3

Пролетающие пейзажи любимого города завораживают своей неописуемой красотой. До места назначения я добираюсь без происшествий и на удивление без назойливо сигналящих водителей, пытающихся познакомиться с девушкой-байкершей.

Заехав на территорию гаражей, останавливаюсь в проулке около нужного мне номера. Достав из кармана ключ, открываю полуржавый металлический замок и распахиваю выкрашенные в кирпичный цвет ворота. Воровато оглядываясь, загоняю мотоцикл внутрь, а после принимаюсь снимать экипировку.

Гараж нам остался от покойного дедушки. Мама сюда никогда не приходит, а я, пользуясь случаем, так сказать, приватизировала своеобразное наследство. Здесь хранятся все вещи, которые она не должна видеть, а именно, мотоцикл, одежда, шлемы, необходимые для ремонта старушки инструменты и запчасти. Мама понятия не имеет об увлечении младшей дочери — гонять на байке и тусоваться с парнями-гонщиками.

Глянув на наручные часы, понимаю, что прилично задержалась, и начинаю быстро переодеваться. Надеваю серую плиссированную юбку в клеточку. Слегка прищемив кожу замком на талии, стискиваю челюсти, чтобы не выругаться. Застегнув верхние пуговицы белой рубашки, накидываю поверх нее темную кофту и в заключение переобуваюсь в балетки. Снимаю с крючка большую сумку, в ней я ношу необходимые вещи для работы в художественной школе, и наконец закрываю свое небольшое царство, оставляя часть личности, о которой практически никто не знает, под замком.

Я живу жизнью как минимум трех разных людей: прилежной студентки, доброго преподавателя и байкерши, зарабатывающей на заездах.

Да уж, тебе бы к психиатру обратиться, Ев! Билли Миллиган нервно курит в сторонке.

— Здравствуйте, теть Вер! —приветствую около подъезда соседку со второго этажа. — Давайте я вам помогу. — И, не дожидаясь ее согласия, забираю из рук старушки сетчатую авоську.

— Ой, Евочка! — добродушно улыбается она. — Спасибо, миленькая моя! Ты с работы?

— Ага, — киваю, бессовестно обманывая. Но все же в какой-то степени я и правда с работы.

Пропуская соседку вперед, придерживаю металлическую дверь.

— А чего они, ироды, тебя допоздна задерживают?! — искренне возмущается бабулька, шаркая по лестнице. — Это не дело! Ты скажи, что молодой девушке по ночам разгуливать не пристало.

— Обязательно скажу, теть Вер, — даю торжественную клятву, провожаю ее до квартиры и вежливо прощаюсь. Перепрыгивая через ступеньки, поднимаюсь домой, на четвертый этаж.

Оказавшись в квартире, я сразу же улавливаю запах чего-то вкусного. Проснувшийся голод тут же отзывается легким спазмом в желудке, поскольку поесть мне удалось только утром.

— Евусик, ты? — кричит из кухни мама.

— Я, мамуль.

— Идем скорее ужинать, я твои любимые пельмешки налепила. —Мама встречает меня в коридоре, вытирая мокрые руки кухонной салфеткой, висящей на ее хрупком плече.

— Мамуль, ну зачем ты утруждаешь себя? — Приобнимаю ее, целуя в лоб. — Тебе отдыхать больше нужно. Я бы сама все приготовила.

— Устала лежать, Ев, — прерывисто вздыхает она, качая головой. — Ну ты давай, руки мой и на кухню дуй. Расскажешь, что там в университете новенького.

Не люблю вранье и презираю людей, постоянно обманывающих других, особенно близких. Но порой жизнь вынуждает, связывает по рукам и ногам, не оставляя тебе другого выбора.

Мама не знает, что меня отчислили в прошлом году с третьего курса за неуспеваемость. Я не смогла совмещать универ, работу в художке и гонки. Пришлось выбрать заработок и оставить учебу на факультете изобразительных искусств.

— Теть Веру сейчас видела! — кричу из ванны, закрыв кран с горячей водой.

— Опять тяжелые пакеты сама несла?! — громко вздыхая спрашивает мама, — Бедная женщина! Вырастила сыночка, пылинки с него сдувала, а он женился и забыл о ее существовании! Хорошо, что у меня две дочери.

Вхожу на кухню как раз в тот момент, когда мама кладет на стол тарелку с прозрачным бульоном и самой вкусной на свете едой, приготовленной ее руками – домашними пельмешками.

— Не переживай, я помогла, — успокаиваю, чтобы она не беспокоилась еще и о соседке. — Пахнет восхитительно! — демонстративно вдыхаю невероятные ароматы, помахивая ладонью перед лицом.

— Ой, актриса! Ой, актриса! — смеется Ольга Александровна (в шутку я иногда так называю мамырлика). — Садись, ешь, давай.

Мы приступаем к ужину, разговаривая на отдаленные темы. Я частично рассказываю правду, как провела день, мама сообщает, что перемыла все окна под новый классный сериал, который смотрела на фоне, пока убиралась. Приходится поругать эту неугомонную женщину. Нельзя ей перетруждаться, нельзя!