не была уверена в стойкости своих бастионов. Ещё совсем немного, совсем чуть-чуть, и я потеряю рассудок насовсем. И что тогда? Смерть?..

— Я брошу тебя в темницу, если ты будешь непокорной, — прошептал мужчина, поднимая голову вверх и целуя мой подбородок.

Это так мало походило на сопротивление, что могло бы быть смешно. В другой ситуации.

— А я и там не дамся тебе, — проговорила, неловко и жалко сопротивляясь.

Послышался тонкий смешок.

— Тогда я возьму тебя силой, — тихо проговорил он, опуская меня на землю и едва касаясь моих губ.

— А я буду петь, — через силу ответила я, глядя в ослепительно-сиреневые глаза.

Эротическое безумие накатывало волнами, отдаваясь в висках. Кончики пальцев вздрагивали от перенапряжения. Я вот-вот должна была упасть в обморок.

Мужчина на миг замер, а затем вдруг засмеялся. Звонко и заливисто, бархатным грудным смехом.

Его руки, словно нехотя, отпустили меня, а затем он сказал:

— Будь по-твоему. Я бы не хотел, чтобы наш первый раз был под деревом. Раз уж ты теперь — моя.

А затем добавил с мрачным предвкушением:

— Придёшь ко мне сегодня вечером.

И я задрожала всем телом. От лёгкого испуга, тянущего голода внизу живота и предательских фантазий об этом вечере.

А потом он молча ушёл, ни разу не оглянувшись. Я обессиленно села на скамейку так, словно пробежала десять километров. А перед этим выпила литр спирта. От неутоленного желания ломило мышцы, пересохло во рту. Я чувствовала себя натурально больной. Прежде со мной такого не случалось.

— Это было забавно, — раздался вдруг чей-то голос сверху.

Я подняла голову и вновь увидела того самого белого тигра. Он сидел на ветке так, словно был маленькой птичкой, а не огромным человекоподобным котом. Не тигр, а канарейка, ей богу.

— Ты кто такой? — настороженно спросила я. И, пожалуй, эта потенциально опасная встреча дала мне хорошую возможность переключиться и прийти в себя.

Почему я совсем не боялась этого огромного хищника? Наверно, по двум причинам: он не напал вместе с остальными шакалами, а ещё мне жутко хотелось его погладить. Последняя — преобладала.

— Меня зовут — Фьёралин-гур-Дарэ, сын ледяных холмов, — ответил он с лёгким поклоном.

— А меня — Лера, — ответила я, удивляясь, что разговариваю с тигром на дереве.

— Не обижайся, если я не запомню, — лениво протянул он и отвернул голову.

Я хмыкнула. Вот ведь дерзкий кот.

— Я буду звать тебя Фьёр.

Тигр посмотрел на меня весьма скептически. А потом всё же ответил:

— Мне нравится.

— Почему ты не напал с остальными твоими… товарищами? — продолжила я.

На этот раз он сузил чёрные глаза.

— Они мне не товарищи. Я — из рода обсидиановых эриний. Знай, с кем разговариваешь, женщина.

«Да, это вам не шубу в трусы заправлять».

— Понятия не имею, кто такие эринии, что за Ледяные холмы, и при чём здесь обсидиан, — проговорила, усаживаясь обратно на скамейку. — Но звучало внушительно.

Фьёр выглядел вполне безопасным. И таким мягким!..

Тигр фыркнул и спрыгнул с дерева.

— Странно, что ты о нас ничего не знаешь, — прозвучало задумчивое, и пушистый хвост медленно обвил когтистые лапы. — Откуда ты?

— Издалека. А ты? Ты из другого мира, да?

Фьёр склонил голову на бок, странно рассматривая меня чернотой миндалевидных глаз.

— Моя родина — Эреб. И он отравлен магией, которую здесь зовут «материей». Эта сила разъедает оболочку мира, и мы проникаем сюда. Своим заклятьем ты точечно подчинила материю и позволила нам переместиться.

Интересно девки пляшут. Значит, я-таки могу заниматься магией?!

— А что ещё можно наколдовать с помощью этой материи? — тут же поинтересовалась, сдерживая навязчивое желание потереть ладошки и гаденько захихикать. Ведьма — я, эх, ведьма — я!

