25

— Ешь, — усаживаясь напротив, произносит Демид в обыденно-приказном тоне.

— А вы всегда так разговариваете с женщинами?

— Как? — накладывая себе сочный кусок стейка, спрашивает Волк.

— Как будто они бесхребетные, не имеющие собственного мнения существа, — без страха и стеснения отвечаю я, встречаясь с его взглядом.

— Нет, — сухо бросает, ухмыляясь. — С теми, кто проникает в мой дом без разрешения и ворует вещи.

Непроизвольно закатываю глаза, вздыхая. Как же раздражают его упрёки за то, чего я не совершала!

Ну, точнее, не успела совершить...

— А мне кажется, что вы всегда так себя ведёте, — решительно парирую я, отщипывая себе в тарелку маленький кусочек от целой форели.

— А мне кажется, ты слишком много болтаешь.

— Хорошо, — киваю, пожав плечами, — я могу вообще замолчать и больше вообще не разговаривать. Между прочим, ваша компания мне неприятна! — заглядываю в мужские глаза, стараясь придать себе уверенный вид.

— Да что ты говоришь? — Демид прищуривается, нарезая стейк. — Прям противна?

— А вы думали, мне будет приятно сидеть за одним столом с человеком, держащим меня в заложниках?

Однако мои слова вызывают у него хриплый смех.

— И кто же тебя так дерзить научил, девочка? — опасные вибрации в низком мужском голосе заставляют меня сглотнуть.

— Жизнь, — отвечаю уже тише.

— Интересно, что ж это за жизнь у тебя такая?

— А вы как думаете? Если я согласилась идти грабить дом?

— Выбор, Ева, — спокойно заключает Демид. — Каждый делает свой выбор.

— Если бы на кону стояла жизнь ваших близких, вам бы не пришлось выбирать.

Перестав нарезать мясо, Демид на мгновение замирает. Моментально я замечаю, как напрягаются его плечи, а на широких скулах перекатываются желваки. Хозяин откладывает приборы и подносит к губам бокал, делая несколько глотков вина, не смотря в мою сторону. В эту секунду чувствую себя так, якобы сказанными в порыве слова затронула запретную тему, и теперь я даже боюсь пошевелиться, дабы не спровоцировать взрыв.

— Ешь, — снова повторяет Волк спустя паузу, бросив взгляд на мой нетронутый кусочек рыбы. Я принимаюсь за еду, больше не пытаясь задеть или разговорить собеседника.

Пока мы ужинаем в полной тишине, я лишь изредка поглядываю на Демида и отвечаю «спасибо» в моменты, когда он наполнял мой бокал вина. Если честно, я не уверена, что пить так много было хорошей идеей.

Я чувствую, как по всему телу разливается тепло, а привычное напряжение между мной и Демидом слегка рассеивается. Алкоголь притупляет разум и, к большому сожалению, ненависть к человеку напротив — тоже.

Сделав ещё один глоток, невольно начинаю улыбаться, как дурочка, глядя на суровое мужское лицо.

— А сколько вам лет? — спрашиваю, не удержавшись, — или это опять вопрос, который меня не касается?

— Тридцать четыре, — коротко отвечает Волк.

— Взрослый дядя, — задумываюсь вслух.

— Для кого? Для тебя? — чёрные глаза впиваются в меня, изучая реакцию на вопрос.

— Ой, нет! Для меня вы не взрослый, а уже старый, — смеюсь я, отмахиваясь, но моя улыбка быстро тускнеет. Вижу появившуюся на лице Демида стальную серьёзность. — Ладно, из вас так себе собеседник, я поняла. — Постукивая пальцами по столу, отвожу взгляд, осматривая пространство вокруг, и прислушиваюсь к музыке, тихо играющей в гостиной. Знакомые ноты вызывают внутри чувство тёплой ностальгии. Прикрыв веки, блаженно улыбаюсь, вслушиваясь в слова песни «Sting - Shape of my heart».

— Мне так нравится эта песня, — шепчу, откидывая прядку волос назад. — Такая чувственная… — запрокинув голову, смотрю в потолок, медленно качаясь в такт мелодии. — Если бы вы не были таким снобом, я бы с вами потанцевала, — хихикаю, не сумев сдержаться.

