Глава 10

Мне спалось откровенно плохо. Всю ночь я ворочалась, нервничала и просыпалась. Что меня сильнее беспокоило: собственная ревность, гнев лайета или страх будущего? Не знаю. Может быть, всё вместе.

Мне снился Леран, занимающийся любовью с Эриссой, а потом по очереди ещё с десятком девушек. Это было ужасно.

Но, когда утром я открыла глаза, увидела устремлённый на себя мрачный сиреневый взгляд. Оказывается лайет Дайше ждал, пока я проснусь. Он сидел в мягком кресле прямо напротив моей кровати и рукой подпирал голову.

Я громко сглотнула, ожидая его слов. Но мужчина просто смотрел мне в глаза и молчал.

— Почему ты не посадил меня на цепь и не убил, как говорил прежде? — тихо спросила я, нарушив напряженное безмолвие.

— А с чего ты взяла, что я не сделаю этого? — раздался жестокий ответ. — Кровь иного мира — то чего боятся все колдуны Беаны.

— Почему?

— Потому что её появление… твоё появление означает скорый приход Матери эриний. Некоторые даже считают, что именно ты откроешь врата в Эреб.

— Но… я не собираюсь ничего открывать…

И почему мне казалось, что такого объяснения ему будет мало?

Леран несколько мгновений молчал, прожигая меня глазами.

— Откуда взялся тот осьминог? — наконец раздался вопрос.

А я поняла, что, если скажу правду, будет только хуже. Леран поймёт, что я действительно могу создать разлом! Пусть и случайно, но у меня это уже однажды получилось. Так почему бы в будущем мне и впрямь не открыть врата для этой самой Матери? Может, я, и правда, — беда для здешнего мира?

Всё, с этого дня — никаких песенок, насвистываний и завываний. И, если я ещё хоть раз открою рот, чтобы что-нибудь из такое сделать… паука мне на язык и дохлую мокрицу — подмышку!

— Понятия не имею, — соврала я бодро. — Фьёр сказал, что из какого-то разлома, который был поблизости… Кстати, почему ты не стал нападать на Фьёра?

Я очень надеялась, что мужчина примет мои слова за правду и переключится на новую тему.

Его глаза несколько секунд задумчиво сверкали, а затем Леран ответил:

— Есть небольшое количество заклинателей в нашем мире, которые умеют приручать низших эриний. Хрустальных. Совсем единицам удалось зачаровать парочку янтарных. Я впервые увидел неагрессивного обсидианового. И, признаюсь, удивлён. Но причин отсылать тигра обратно в Эреб я не нашёл.

А потом он прибавил:

— По крайней мере, пока он не вызывает опасений. Кстати, каким заклинанием ты его привязала? И откуда узнала о нём?

Проклятье. Опять лгать?

— Никаким, — ответила я, решив, что на сегодня хватит обмана. — Фьёр был со мной добровольно.

Бровь Лерана взлетела вверх.

— Ты и правда странная девушка… — прошептал он совсем другим голосом.

В следующий миг лицо его вновь стало непроницаемой маской. Но я всё равно решила спросить то, что мучило меня со вчерашнего дня:

— Почему ты так разозлился, узнав, что я солгала о своём происхождении? — к удивлению, мой собственный голос звучал неуверенно и сбивчиво. — Я осознаю, что, похоже, являюсь чем-то ужасным в вашем мире. Но, разве ты не понимаешь, что я хотела спасти свою жизнь?..

Леран неожиданно вздохнул и закрыл глаза, знакомым жестом потирая переносицу. Я уже заметила, что он всегда делал так, когда поднималась неприятная или беспокоящая его тема. Но, неужели он всё же нервничает из-за меня? И тогда вся эта ледяная маска…

— Потому что, узнай о тебе кто-нибудь другой, и очень скоро ты была бы мертва. Как только всё дошло бы до короля, а это случилось бы невероятно быстро, тебя уничтожили бы, как источник смертоносной заразы.

«Значит, все-таки беспокойство!»

