41

Три дня спустя

— Вот тебе твоя херня, — Овод протягивает бумажный пакет, возвышаясь надо мной. — Пол города объездил, чтоб именно то, что ты накалякала найти.

Отложив садовый совок, вытираю вспотевший от палящего солнца лоб, стараясь не задеть его грязными рабочими перчатками. Лучезарная улыбка расплывается на моём лице, когда, приняв пакет я обнаруживаю в нём семена.

Вытянув шею, с удовлетворением наблюдаю, как охранники выставляют контейнеры с цветами недалеко от клумб. Поднявшись, внимательно осматриваю содержимое: и вправду всё, что я попросила!

— Вова, спасибо вам огромное! — произношу, подняв на мужчину потеплевший взгляд.

Я вынесла Оводу мозг, умоляя привезти мне цветочки для посадки на заднем дворе, после того как Демид с барским великодушием позволил похозяйничать в его относительно заброшенном саду.

И вот этот высокий, здоровый громила у которого и без меня куча дел и забот, повозился, по его словам, чтобы достать нужные сорта семян.

— Спасибо в карман не положишь, — Вова вырывает из раздумий, перенимая всё внимание на себя. — Пожрать есть чё?

— Суп с фрикадельками любите?

— Ты прям как моя покойная бабка. Семена, супы, — весело ухмыляется бугай, качнув головой.

Пока я снимаю перчатки, мужчина первым проходит в дом, через приоткрытую дверь. Я не обижаюсь на слова Вовы. В целом, где-то он, возможно, и прав.

За прошедшие дни в заточении у Демида, я готова была на стену лезть от скуки и безделия. Тема нашего весьма... необычного разговора о том, что я женщина больше не поднималась. Я успокоила себя тем, что Волк был пьян. Да! Именно так. Не нужна я ему для секса. Уверена, у Демида куча желающих согреть постель, с его то внешностью. Просто этот бессовестный в своей манере, таким образом решил поглумиться и в очередной раз указать моё место.

Чёрт, почему от его образа с другой, в груди неприятно саднит?!

Сбросив пыльную обувь на лестнице, рядом бросаю рабочие перчатки и иду кормить друга Волка. Овод уже сидит на барном стуле, облокотившись на стол и ожидает.

— С сестрой говорила? — как бы невзначай уточняет он.

— Да, мы всё время на связи, — киваю, включая сенсорную плиту и ставлю греться кастрюлю супа. — Операция прошла хорошо.

На последнем предложении мой голос подскакивает вверх. До сих пор могу осознать, что это и правда произошло! Вчера маму прооперировали. Я по сто раз на дню произношу эти слова, пытаясь свыкнуться с ними.

Маму прооперировали!

Всё позади!

Не верится, клянусь, мне не верится, что теперь она точно будет жить!

После выписки мама с Машей останутся ещё на какое-то время в Италии, для реабилитации. И всё благодаря Демиду...

— Отличные новости, — басит Вова. — Они там пусть в Италии развлекаются, а мы тут погудим, а, Золушка?

Взяв буханку хлеба, принимаюсь нарезать на ломтики и складывать в корзинку.

— Погудим? — поднимаю голову, непонимающе уставившись на громилу. — И вообще, перестаньте так меня называть.

— Зо-луш-ка, — смотря прямо в глаза, Вова решает поиграть на нервах.

— У меня в руках нож, не боитесь, что не по назначению использую?

— Нравишься ты мне, Евенция, — продолжает издеваться гад. — Не юлишь, а сразу в лоб говоришь. Хорошая черта, не крысиная. А зубочисткой своей не маши, поранишься.

Я непроизвольно закатываю глаза, громко вздохнув. Реально, как Демид выдерживает общение с ним? Это ж невозможно без конца слушать придурошные метафоры.

— Приятного аппетита, — накрыв на стол, ставлю перед гостем тарелку с ароматным супчиком. — Как пообедаете, оставьте, я сама уберу, — зачем-то говорю, ведь, и так, понятно, что я тут прислуга.

