23

Мужчина умело боксирует, нанося четкие и весьма мощные удары по груше. Звуки разносятся отовсюду, заполняя собой пространство. Не хотела бы я оказаться на месте несчастного инвентаря! Такой размажет и глазом не моргнет!

Капли пота, стекающие по его мускулистой спине, играют на свету, подчеркивая каждую линию атлетичного тела, а я готова лужицей растечься от развернувшегося зрелища. Не хватает пива и чипсов.

В какой-то момент ловлю себя на позорной мысли, что замерла, забыв о том, как оказалась в доме Демида. Вместо этого в голове крутятся только мысли о том, какой Зверь сильный, уверенный, мужественный! Его рваное дыхание перемежается с утробным рыком, в моменте очередного мощного удара сотрясаящего грушу.

Тьфу на тебя, позорница!

В душе бушуют противоречивые чувства: страх перед человеком, на имущество которого я позарилась, злость на несправедливую судьбу и... что-то еще. Отголоски здравого смысла кричат, что он опасный человек, но сейчас, когда я гляжу на эту притягательную боксирующую машину, адекватные мысли ускользают далеко-далеко.

Волк бьет грушу, не замечая меня, а я не могу оторвать от него взгляд. От каждого его удара мое горло пересыхает все сильнее. Что-то странное разгорается внутри, клянусь, я физически ощущаю, что оно запретное. Я чувствую смятение и стыд, у меня перехватывает дыхание от собственных мыслей. Я ведь должна его ненавидеть, а вместо этого смотрю, словно завороженная!

Мои чувства смешиваются в бурлящий коктейль из восхищения и ужаса от себя самой. Я ощущаю себя в этот миг такой потерянной и уязвимой, как будто стою на краю пропасти. Еще шаг, и упаду в бездну запретных, опасных эмоций.

Что, если у меня стокгольмский синдром? Господи, неужели это он?!

Странное притяжение к этому закрытому и загадочному мужчине достигает апогея: я, черт подери, хочу подойди к нему, прикоснуться! Испугавшись собственных желаний, отступаю на шаг, боясь саму себя. Не ведись на провокации, Ева! Уходи отсюда!

Но ничего не выходит. Стою на месте, как приклеенная, от взгляда. Его взгляда, устремленного на меня.

Я не сразу замечаю, что Демид остановился и прожигает меня пристальным взглядом через отражение в огромном зеркале на всю стену.

Внутри что-то обрывается: он меня заметил.

От столкновения взглядов я превращаюсь в статую, сглотнув образовавшийся гигантский ком в горле.

Исчезнуть бы сейчас... Просто раствориться.

Вчерашние флешбэки не заставляют себя долго ждать.

«Мне хана?» — проскальзывает на задворках, однако в глазах Демида пляшутся дьявольские искорки, совсем не похожие на гнев.

М-да, уже и галлюцинации подъехали!

— Любуешься? — Спокойный голос с хрипотцой, заставляет меня вздрогнуть. Это легкая усмешка или мне показалось?

— Было бы чем! — Вызывающе вздергиваю подбородок, скрестив руки на груди.

Волк слегка склоняет голову набок, осматривая меня с ног до головы, размышляя над чем-то.

— Подойди. — От его властного тона по всему телу прокатываются покалывающие мурашки.

— Зачем? — с опаской спрашиваю я, готовая в любую секунду сбежать.

— Ко мне, Ева, — холодно приказывает он.

— Я вам не собачка, чтобы к ноге бежать! — оскорбленно выдаю, а затем прикусываю язык.

Нет, я похоже буду язвить даже на смертном одре...

А чего он командует?!

— По-хорошему, значит, не умеешь… — Слегка хромая, Волк делает шаг в мою сторону, а я начинаю в панике пятиться назад. — Будем действовать по привычному для тебя сценарию.

— Ладно- ладно! — спешно сдаюсь, подняв руки в знак капитуляции. Фантазия услужливо рисует картины, как этот качок хватает меня, скручивает и использует вместо боксерской груши. — Сама подойду. Руки свои распускать не надо. — Последнее уже почти бубню под нос.

«С каких пор ты стала такой размазней, Ева? С тех самых, как оказалась в логове Зверя, который сильнее меня физически и морально, понятно?!» — мысленно огрызаюсь я.

— Надевай. — Демид снимает боксерские перчатки и бросает их мне. Поймав пару на лету, не задавая лишних вопросов, неумело надеваю выданный инвентарь под пытливым взглядом хозяина. — Знаю, что хочешь рожу мне набить.

Ой, а как это вы догадались, Ваше Высочество?!

— Понятия не имею, о чем вы, — отвечает лицемерка, сидящая внутри меня, в то время как другая, стервозная личность ликующе хлопает в ладоши и радостно лыбится.