Наверно, на моём лице проскочило нечто, похожее на радость, потому что Леран нахмурился и поспешил добавить:

— А я привык сам решать судьбу своих наложниц!

И тут же сказал, будто размышляя вслух:

— Я — и так опальный лайет. А стал бы ещё и изменником, укрывающим проклятье из пророчества. Мало мне ярлыка отступника!

В этот момент он резко встал с кресла и навис надо мной, схватив за подбородок и смотря прямо в глаза.

— И обо всём этом я догадался бы самый последний! Потому что моя любимая наложница решила скрыть от меня правду!

Шумел Леран — рабыни гнулись. Как бы громко он ни орал, я, естественно, услышала только два слова: «любимая наложница». И желудок подпрыгнул от радости, как будто я проглотила воробушка.

— И что ты теперь будешь делать? — спросила с придыханием.

Леран несколько секунд молчал, не сводя с меня обжигающего взгляда. А затем резко отстранился и сел обратно в кресло.

Дышать тут же стало легче, но при этом я едва сдержалась, чтобы не схватить его за ворот безрукавки и не притянуть обратно.

— Почему ты убежала? — раздался жёсткий голос. — Тебе плохо здесь?

А я отвернулась, тут же вспомнив всё, что предшествовало сцене побега. Щеки окрасились в красный, и это был румянец гнева. Да, раньше бороться с ревностью получалось легче.

— Я для тебя — никто. Рабыня. Ты и этот мир для меня чужие. И здесь меня ничто не держит.

И вместо тысячи ответов я услышала утвердительное:

— Ты видела меня с Эриссой.

— Какая самоуверенность! — воскликнула я, вспыхнув ещё ярче. — Ты хоть понимаешь, что я потеряла всё: свою жизнь, знакомых, свой мир. Но расстроилась, конечно, из-за Эриссы!

И, вопреки моим ожиданиям, на лице мужчины первый раз проскочила тень улыбки.

— Ну, так и есть.

Я возмущенно фыркнула, не давая себе признать, что, вообще-то, он прав. Дома меня никто не ждёт. Работа давно опротивела, да и никогда не была моим призванием. Бойфренд оказался редкостным засранцем. Родне хорошо и без меня. Особенно сестрёнке, якорь ей в попу и клизму с патефонными иголками туда же.

И всё же домой хотелось. К родным стенам, любимому кинотеатру, кафешке, куда я захожу каждые выходные, гипермаркету на соседней улице, где продают такое вкусное мороженое и крабовые палочки. А, что было бы, если бы я зашла туда под руку с Лераном?..

— Я не могу быть только с тобой, — вдруг прервал поток моих размышлений твёрдый голос. — Я не могу позволить себе это. Слишком велика вероятность, что однажды мои эмоции выйдут из-под контроля, и материя во мне уничтожит избранницу.

Сквозь лёгкий шок от услышанного я не совсем поняла, что он имеет в виду.

— Так это беспокойство за мою жизнь?

— Твою, чужую. За жизнь любой женщины, которая окажется слишком близко ко мне, — голос Лерана снова был холодным, как айсберги Антарктиды. Словно между нами никогда ничего не происходило.

И мне было невероятно больно это слышать. Всё же я для него — лишь рабыня.

А мужчина меж тем продолжал, словно специально наступая на мозоли:

— Только Эрисса может выносить мою близость чаще, чем другие. Потому что в ней течёт кровь сумеречных дриад. С остальными я могу быть не более раза в месяц. Всё.

Сказал, как ножом полоснул. Он имел в виду секс, ведь так? Чего он добивается? Чтобы меня от ревности тут разорвало на британский флаг?

— И со мной тоже ты можешь быть лишь раз в месяц? — спросила я тихо, не узнавая свой хриплый голос.

Он приподнял бровь. Ледяная маска стала ещё холоднее.

— Поскольку ты сама убежала вчера, я сделал вывод, что ты не желаешь быть моей наложницей.

