21

Отполировав все поверхности до блеска, выжимаю тряпку и кладу ее на край ведра. Осматриваю помещение — идеальная чистота. Пусть только попробует сказать, что я не справилась с задачей! Может быть, если я справлюсь с уборкой раньше, меня и отпустят раньше? Ведь такие условия были поставлены Волком. Я их выполнила. Попытаться все же надо…

Повернувшись на звук открывающейся двери, сразу же вижу знакомую рожу. Овод. Ну конечно…

Увидев меня, мужлан широко улыбается.

— Привет, Девочка-Демон!

Не отвечаю, приготовившись к тому, что, когда он снова пойдет в своих ботинках в гостиную, я запущу тряпкой прямо ему в голову. Но в этот раз Овод удивляет: не переступая порога, он сбрасывает кроссовки и заходит в дом.

Извините, Бог услышал мои молитвы или что? Или сегодня судьба решила пощадить? За что такое счастье? От накатившего облегчения выдыхаю, и мой взгляд смягчается. Как легко тебя обрадовать, Ева! Мужик просто снял обувь, а ты уже Бога благодаришь за такую снисходительность.

Волк встречает его приветливым рукопожатием, и они проходят на кухню. Я стою и не знаю, какой подходящий момент выбрать в их диалоге, чтобы сказать, что закончила с уборкой. Но секунды тянутся, а их разговор не прекращается, и я решаю сначала закинуть последнюю стирку, а потом вернуться в гостиную.

Перестирываю тряпки, мою ведро и ставлю его сушиться. Посмотревшись в зеркало, быстро привожу себя в порядок, поправляю пучок на голове и, собрав волю в кулак, вхожу в гостиную.

— Я закончила с уборкой, — твердо заявляю, надеясь, что мой голос звучит решительно. — Могу быть свободна?

— Молодец, Золушка! — комментирует Овод с уже привычной хриплой усмешкой. — Раз ты тут быстро справилась, может, наведешь порядок и в моей холостяцкой берлоге?

В эту секунду Демид бросает на него такой взгляд, что я, кажется, запомню его надолго. Будь глаза хозяина способны метать молнии, лицо Овода уже раскололось бы пополам. Но как понимать эту реакцию? Он зол? Или готовится отдать мне очередной приказ?

— Нет, — сухо отвечает Волк.

В смысле — НЕТ?!

Я закипаю так сильно, что готова наплевать на все условности и разнести этот дом к чертовой матери! Это какое-то издевательство! Изощренное, намеренное издевательство!

— Я сделала все, что вы сказали! — повышаю голос, сдерживая дрожь от накаляющейся ярости.

— Ты плохо расслышала? — Волк поднимает на меня глаза и жестко чеканит: — Здесь я решаю, кто и когда покинет мой дом.

От услышанного я начинаю задыхаться. Нет, это не просто слова — это пощечина, болезненная, жгучая, отзывающаяся шумом в ушах. Отступив на два шага назад, смотрю на него так, типа все мое нутро пропитано гневом и ненавистью. Ты знала, Ева, что это не закончится уборкой. Ты знала, знала… Он обманул тебя.

Развернувшись, бросаюсь к лестнице, сдерживая порыв разрыдаться перед этими ублюдками. Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Поднимаясь по ступенькам, слышу отголоски их разговора и притормаживаю шаг, смахивая предательские слезы.

— Что с девкой думаешь делать? — слышу голос Овода.

— Еще есть вопросы к ней, — строго отвечает Демид. — Кулон не нашел.

— Да ну брось, Волк! Поди, клининг его куда запихал. Тут же без конца убирались.

Я замираю на месте. Кулон? Который я нашла?

— Пока не найду, девку из дома не выпущу, — произносит Демид.

Растерянно моргаю, складывая пазлы в голове. Ему нужен тот самый кулон? Сердце сжимается так сильно, словно с первым ударом оно вырвется из грудной клетки. Ноги сами поднимают меня по лестнице, и я перешагиваю через ступеньки, чтобы как можно быстрее оказаться в комнате.

С каждым шагом к тумбе меня накрывает такая волна дрожи, что я без промедления хватаю кулон и, сжав его в кулаке, бегу по коридору, спускаясь вниз.

«То, о чем ты думаешь, Ева, убьет тебя!» — кричит во все горло внутренний голос, но я отбрасываю здравый смысл. Больше я не намерена играть по этим тупым правилам!