— А ты куда намылилась? — вооружившись ложкой, спрашивает Вова, вынуждая меня притормозить на полпути.

— В сад, — неопределённо киваю головой в сторону.

— Любишь ковыряться в земле? — не отпускает, расспрашивая.

— Ага, от бабушки передалось, — неловко протираю ладошками карманы. Как будто немного странно общаться с Вовой на личные темы о хобби и семье.

— Да посиди со мной, чё ты, — Овод указывает на стул напротив. — Не люблю один есть.

— Ну... ладно, — и правда? Чего это я убегаю? Он вроде как нормальный мужик. Хоть и со своими тараканами и прибабахами. А я всё строю из себя невесть что. Усевшись напротив со стаканом воды, сообщаю, что пообедала час назад. — Давно вы знакомы с Демидом?

— Давно, — подтверждает, принимаясь за еду.

— А сколько вам лет? — пользуясь случаем, решаю не терять времени зря и узнать о собеседнике как можно больше. Похоже, мне очень сильно не хватает общения.

За прошедшие дни, дома Демид появлялся очень редко. В основном приходил только переночевать. Я старалась по максимуму его избегать, за исключением той просьбы о саде, ибо ходит мужчина, какой-то хмурый и я бы даже сказала злой. Очень надеюсь, что это связано с его делами, а не со мной...

— Вам это кому? — непонимающе вздёрнув густую бровь, переспрашивает Вова.

— Ну вам, блин.

Боже, почему моя речь звучит, как у тупого подростка?

— Золушка, давай на «ты», — отламывает кусок хлеба, отправляя в рот.

— Хорошо, — соглашаюсь, с лёгким сомнением внутри. — Я просто из уважения...

— Эт ты правильно, малая, — прожевав очередную порцию, Овод откидывается на спинку стула, вглядываясь в моё лицо. — Пока ты под стол пешком ходила, мы с Волком срок первый мотали.

— Срок?

— Ага, на малолетке, — уточняет равнодушно.

Срок. На малолетке.

— Вы что уголовники? — выпаливаю не обдумав.

Овод разражается диким смехом. Мужчина горланит на весь дом, похоже, не веря в услышанное.

— Полегче с выражениями, Золушка, — успокоившись, Вова качает головой, мол, «во даёт!»

— Что здесь происходит? — неожиданно раздавшийся голос Демида, вынуждает выпрямиться в спине.

— Евенция тут подкармливает, — повернувшись на «Босса», объясняет мой компаньон.

— У тебя дел других нет? — Волк впивается в меня чернющим взглядом, от которого по позвоночнику пробегают мурашки.

— Есть... — мямлю, стушевавшись, но потом начинаю злиться. — Мне что уже и посидеть пять минут нельзя?

— Нельзя, — уничтожающим тоном, цедит он. — Встала. Быстро.

— Я вам не рабыня и не личная собственность! — сжав ладони в кулаки, соскакиваю со стула на пол.

«Я купил тебя, Ева» — в голове всплывает фраза, брошенная Демидом в ту ночь.

Не знаю, что меня больше выбешивает: тон, каким он разговаривает со мной или же, что этот акт унижения услышал Вова?

Зло выдохнув, прохожу мимо хозяина дома, подарив ему взгляд полный презрения и ненависти. Сгорая от злости, иду к выходу, желая скрыться на заднем дворе.

— Катись к чёрту, животное! — бубню себе под нос. Я могла бы сказать это ему в лицо, но жизнь мне ещё дорога, поэтому давлюсь оскорблениями исключительно в одиночку. А учитывая, что как выяснилось Демид плюс ко всему и бывший ЗЭК, так вообще стоит прикусить язык и молчать в тряпочку.

А что ты удивляешься? По ним за километр видно, что это не простые бизнесмены, а бандюки.

— Ревнуешь, что ли, Дёма? — у самого выхода, до меня долетает бас Вовы.

Ревнует? Кого? Меня? Нет, Овода, блин.

Быть такого не может! Какая ревность? Этот сухарик, кроме злобы ничего испытывать не может. И меня, замухрышку, он уж точно ревновать не станет.