Дальше всё, как в тумане. Его голос звенел металлом, а я чувствовала, что наказание оказывается гораздо страшнее, чем я предполагала:

— А я не беру женщин, которые этого не хотят. Думаю, ясно, что моей рабыней ты быть не перестанешь. Но отныне видеться мы больше не будем. Поскольку ты — иномирянка, тобой занймётся эльсиэр Эвиард и его помощники. Он постарается узнать все возможности твоей крови. На этом — всё.

А потом развернулся и направился к выходу.

Его слова были на редкость жестоки. Но почему я видела сквозь них только обиду? Может, это — лишь мои дурацкие фантазии?..

В любом случае, я не собиралась поддаваться на угрозы. Я была уверена, что тоже не безразлична Лерану.

— Лайет Дайше! — позвала я его сухо.

Мужчина обернулся, хмуро взглянув на меня. В сиреневых глазах промелькнуло удивление.

— Вы могли бы сделать мне небольшое одолжение? Напоследок…

Несколько мгновений он молчал.

— Какое именно, шаэр? — раздался ровный голос.

Это «шаэр» звучало почти как оскорбление.

— Вы могли бы создать из материи один предмет? Крючок для вязания? Также, как вы сделали этот цветок?

Ладонь быстро скользнула под подушку, откуда я достала мягкий бутон Лериссы. Тот самый, который он подарил мне не так давно.

На лице мужчины промелькнула какая-то неуловимая эмоция, когда он проследил взглядом за моей рукой.

Я объяснила, что мне требуется, нарисовав эскиз на клочке бумаги. Леран посмотрел на рисунок, потом — на меня. А через мгновение на столе рядом лежало два требуемых мне вязальных крючка.

А дальше он просто ушёл. Не прощаясь и не оборачиваясь.

Я тяжело вздохнула. Мне это было никак не выгодно. С потерей расположения лайета я лишаюсь единственного потенциального мага, способного вернуть меня домой. А ещё я лишаюсь его самого… Лерана…

Но, как же мои собственные чувства?!

Похоже, придётся выбирать: или гордость, или возможность вернуться домой.

Встряхнула головой, чтоб не впадать в уныние. Да, видимо мужчина, не покидающий мои фантазии все последние дни, отвернулся от меня. Но депрессия — не наш уровень. Взглянула на столик рядом с кроватью: кувшин с водой, а возле него наполовину полный бокал. Наполовину ПОЛНЫЙ. Нет, пессимизм мне точно не грозит.

Но очень скоро я оказалась готова поменять собственное мнение. День пролетел незаметно, как и следующий. Я надевала самые красивые платья из тех, что мне приносили, начёсывала волнами свою русалочью шевелюру. Кстати, время шло, а корни волос так и оставались розовыми. Сработало моё колдовство. Да только вот что теперь толку?

Я старалась быть абсолютно везде, где по моему мнению мог оказаться лайет Дайше. Но встретиться с ним никак не удавалось. Он упрямо меня игнорировал, лишь увеличивая размер тоски по нему.

Шоколадные пилюли продолжали приносить, и это немного ободряло. Ведь это означало, что я всё ещё его наложница. А, может, служанкам просто забыли выдать необходимые распоряжения…

Днём меня приглашал к себе эльсиэр Эвиард, местный Эскулап, и ставил какие-то дурацкие эксперименты. То читал свои песнопения, то заставлял читать меня. Иногда ему требовались несколько капель моей крови, но, к счастью, это происходило довольно редко и, казалось, будто лекарь и сам боится переборщить. Выглядело так, словно он хочет взять больше, да почему-то не может.

Вечерами я заходила к сиэр Нарие справляться о её здоровье, а потом учила Латику вязать крючком. Инструменты, созданные Лераном, оказались очень удобны, хотя, конечно, с настоящими сравнится не могли. Но ученица Нарии и так была в восторге.

Время пролетало незаметно. Фьёр больше не показывался, и я подозревала, что он не может пройти защиту стены. Это удручало.

