11

— Че с девчонкой делать думаешь?

Вопрос Овода резко отрезвляет меня, заставляя открыть глаза и взглянуть на мужчин.

Хватит изображать из себя мертвую. Кажется, это не помогает. Может, лучше попробовать договориться с ними?

— Еще не решил, — размышляет вслух Волк, и вдруг его глаза встречаются с моими.

В горле мгновенно пересыхает. Темный блуждающий взгляд не дарит ни толики надежды на то, что зверь пойдет на контакт.

— Ты ж не собираешься в расход ее пускать?

Приподнимаю голову, переводя взгляд с одного на другого, и стараюсь не думать, что означает фраза «пускать в расход». Боже и дураку же понятно, что это не «отпустить на волю и простить все грехи»!

— Ну а че? — поворачиваясь к Оводу, ровным тоном комментирует хозяин. — Прогуляемся в лес, привяжу к дереву. Там, глядишь, волки или лисы найдут. Зверье голодным не останется.

В лес?!

Сердце стучит в бешеном галопе, с болью ударяясь о ребра.

— Пожалуйста, выслушайте меня! — вырывается с хриплым вдохом. — Не надо в лес, я ничего не взяла! — Указываю рукой на валяющуюся сумку, под завязку, набитую серебряными столовыми приборами. — Вон, все там! Отпустите меня, пожалуйста!

Но своим криком я привлекаю внимание лишь Овода. Волк даже бровью не ведет на мою тираду.

Проглотив солоновато-горький ком слез, я с мольбой смотрю на хозяина, пытаясь увидеть хотя бы малейшую долю понимания, но в ответ получаю полный игнор.

— Убери ее отсюда, — ледяным тоном заключает Волк.

Закрыв рот от вновь нахлынувшей паники, в ужасе распахиваю глаза, глядя на него.

— И возвращайся, решать будем.

— Как скажешь, брат.

С первым же шагом Овода в мою сторону я начинаю брыкаться, но из-за связанных рук и ног падаю с дивана и качусь кубарем прямо к его ногам.

— Надо же, еще никто с таким рвением не хотел прогуляться до подвала! — хохочет Овод, а я кричу изо всех сил, вырываясь из его крепких рук. Одним движением он развязывает веревку на моих ногах и поднимает за шкирку на ноги.

— Слушай сюда, красавица, — грубо дернув на себя, цедит он. — Если рыпнешься бежать или хоть раз на суете дернешься, я сделаю тебе в темечке такую дырку вот этим аппаратом, что ни в одном ателье не заштопают.

Смотря на пистолет в его руках, активно киваю. Дрожа всем телом, ощущаю, как горячие слезы скатываются по щекам.

— А теперь пошли, — подталкивая меня вперед, бросает мужик. — Хоромы твои показывать буду.

Судорожно всхлипывая, я еле переставляю ноги, идя в ту сторону, куда направляет Овод.

«Все будет хорошо… — умудряюсь успокаивать себя, но страх душит, а сердце молотком стучит в груди. — Тебя не убьют, тебя не убьют… Тебя не убьют!..»

— Двигай, — приказывает Вова, и я открываю дверь, выходя на улицу. — Уж план дома, небось, ты хорошо знаешь, — усмехается мужлан, подталкивая меня к лестнице.

Спускаясь с крыльца вниз я молу, стараясь сдержать вновь возникшее желание разрыдаться. Где-то внутри проскальзывает мысль уговорить Овода помочь мне, но я понимаю, что он не станет слушать.

Кто эти люди на самом деле? Почему ведут себя так, будто имеют право запирать человека в подвале? Если они меня сдадут, я обязательно расскажу, про угрозу оружием.

— Ну и вляпалась же ты в дерьмо, красавица, — с усмешкой комментирует бугай. — Забралась в дом к самому Волку! — уже в открытую хрипло смеется он. — Пиздец смелая!

— Кто вы такие? — спрашиваю дрожащим голосом, бросая через плечо на него боязливый взгляд. — Я ведь ничего не взяла...

— А это уже не имеет значения, красавица, — улыбается, смотря мне в глаза, отчего под уголками глаз образуются глубокие морщинки. —Остается надеяться, что Демид сжалится и оставит тебя в живых. А зная его, я в этом очень сомневаюсь.

Демид... Значит, так зовут хозяина.

Меня накрывает ледяная волна паники, потому что - отчасти я верю в то, что говорит Овод.

— Пожалуйста, скажите, что я могу сделать? Помогите мне! — умоляюще шепчу, развернувшись к нему. — Я прошу вас, пожалуйста! Вы же не такой как он, я вижу… — И замолкаю, чувствуя, как новый поток слез обрушивается водопадом, стекая по щекам.

Овод останавливается, смотря на меня снисходительным взглядом, и тяжело вздыхает.

— Сиди тихо и не беси своими выходками. Может, чего из этого толкового и выйдет.

— Вы можете передать ему, что я прошу прощения? — спрашиваю, почувствовав малейшую надежду, что этот мужчина готов идти на разговор. — Я готова сделать все что угодно, пусть выслушает меня!

Овод ухмыляется.

— Ой, наивная! — покачав головой, отвечает он. — Я Волка почти всю жизнь знаю, и за это время еще никому не помогала мольба о прощении, — уверенно констатирует, а затем мужское лицо вновь становится непроницаемо-серьезным. — А теперь — хорош, не заговаривай мне зубы, пигалица. Давай, шевели ножками.

Как только мы подходим к гаражному помещению, я судорожно втягиваю в легкие воздух, ощущая, что все тело мгновенно коченеет.

— По-жа-луй-ста... — шепчу я, замедляя шаг, но рука Овода грубо толкает к двери. — Нет... — всхлипываю, чувствуя, как слезы снова подступают. — Не надо...

— Ты действуешь мне на нервы, красавица. — В голосе Вовы звучат опасные нотки, оседающие в сознании, как тяжелые булыжники. — Я че сказал тебе секунду назад? Если ты меня бесишь, то Волка и подавно. Живее! Шевелись!