Где-то глубоко внутри меня, в усыплённом алкоголем разуме, раздаётся тревожный голос. Он предупреждает, что я творю нелепые вещи, но в ответ я улыбаюсь, уверенная, что Демид не примет во внимание сказанные мною слова.

— Тогда потанцуем, — в воздухе раздаётся уверенный баритон.

Не веря собственным ушам, поворачиваю голову. Я всё правильно услышала?

— Что? — растерянно переспрашиваю, видя, как Демид медленно поднимается. — О, нет... я же... — замолкаю, когда мужчина доходит и галантно протягивает руку. — Я же пошут…

— Не заставляй меня долго ждать, Ева. — перебивает, в своей манере Волк.

Сглотнув комок паники, мягким жестом вкладываю свою руку в его большую ладонь и встаю со стула. Внутри все переворачивается вверх дном. Сердце уходит в пятки, Демид властным, но аккуратным жестом притягивает, мня к себе, отчего я практически вплотную прижимаюсь к крепкой мужской груди.

Терпкий запах обволакивает, и я вдыхаю полной грудью, словно не могу надышаться им.

Боже, если бы я знала… Что этот… Чёрствый, грубый, нахальный мужчина пригласит меня на танец, я бы ни за что в жизни не заговорила о любимой песне. А теперь я в его объятиях. В объятьях его тьмы, дурманящей разум. «Он опасен. Он опасен, Ева!» — все мысли в сознании летят в беспросветную бездну, как только рука Волка оказывается на моей талии. Безумие. От близости с Демидом моментально начинает кружиться голова. И если бы я захотела выбраться из его рук, я бы непременно это сделала. Ведь так? Так?

Я уже не уверена ни в чем. Ни одна здравая мысль не задерживается в моей голове ни на секунду. Меня окружает лишь хаотичный поток размышлений, гулкий стук сердца, пламя, от которого буквально печёт в груди.

— Тебе идёт это платье, — хрипло произносит Демид.

От его слов по всему телу пробегают мурашки. Осталось чуть-чуть, и румянец проступит на щеках. Еще никогда. Никогда я не ощущала себя такой уязвимой рядом с мужчиной.

— С-спасибо, — отвечаю неловко, закусывая нижнюю губу. — Когда я сказала, что оно мне не нравится, я соврала.

Демид ухмыляется, крепче сжимая мою талию, а затем наклоняется ближе к моему лицу.

— Знаю, Ева, — бросает коротко, а его взгляд опускается на мои губы.

Мой рот непроизвольно приоткрывается на судорожном вдохе, от того, что расстояние между нами сокращается на миллиметры. Тело моментально прошибает током током.

— Кажется… — почистив горло, еле проговариваю я, — кажется, песня закончилась.

В мужских глазах, что-то ощутимо меняется и Демид отстраняется, отпуская меня.

— Я сейчас всё уберу, — сообщаю суетливо, выдергивая руку из его ладони и отскакиваю на несколько шагов, как ошпаренная.

Идиотка! Какая же идиотка!

А ты допустила мысль, Ева… Подумала, что поцелует! А сама взяла и все испортила.

Смущение и бурлящий коктейль эмоций под кожей заставляют меня захотеть провалиться сквозь землю. Черт, соберись немедленно!

— Не нужно, — чеканит Волк, и я вздрагиваю от его холодного тона, будто слышу этот голос впервые. — Ты собираешь вещи и уезжаешь.

До сознания с трудом доходит смысл услышанного. Приоткрыв рот от удивления, уставляюсь на стоящего напротив мужчину.

— Подождите… В каком смысле уезжаю?

— Водитель приедет за тобой через пятнадцать минут, — на этом, Демид разворачивает и уходит прочь, пока я буравлю его удаляющийся силуэт.

Слова Волка с трудом складываются в единый пазл в голове, и я, наконец, понимаю, что он имел в виду.

Я свободна?.. Он отпускает меня?

Он… отпускает?

Стоя на одном месте в немом шоке, я не сразу принимаю весь спектр обрушившихся на меня эмоций.

Неописуемая радость, нереальное облегчение и самое настоящее счастье.

Сегодня я увижу маму! Сегодня закончится весь это ад! Неужели, это правда?