Но так не могло продолжаться вечно. Во-первых, я скучала. Каждую ночь мне снилось, что дверь в мою комнату тихо приоткрывается, и внутрь незаметно проскальзывает тень с сиреневыми глазами. Лунный свет проникает в окно сквозь шторы, и сгусток тьмы обретает плотность, превращаясь в хмурую фигуру Лерана Дайше. Но каждое утро я просыпалась, а рядом никого не было. Это становилось просто невыносимо.

Во-вторых, я никак не приближалась к собственному возвращению домой. Эксперименты с материей я решила не продолжать. По крайней мере пока рядом со мной нет никого, кто мог бы подстраховать от вероятных последствий.

А, значит, всё возвращалось к одному: к Лерану. Я обязана была вернуть его расположение во что бы то ни стало. Мне не хотелось признаваться себе, что я мечтаю сделать это скорее по первой причине, чем по второй. Но, похоже, именно так оно и было. Ещё раз ощутить прикосновение его рук, увидеть восхищение в сирени глаз. Улыбку на губах, а не стиснутые зубы холодной маски. Улыбка шла его лицу гораздо больше…

И я приняла решение. Мне нужно было придумать нечто, что привлекло бы его внимание. Заставило бы его не просто понять, что я не замышляла дурного, но сделало бы так, что он забыл всё на свете.

Но слова ничего не решат. И поэтому оставалось лишь одно. То, что я задумала уже давно.

Сегодня я нервничала особенно сильно. Шоколадная пилюля отправилась в недра пуховой подушки, а я с утра уже была у Нарии. Кое-как удалось незаметно стянуть у неё из закромов ступку с пестиком, а у Латики я выпросила простенькую дудочку. В группе «Бладун» мне периодически приходилось чередовать вокал с игрой на этом инструменте, поэтому кое-что исполнить на ней было совсем не сложно.

В ботаническом саду на крыше замка я стала выискивать цветы, про которые мне несколько дней назад рассказывала Ири. Белые с лёгким фиолетовым оттенком их лепестки должны были светиться в темноте. Название осталось мне неизвестно, да оно и не требовалось. Ловко нарвала десяток мясистых бутонов, аккуратно пряча в подоле платья.

И уже вечером, когда стемнело, мне удалось убедиться в своей комнате, что цветы и впрямь фосфоресцирующие. Это радовало и пугало одновременно. Значит, всё должно получиться…

Когда по моим подсчётам время стало приближаться к полуночи, я разделась. Оторвала один лепесток и растерла его в ступке. Светящийся эффект тут же пропал. Как и предполагалось — краски из них не получится. Придётся поступить иначе.

Из бутонов кое-как связала гирлянду и нацепила на обнажённое тело. Хвост украшения красиво спускался между грудями к середине живота. Один цветок воткнула в волосы около уха. Надела поверх всего этого белый халат с капюшоном и тихо проскользнула в коридор.

Руки немного подрагивали от нервного возбуждения. Пальцами я теребила дудочку в кармане, размышляя, не сошла ли я с ума?

Латика должна была ждать меня в условленном месте. Именно она провела нас незаметно от гарема до самого дворца, ловко объясняя страже, что срочно ведёт приболевшую шаэр к эльсиэру Эвиарду, который, как известно, проживает в замке лайета.

Она же оставила меня ждать на этаже неподалёку от покоев Лерана. А сама проскользнула к двум охранникам у его дверей.

— Мальчики, вы не устали?.. — услышала я её голос в конце коридора.

— Что ты здесь делаешь так поздно, Латика? — спросил тихо один из них.

— Да вот, провожала шаэр к Эвиарду. А на обратном пути решила к вам забежать. Скучно мне сегодня очень. Может, вы меня развлечёте?

Тишина на мгновение резанула ухо. Что она там им предлагает?

— Мы должны охранять покои господина, — раздался хрипловатый ответ.