Как только мои ноги ступают на дорогой паркет первого этажа, я поворачиваю лицом к мужчинам.

— Это потеряли?! — спрашиваю, показывая зажатый в поднятой руке кулон.

Рвано дышу, сверля яростным взглядом Волка, а затем и Вову, бросающего на хозяина быстрый тревожный взгляд.

— Откуда у тебя эта вещь, Ева? — Голос Зверя звучит так чужеродно, ощущение, что я услышала его впервые. Он другой, утробный, не похожий ни на что, будто вырван из самой сердцевины.

— Так что, это и есть тот самый кулон? — кричу я, изо всех сил сдерживая внутренний страх перед ними. — Хотите забрать?

— Положи его сюда. — Демид вдавливает указательный палец в поверхность стола перед собой.

— Нет, — быстро бросаю я, прекрасно понимая, что в эту секунду подписываю себе смертный приговор. Но если есть хоть малейший шанс выбить себе свободу, я сделаю это сейчас. — Вы отпустите меня, если я отдам этот кулон?

Я отступаю на шаг, когда Волк поднимается из-за стола и обходит его, становясь плечом к плечу с Оводом.

— Золушка, слушай, — говорит осторожно Вова, можно подумать за эти секунды растерял все свои привычные повадки. — Делай то, что тебе говорят.

— Вы не отвечаете на мой вопрос.

Демид резко делает шаг в мою сторону, и я с шумом вздыхаю, распахивая глаза в панике. Но тут рука Овода останавливает его.

— Если я отдам кулон, ты отпустишь меня? — спрашиваю, глядя Зверю в глаза, хоть в его почерневшем взгляде нет даже намека на то, что я останусь жива.

Тишина. Молчание. Только вздымающаяся грудь зверя говорит мне, что он на грани.

— Тогда выкусите! — Резким движением засовываю кулон в рот, сглатывая и показываю им язык.

— Блядь!

Под крик Овода я срываюсь к лестнице, двигаясь так быстро, словно убегаю от хищника. Хотя почему «словно»? Так и есть!

Черт возьми, что ты наделала, Ева?! В висках стучит, дыхание сбивается, пока я бегу по коридору, слушая шаги позади.

— Стой, ты, дурная, блядь!

Не знаю, откуда во мне столько скорости, прыти и легкости. Адреналин бурлит в крови, заставляя двигать ногами с бешеной скоростью. Несмотря на усталость после целого дня, проведенного с тряпкой в руках, я умудряюсь оторваться от громилы Вовы и скрыться в гостевой комнате. Вбежав туда, поворачиваю замок и замираю перед светлой дверью, прикрыв рот рукой. Господи, что я наделала?!

Они же меня сейчас точно прикончат! Выломают несчастное дерево и покромсают воровку Еву на мелкие кусочки. В порыве нервно осматриваюсь по сторонам, будто ищу, чем можно защититься в случае чего.

В мою неадекватную голову приходит очередная идиотская идея. В несколько шагов преодолев расстояние до комода, стоящего в углу комнаты, я принимаюсь оттаскивать его от стены и двигать к сотрясающейся от ударов двери. Голос Овода доносится из коридора, но мне в этот момент наплевать. Скрип паркетных досок от передвигаемой мебели перебивает его слова, не давая вникнуть в их суть. Примерно через минуту моя спина начинает ныть, и в какой-то момент кажется, что я сорвала ее. Изрядно вспотев, я все-таки подтаскиваю комод к двери и прислоняю к ней вплотную. Забравшись на мебель верхом, опираюсь на дерево и немного успокаиваюсь: хоть какой-то минимальный контроль над ситуацией. Так мой воспаленный мозг считает, что вломиться сюда хозяину и его шестерке будет нелегко.

Сидя на комоде, слышу, как сердце бешено колотится в груди, в то время как я смотрю в окно и пытаюсь восстановить дыхание. Черт, я сижу не очень безопасно! У них ведь есть пистолет. Если выстрелят в дверь, могут задеть меня. В лучшем случае попадут в плечо или куда-нибудь в спину, а в худшем — сами знаете. Живо спрыгнув, усаживаюсь на пол, продолжая подпирать мебель своим телом, в надежде, что теперь точно приняла безопасную позицию. Монотонное бормотание Вовы все-таки пробивается сквозь толщу мыслей.

— Короче, зря ты так резко, Девочка-Демон. Для Демида это важная вещица, — произносит он, а затем я слышу звук удаляющихся шагов.