— Сначала стойка. — Демид встает позади меня, исходящее от его тела тепло заставляет трепетать во всех смыслах этого слова. Тяжелые руки ложатся на мои дрожащие плечи, а затем спускаются к локтям, приподнимая мои руки. — Держи кулаки у подбородка. Всегда.

Горячее дыхание обдает кожу, от жара, исходящего от его тела, я плавлюсь, но стараюсь не думать об этом, а сосредоточиться на игре, которую затеял Волк.

Его ладони плавно скользят вниз, ложатся на мои бедра, а я застываю на месте, едва дыша. Когда сильные пальцы сжимаются крепче, я бросаю на Зверя тревожный взгляд.

— Смотри вперед, Ева, — строго приказывает он. — Теперь — опора. Выставляй правую ногу вперед.

Послушно следую четким указаниям, сдерживая пульсирующую внутреннюю дрожь. Он слишком близко. Неприлично близко...

— Да, вот так. Молодец.

Я пытаюсь следить за его инструкциями, но вибрирующий голос звучит так близко, что я теряюсь в собственных мыслях. Демид слегка разворачивает меня. Чувствую себя марионеткой его руках, не сопротивляясь. Подчиняясь, черт возьми!

— Согни немного колени.

Вместо того чтобы выполнять команды, я бессовестно пялюсь на наше отражение в зеркале, замечая, насколько хозяин выше и сильнее.

Он высокий, мускулистый, пугающий, а я — мелкая и невзрачная букашка, еле достающая ему до плеча.

На фоне Демида я кажусь такой хрупкой и жалкой, что даже если бы он позволил мне ударить его, я вряд ли смогла бы дотянуться до его лица.

— Смотри на грушу перед собой. Сфокусируйся. Удары должны быть точными и быстрыми, — инструктирует Волк, а я переминаюсь с ноги на ногу, сдерживая нахлынувшее волнение. — Не забывай о дыхании.

Уже забыла...

С первым ударом о грушу чувствую, как уверенность в собственных силах вновь наполняет меня. Бью несколько раз, но костяшки начинают ныть, так как я боксирую с особой щедростью и удовольствием.

С каждым ударом мои руки отбиваются все сильнее и работать становится гораздо тяжелее. Я стараюсь, честное слово, но его слишком близкое присутствие сбивает меня.

— Ноги, Ев, — напоминает Демид, стоя за моей спиной, и я бросаю на него немой взгляд в зеркало. — Прибавь скорости, — отдает очередную команду. Я и дышать-то еле успеваю, какая скорость?! — Бей жестче.

— Не могу, — спустя несколько ударов, произношу я, опуская руки вдоль туловища. — Я все...

За несколько дней, проведенных взаперти, я слишком мало ела и спала, чтобы сейчас показывать хоть какую-то силу.

— Работай, Ева, — строго произносит Волк, обжигая меня взглядом. — Если еще раз соберешься грабить чужой дом, хотя бы драться научишься.

Что, простите?!

Адреналин накатывает мощной волной, стирая все хорошее, что я себе надумала за последние двадцать минут об этом нахале.

Развернувшись к нему лицом, сжимаю кулаки, упакованные в перчатки, все же допуская мысль, что, если постараться, могу и дотянуться до его рожи.

Уголки губ Демида вздергиваются; в этот момент лавина внутри меня взрывается мощным всплеском. Не раздумывая, я бросаюсь на него, вот прям в перчатках кидаюсь, желая нанести удары по корпусу, но ни фига не получается. Зверь ловко уклоняется, заранее предвидя все мои действия. Это раздражает, распаляет сильнее, и я, как одержимая, гоняюсь за ним.

— Не любишь правду, девочка? — Тяжело дыша, Демид ловит меня и тут же сгребает в охапку. И что-то подсказывает мне, что дыхание его сбилось не от усталости.

— Не люблю таких, как вы! — шиплю я, отчаянно пытаясь вырваться из его крепкой хватки. Демид роняет меня на маты, нависая сверху, не даваёт и малейшего шанса на побег. От этого из горла вырывается позорный писк.

— Каких, Ева? — вкрадчиво спрашивает он, впиваясь чернющими как ночь глазами в мое лицо.

Моя грудь под его весом с трудом вздымается; вот-вот я помру от разрыва сердца или же задохнусь.

— Слишком самоуверенных! Тех, кто считает себя лучше других! — буквально выплевываю слова с презрением.

Взгляд Демида перемещается на мой рот, и — видит Бог! — я замираю, переставая дышать. Кажется, еще секунда, и он коснется моих губ, поцелует. А когда Демид наклоняется ниже и наши лица практически соприкасаются, то я готова умереть и тут же воскреснуть.

Я готова провалиться сквозь землю за то, что хочу… Хочу, чтобы он коснулся меня.

— Урок окончен, — вдруг неожиданно произносит Демид, а меня будто ушатом ледяной воды окатывают.