— Да что их там охранять? — лениво протянула она. — Замок так защищен, что через стену даже муха не пролетит незамеченной. Ну, не долго, пожалуйста…

А потом раздался шёпот, и мне стало не слышно. Однако я уже успела покраснеть, представив себе, что там происходит. Вообще, я не рассчитывала, что Латика решит соблазнить охрану. Всего лишь просила её помочь мне проникнуть в покои лайета. А она согласилась, чтобы отплатить за уроки вязания. Вот так вот мои усилия по обучению служанки не прошли даром. И долг отдаст она, похоже, с лихвой.

Через несколько мгновений мимо меня, скрывающейся в тени статуи, прошли три фигуры. Латика тихо хихикала, а два мужчины беспардонно лапали её за задницу, подталкивая к лестничному пролёту.

Времени терять было нельзя. Я вышла из своего укрытия и проследовала к огромным дверям спальни лайета Дайше. Осторожно потянула за ручку и открыла щель, проскользнув внутрь, как ниндзя в шерстяных носках и по ламинату.

В комнате было темно, как я и предполагала. Большая кровать по центру противоположной стены слегка освещалась из окна серебром тусклой луны. Обнаженный мужчина лежал на спине, закинув руки вверх и под подушку. Тонкая ткань одной единственной простыни служила одеялом и едва прикрывала бёдра.

Стоило мне оказаться внутри помещения, как его голова резко повернулась в мою сторону, и во мраке прозвучало жёсткое:

— Кто ты, и что тебе здесь нужно?

Голос звенел опасно и зло. Но это был ЕГО голос.

Я глубоко вздохнула, испытывая сильную внутреннюю дрожь. А затем достала из кармана дудочку, а халату позволила упасть на пол.

В то же мгновение мужская фигура во тьме словно расслабилась. Леран слегка приподнялся на подушках, приняв сидячее положение, и сложил руки на груди.

Моё сердце грозило или выпрыгнуть, или разорваться. Кровь стучала в висках, словно я стояла на краю обрыва. А горящие сиренью глаза в темноте осматривали моё нагое тело, украшенное белыми цветами.

Поднесла дудочку к губам, расправив спину, встряхнув на плечах розовые волны. И заиграла медленную мелодию.

В следующий миг шторы на окнах резко задвинулись, оставляя лишь узенькую щель. Я вздрогнула от этого звука, подтверждающего, что на меня смотрят с внимательным ожиданием.

Сквозь остатки лунного света было почти невозможно ничего различить. Только смутные очертания предметов. Но цветы, что висели на мне, отбрасывали лёгкое свечение, позволяя чётко рассмотреть грудь и линии живота.

Мурашки побежали по коже. Моё тело само начало двигаться в такт мелодии. Я медленно покачивала бедрами, приближаясь к кровати лайета. Бутоны на шее колыхались, касаясь груди и вдруг резко затвердевших земляничек сосков. Я так сильно нервничала, что было тяжело дышать. И это слегка мешало исполнять мелодию.

Чтобы взять себя в руки, на несколько мгновений я прикрывала глаза. Тогда в темноте мне переставал быть виден аметистовый взгяд лайета, и жар его взгляда опалял не так сильно.

Рядом с кроватью я на мгновение остановилась, рассматривая еле заметные во мраке изгибы тела Лерана. Его руки, увитые буграми мышц, были сложены на груди. Так, словно он всё ещё недоволен мной.

Тогда я подняла ногу, согнутую в колене, и опустила на кровать. За ней последовала вторая. Всё это время дудочка была в моих руках, продолжая наполнять тихими звуками простор комнаты. Я осторожно села верхом на мужчину и только тогда прервала игру.

Леран не двигался, сверля меня горящими глазами. Хмурыми, как тьма в спальне. Без сомнения, он ждал, что я буду делать дальше.

Огонь его тела, проникающий сквозь простынь, на которой я сидела, мгновенно начал возбуждать фантазию. Почти полное отсутствие света лишь усиливало ощущения. Я протянула ладони вперёд, касаясь рельефной горячей груди. Его мускулы были твердыми, как камень. Фантазия в деталях рисовала мне образ обнаженного мужчины. Опустила руки вниз, будто рассматривая его кончиками пальцев.

