43

Запах, исходящий от поджарого мужского тела, будоражит нервные окончания. Пока бандит удерживает мою шею, второй рукой собственнически изучает все изгибы. Он по-хозяйски ведёт пальцами вниз от талии к бедру, кажется, что хочет изучить каждый мой миллиметр. Самое странное, что близость с ним не вызывает во мне дикого отторжения.

Наоборот, каждое прикосновение будто запускает жаркий ток по телу. Пускает по венам раскалённую лаву. Заставляет сердце волнительно стучать в груди. У меня нет желания оттолкнуть Демида и сбежать от него.

Меня тянет к нему. Как бы не было страшно это признавать...

Не успеваю я слегка расслабиться в будоражащих объятиях, Волк резко отстраняется и делает то, к чему я была готова меньше всего. И этот жест запускает новую волну чёртова волнения внутри.

Борясь с желанием прикрыться, наблюдаю, как Демид снимает с себя брюки, а вслед и боксеры. При виде возбуждённого мужского достоинства, виднеющегося даже в темноте комнаты, я отвожу стыдливый взгляд на стену. Готова смотреть куда угодно, лишь бы не думать и не представлять, что сейчас вот это окажется во мне.

Бесконтрольный крик вырывается из горла, когда Волк резко переворачивает меня на живот.

— На колени встань и опустись на локти.

Меня в прямом смысле этого слова колбасит от накатившего волнения и страха перед тем, что будет происходить дальше.

Слушаясь приказа, медленно приподнимаюсь. Дрожа каждой клеточкой, я ожидаю действий. Боже, какая стыдоба. Я готова провалиться сквозь землю, чем представлять, как это всё выглядит со стороны. Единственное, что сейчас хоть как-то держит на плаву, это тот факт, что в комнате темно. Искренне надеюсь, у Демида плохое зрение и он не видит меня в позе на раскорячку в мельчайших деталях.

Тишину помещения нарушает тяжёлое дыхание Зверя. Я непроизвольно вздрагиваю, и прикусываю зубами нижнюю губу, от горячих пальцев Демида прикасающихся ко мне там и размазывающих проступившую влагу.

Дыши! Дыши! Дыши!

Успокаивая себя, опускаю голову и утыкаюсь лбом в матрас. Крепко зажмурившись, прислушиваюсь к каждом шороху и малейшему дуновению ветерка от движений сзади. И делаю я это очень вовремя, потому что в следующий миг ощущаю нечто твёрдое, прямо у себя между ног.

О, нет…

Демид резко проталкивается в меня, выбивая напрочь весь воздух из лёгких. Сдерживая болезненный крик, что рвётся наружу я кусаю свою руку.

Ты сможешь. Терпи, Ева! Все через это проходят, и ты не исключение. Рано или поздно это бы случилось.

Не смотря на все наставления, бороться с чувствами и собственными ощущениями сложно. По щекам катятся горячие слёзы, впитываясь в простыни.

— Блядь, какая узкая, — гортанно рычит Волк, я всхлипываю, жмурясь от дикого жжения между ног.

Кажется не замечая моей реакции, мужчина наращивает темп, и я больше не могу сдерживаться. С губ начинают слетать мычания и стоны.

— Демид, пожалуйста!.. — не в силах справиться с эмоциями, умоляю сама не понимаю о чём. Прекратить? Оставить меня в покое? Или же наоборот не останавливаться?

— Хочешь сильнее, девочка? — бандит вдалбливается так, будто ждал этого момента давно. Намотав мои волосы на кулак, он входит настолько глубоко, что я почти теряю сознание.

— Нет... — мычу в ладонь, но боюсь он этого не слышит.

— Нравится, когда тебя жестоко трахают? — потянув за локоны, Демид притягивает меня к себе спиной. Заставляет прижаться его мускулистой груди. — Ты вся течёшь. Плохая, Ева, — произносит низко, касаясь щетиной заплаканного лица, а после свободной рукой тянется к моему лифу и поднимает его вверх, выпуская грудь.

Зверь кусает ухо, шею, пока из меня вырываются жалобные всхлипывания. Демид же в это время ласкает грудь, что-то шепчет, а я вылетаю в астрал от новых ощущений, меняющих окрас.

На смену обжигающей боли, приходит что-то другое. Мне хочется кричать, но уже не потому, что неприятно. Низ живота тянет, но эта боль не похожа на ту, что приходит во время критических дней.

Она другая... приятнее.

Будто бы поняв, что мне нужно, бандит опускает ладонь ниже и прикладывает палец к клитору. Ему хватает лишь надавить и сделать несколько круговых движений, как натянутая внутри меня струна лопается.

Мир перестаёт существовать. Я улетаю в другое измерение, познав новые чувства и свой первый в жизни оргазм.

Как только Демид выпускает меня из своей крепкой хватки, я падаю на кровать, словно безжизненная кукла и подтягиваю дрожащие коленки к груди.

Мокрые простыни неприятно липнут к телу, но сейчас мне плевать на это. В голову принимаются пробираться назойливые мысли. Единственное, чего хочется в данную секунду, это сбежать от своего разума. Он сводит сума, безжалостно вопя о том постыдном и грязном, на что было согласно моё тело ещё каких-то несколько секунд назад.

Услышав удаляющиеся шаги Демида и звук открывающейся дверь ванной комнаты, я отсчитываю секунды, в надежде остаться в комнате одной.

Не успевает замок щёлкнуть, рыдания вырываются из груди. Я обнимаю себя руками, пытаясь смириться с той мыслью, что теперь так будет всегда. Я стану безвольной рабыней, которую использую для секса.

Везу живота пульсирует и ноет, будто зверь продолжает терзать меня.

«Это моя жизнь, Ева» — пробегают в сознании слова Демида, заставляя меня сжаться ещё сильнее и почувствовать морозный холод на коже.

Жестокая, бескомпромиссная машина, не способная на чувства...

Свет из открывшейся двери ванной комнаты, вынуждает дёрнуться и спрятать лицо в ладонях. Не хочу смотреть в лицо мужчины, что безжалостно имел меня подобно последней шлюхе. Не хочу, чтобы знал, как унизительно я себя чувствую в этот миг.

А вдруг он вернулся продолжить?..

Приближающиеся шаги заставляют сжаться сильнее. Горячие пальцы Демида неожиданно касаются моего лица, заставляя повернуться и всё-таки взглянуть на него.

— Почему ты не сказала, что девственница? — требовательно спрашивает он, без тени упрёка или насмешки в голосе.

Одёрнув подбородок из его руки, вновь отворачиваюсь, не желая продолжать зрительный контакт.

— Я говорила... — шепчу, сжимая губы, лишь бы не разрыдаться.

— Зачем терпела? — мужской тон становится серьёзнее.

— Затем что я обязана тебе. И я сама говорила, что согласна на все.

— Ева, — произносит уже немного лояльнее. — Посмотри на меня.

Я выдерживаю мучительно долгую паузу, прежде чем собраться с силами и нехотя повернуться, встречаясь с его суровым глубоким взглядом.

— Никогда и никому не позволяй насилие над собой. Даже мне.

С этими словами Демид поворачивается и покидает комнату, оставляя меня в растрёпанных чувствах, наедине с бушующим торнадо мыслей в голове.