— Не знаю, — вдруг резко ответил кот, — материя проклята в обоих мирах.

А меня, как током, ударило. Проклята?..

— Спроси у своего хозяина, — продолжал Фьёр. — Он стал отступником именно из-за неё.

Вот это новости.

— Значит ты больше ничего не знаешь? — я с любопытством подалась вперёд.

— Я вообще много чего знаю, — тигр посмотрел на меня весьма самодовольно. — Но с чего бы мне тебе что-либо рассказывать? Стоило вообще сразу сожрать тебя, как увидел. Но я что-то не голоден. Да и вид у тебя не очень-то аппетитный. От одних волос, боюсь, несварение замучает.

Он отвернулся, лениво глядя в сторону. Пухлый хвост у ног мелко постукивал по земле. А я неожиданно для самой себя вовсе не испугалась, как этот кот, очевидно, рассчитывал. А совсем даже наоборот.

— Ты в общем-то тоже не красавец, — хмыкнула я, складывая руки на груди.

Белый тигр повернул ко мне морду, вдруг растянувшуюся в широкой улыбке.

— Ну вот, я ранен в самое сердце! — а потом прибавил: — Ты не видела меня в лучшие годы, лет триста назад. Все молоденькие эринии были мои…

Его хвост мечтательно забил по земле, чёрные глаза зажмурились от воспоминаний.

И в этот момент я сделала к нему один широкий шаг и дотронулась до белой шерсти. Мягкая! Какая же она была мягкая!

— Ты что творишь? — удивился Фьёр, глядя на меня сверху вниз, но не делая и малейшей попытки убежать.

Я осторожно погладила его по спине. Все это время взгляд кота блуждал по моему лицу.

Приятно! Я-то знаю, что ему было приятно! И пусть не скрывает. Меня не проведешь.

— Да, надо было сразу тебя сожрать, — повторил он, наконец стряхивая мою руку с себя и отрыгивая в сторону.

— Да брось, — улыбнулась. — Я знаю, что тебе понравилось.

Кот фыркнул и отвернулся.

— А ты случайно не знаешь, как открыть дорогу в другой мир?

— Так ты все-таки не местная, — протянул он. — Я так и знал.

Не стала отвечать на эту реплику. Догадался. Странный иномирный кот догадался, что я тоже чужда той земле. Ну, что ж. Главное, чтоб он никому не рассказал, а ему в свою очередь никто не поверил.

— Нет, я не знаю, как открыть дорогу, — решил он всё же ответить. — Я перемещаюсь между Эребом и этим миром через разломы, открывающиеся из-за действия материи. Человеческие маги эти разломы закрывают, но они появляются вновь. Возможно, один из разломов мог бы объединить этот мир и твой.

Потрясающе, это было просто потрясающе! Неужели я приблизилась к разгадке своего появления здесь? А главное — своего возвращения назад.

— А как понять, какой разлом куда ведёт? И где найти эти разломы?

Тигр бросил на меня вялый взгляд.

— До чего же вы — люди, болтливы! — недовольно процедил он. Но всё же продолжил: — Все разломы очень быстро закрываются здешними магами. Единственная точка, куда они опасаются соваться — Рогатый остров. Ядовитое место, сплошь затянутое материей. Разломов на нём так много, что и люди, и эринии боятся там появляться.

— Почему?

— Эринии — потому что материя может отправить их домой на Эреб. Или вообще поглотить. А люди… Это не моё дело. Спроси у своего господина. Он там бывал.

И опять всё сводится к отступнику Лерану Дайше.

— Наболтался я уже с тобой, — сказал вдруг тигр, вставая на лапы. — Весь день теперь голова будет болеть.

И, кажется, собрался уходить.

— Постой! — бросила я. — А почему я не должна рассказывать о тебе лайету? Он наверняка тебя найдёт.

— Хм, — тигр задумчиво поднял к лицу белую лапу со слишком длинными для животного пальцами, — а почему я не должен сожрать тебя прямо сейчас?

Я ухмыльнулась. Дерзкий кот. Но совсем не страшный, как бы он не пытался меня напугать.

— Договорились, буду молчать, — кивнула я. — А ты приходи ещё!

Широкая зубастая пасть растянулась в кошачьей улыбке.

— Ну, а я ни о чем ни с кем не договаривался, — самодовольно ответил он.

И исчез.