Кожу обожгло желанием. Опустилась, прихватывая сосок на его груди. Провела разомкнутыми губами по рельефу тела, очерчивая изгибы языком и уверенно ведя влажную линию к границе простыни.

Я покрывала поцелуями живот, рисуя круги на кубиках пресса. И с каждым моим движением, широкая грудная клетка лайета вздымалась всё чаще.

Сползла чуть ниже, щекоча его кожу лепестками своего ожерелья, и с придыханием спустила простынь. В неверном свете белых цветов моему взору предстало напряженное до предела мужское желание.

Мне едва удалось сдержать возглас. Удивления, восхищения, страсти — не знаю. В этот момент я убедилась, что лайет Дайше, наместник провинции и мой хозяин в этом мире, идеален во всех отношениях.

Ровная, наполненная вожделением плоть слегка дёрнулась, бросая вызов внушительными размерами. Я обхватила её ладонью, ощущая кожей напряжённую тяжесть.

Сиреневые глаза всё ещё смотрели на меня с властным ожиданием. Но от моих прикосновений его грудь приподнялась, позволяя лёгким втянуть воздух.

Тогда я чуть-чуть сжала ладонь, сделав несколько медленных движений. Леран стал дышать глубже и чаще, его тело зашевелилось, расслабляясь, будто без воли своего недовольного владельца пытаясь подстроиться под ритм.

Ему нравилось, я это видела. Несмотря на всю внешнюю холодность, мужчине не удавалось скрыть свою реакцию.

От этих мыслей внизу живота стало жарко. Я сбивчиво вздохнула, пытаясь унять бешеное биение сердца, и опустилась губами к вершине его внушительного оружия. Обхватила напряженную гладкость и слегка втянула ртом.

Леран громко выдохнул, и внимательный сиреневый блеск исчез. Я взглянула на его лицо и увидела, что мужское тело выгнулось, глаза закрылись, а руки, сложенные на груди, поднялись вверх, ухватившись за спинку кровати. Более того, его татуировка начала ритмично загораться маленькими зелеными всполохами.

Зрелище подрывало самообладание, вызывая настойчивое желание всё прекратить и изнасиловать распростёртого передо мной мужчину. Но этого не было в моих планах.

Я провела языком по всей выразительной длине его естества, продолжая следить за реакцией. Снова вернулась к гладкой вершине и на этот раз позволила ему глубоко войти в мой рот.

Из груди мужчины вырвался хриплый звук. Руки напряглись, а по татуировке зазмеились молнии. Как же мне хотелось, чтобы он взял меня прямо сейчас! Между ног стало влажно. Я начала ритмично ласкать его мужскую твердость, чувствуя, что меня это сводит с ума ничуть не меньше, чем его.

Леран низко застонал. Спинка кровати жалобно заскрипела под напрягшимися руками, зелёные молнии сверкали, как во время ураганной грозы, почти не останавливаясь. Я касалась его ладонями, чувствуя, как мужское тело становится всё тверже. Он хрипло дышал, и с губ периодически срывался стон, который он не мог сдержать. Потом его бедра стали слегка подрагивать навстречу моим движениям, а в следующее мгновение изумрудные вспышки слились в одно зарево. Из груди Лерана донеслось хриплое рычание, голова запрокинулась на подушки, деревянная спинка кровати затрещала в мужских ладонях. А в мой рот излилась сладковатая лава его оргазма.

Я выпрямилась, садясь рядом, глядя, как утихает тяжёлое дыхание и становится спокойным тело. Татуировка вновь была угольно-чёрной.

А потом опять загорелись сиреневые глаза. Но на этот раз они смотрели на меня скорее с любопытством. Мне же больше всего на свете хотелось одного — ЕГО. Мои щёки пылали, сердце грозило выпрыгнуть из груди, между ног разлилось пламя, не дающее покоя.

— Мне понравились твои извинения, — раздался бархатный голос совсем рядом. А у меня дыхание перехватило.

Было так странно чувствовать и возмущение от того, что я ни в чем себя виноватой не считала, и смущение от того, что ему всё же понравилось. Да, я и придумала это, чтобы вновь завоевать его расположение, и, признаться, от процесса сама получила немало удовольствия. Однако, с моим чувством справедливости его слова входили в резонанс.

— Я ни в чём не виновата, — ответила срывающимся от возбуждения голосом. — Человек не может быть повинен в том, что хочет сохранить свою жизнь.

Зря я это сказала. Вот зря. Сейчас сама же всё и испорчу. Но врожденное упрямство…

Леран молчал несколько томительных мгновений.

— Даже в том, что убежала? — раздался, наконец, его опасно-низкий тембр.

Глубоко вздохнула, чтоб не наговорить какой-нибудь ерунды. И спокойно ответила:

— Я не привыкла быть рабыней. И никогда не привыкну. У меня это просто… не получится.

Он должен был понять. Я хотела, чтоб он понял.

— Сегодня у тебя получилось хорошо, — вопреки ожиданиям проговорил он. И я скорее почувствовала, чем увидела, во тьме тонкую улыбку.

Опять бросило в жар. Один его голос умудрялся творить со мной невероятные вещи.

Да, видимо, сейчас совершенно не время просить его вернуть меня домой. Но половина пути уже пройдена: он знает, что я — иномирянка, и, похоже, больше не злится.

Я осторожно коснулась его широкой груди, позволив себе насладиться её рельефом и гладкостью. Пока у меня есть такая возможность…

Он перехватил мою руку, медленно поднеся к своим губам, и поцеловал центр ладони. Мурашки заплясали по пояснице, исчезая где-то на бёдрах. Я всё ещё ужасно хотела его.

А затем он встал на колени рядом, притягивая меня за эту самую руку, и наши обнажённые тела соприкоснулись. Одна его кисть скользнула на мою талию, а другая зарылась в волосах, отклоняя голову на бок. Как только изгиб шеи освободился от локонов, он властно прижал меня к себе, с жадностью впиваясь губами в маленькую чувствительную венку у ключицы.

Я не смогла сдержать стон, обнимая руками моего лайета. Наконец-то он был рядом! Ощущение, которое возникало от близости этого мужчины, нельзя сравнить ни с чем. Словно я становилась… целой…

А потом он обхватил моё лицо ладонью и почти с силой поцеловал, захватническим жестом проникая языком в мой рот.

Наркотик, желание, страсть… Вспышка, дрожь, стон…

И вдруг отстранился, сказав:

— На сегодня достаточно, дорогая.

Моё тело ослабело, поддавшись странному воздействию магии тёмных нарров. Если до этого я просто хотела ЕГО, то теперь это превратилось почти в неконтролируемое вожделение. Во рту пересохло.

Сиреневые глаза дерзко блеснули.

— Пора спать, — добавил он.

Я глупо заморгала, ничего не понимая.

А мужчина положил руку мне на плечо и надавил, медленно заставляя лечь. Потом развернул к себе спиной и сам лёг сзади.

В висках стучало, между бёдер разлилось обжигающее безумие.

Я попыталась вырваться, коснуться его волос, прижаться губами. Но Леран ловко перехватил мою руку, блокируя меня в одном положении. А затем придвинулся к уху и прошептал:

— Это будет твоё наказание за побег, дорогая…

Огонь его дыхания лизнул кожу. Я нервно вздохнула.

— И я прослежу, чтобы ты не ласкала себя сама.

С этими словами он сильнее обнял меня, держа за запястье, и приготовился засыпать.

Я была вне себя от возмущения.

— Лерааан, — простонала, потёршись попой о его вполне твёрдое естество.

Он спокойно отодвинулся, просовывая между нами толстый слой простыни.

— Бесполезно, дорогая. Я сегодня уже сыт.

И в этом голосе я опять почувствовала довольную улыбку.

Дальнейшие мои попытки ни к чему не привели. Мужчина не реагировал на провокации. И очень скоро я поняла, что лайет Дайше в самом деле уснул. Я же промучилась ещё не один час, прежде, чем забыться очередным беспокойным сном.