Глава 46

Милана

То, что рассказала мне лантийка было по-настоящему жутко и совсем не вязалось с тем, что рассказывали о себе синтхарры. Оказывается, что много-много тысячелетий назад синтхаррская раса держала в страхе целую галактическую систему.

— Эти чудовища нападали на планеты и держали их в оккупации до тех пор, пока не истребляли всё население, оставляя после себя мёртвую безжизненную пустошь. Они питались кровью и не оставляли после себя никого в живых, — рассказывая, Алиша кривилась брезгливо. Видимо разговор этот был ей совсем неприятен. — И я ненавижу себя за то, что сейчас, как и они вынуждена сосать кровь, как настоящее чудовище. Они сделали это со мной, понимаешь? Они изменили меня, извратили всю мою истинную сущность, опорочили! Я ненавижу их за это! — кажется лантийку прорвало — эмоции из неё хлестали бурным потоком. — И себя ненавижу, потому что не могу сопротивляться этой тяге… этой дикой жажде крови. Каждый раз я готова растерзать в клочья того несчастного, которого приводят мне в качестве еды. И я не могу себя остановить, как бы этого не хотела. Это мерзко, — вскинула на меня презрительный взгляд. — И ты такая же, как и они!

— Это не правда, — возмущённо, но всё же, как можно спокойнее произнесла я. — За всю свою жизнь я не убила ни одно живое существо. Как видишь, это возможно. Нужно только больше силы воли. Жажду можно контролировать, нужно только очень захотеть. Моему отцу, например, было очень сложно справиться с жаждой, и он натворил много бед. Но в конце концов он смог найти себя и научился контролировать свой «голод». А вот мой дядя сам справился с жаждой. Он не хотел убивать людей, поэтому учился самоконтролю и учил ему остальных.

— Я хочу, но у меня не получается, — опустив голову, грустно произнесла она.

— Скажи, а синтхарров действительно раньше было так много? Просто я почти не видела их. На корабле и здесь на станции, всего-то пара десятков. И где их женщины?

— Они плодились, как серокаты пока была жива их Королева. Сколько рас с ними воевали — всё бесполезно. Синтхарры ужасно живучие гады и очень сильные. Моя бабушка рассказывала, что однажды случилось чудо. Великий Создатель смилостивился над всеми угнетёнными расами и уничтожил их планету огненной карой своей, — наверное она говорит про комету. — Но их суке-королеве удалось выжить. И вот тогда, мангарианцы, объединившись с другими расами решились дать им бой. Никто не верил, но им всё же удалось уничтожить корабль, на котором была их Королева. Остаткам разбитого синтхаррского флота удалось скрыться от преследователей. Они пропали на тысячу лет. Никто о них уже даже и не вспоминал. Но однажды, они объявились вновь. Только теперь синтхарры не действовали открыто, они боялись, потому что были в меньшинстве. Они стали похищать исключительно лантийцев и никто не знал почему. Мы ведь и в войне против них практически не участвовали, так, помогали в основном ресурсами — основную победу одержали мангарианцы. В конце концов они устроили настоящую травлю и мой народ был вынужден скрываться от них на других планетах и в других галактиках. Но синтхарры всегда следовали за нами.

— А что же другие расы… ну эти, мангарианцы. Разве они не могли вам помочь?

Честно, я была просто возмущена. Воевали значит вместе, а как снова помочь попавшим в беду друзьям, так фиг.

— Мангарианцы к тому времени заняли верхушку власти в галактике Цэйтэя. Спихнув синтхарров с вершины, они купались в лучах славы и неограниченной власти. Проблемы какой-то маленькой и не имеющей власти в Альянсе расы, стали не для них. Их главной задачей было охранять свою территорию — границы галактики Цэйтэя. А наша планета находилась на самом краю галактики. Они просто бросили нас на произвол судьбы. Поэтому мой народ был вынужден сам защищать себя, как мог. Мы стали кочевниками. Жили с другими мирными расами, но никогда не задерживались на одной планете дольше чем на несколько сотен лет.

Мне даже стало очень жаль этих бедных лантийцев. Такая тяжелая судьба — вечно гонимые и не имеющие своего постоянного пристанища… Это тяжело и очень грустно. И мне стыдно за мою, теперь, наверное, уже родную расу. Синтхарры не имеют право поступать именно так. Они не имеют право использовать и ломать жизни других рас в угоду непонятно каким идеям. Хотя… синтхарров, наверное, тоже можно понять — они хотят выжить и возродить свою расу. Но не так ведь! Не путём истребления других, совершенно неповинной в их беде существ.

— А тебя… давно… ну, обратили.

— Давно, — Алиша усмехнулась и тут же нахмурилась. — Так давно, что я уже даже и не помню сколько. После того, как меня обратили мой физический возраст стал будто бесконечным. Но по моим подсчётам я здесь уже около пяти сотен лет, хотя моя раса и не живёт столько.

— Пятьсот лет? — округлила глаза от удивления. — Вот ни фига себе. А у тебя уже были… дети?

— Трое… Я родила троих синтхарров, — ответила Алиша. — Но ни одного из них они мне даже подержать не дали. Сразу после родов их уносили на верхний уровень, туда, где растёт новое поколение.

— Это очень жестоко отбирать ребёнка у матери, — насупилась я. Как представила, что у меня могли бы вот так же отобрать малыша или у моей мамы отобрать нас с Алисой, по позвоночнику побежали ледяные мурашки.

— Видимо синтхарры считают иначе, — вздёрнув свою светлую бровь иронично проговорила лантийка. — Я же говорю, они — чудовища. Используют нас, как сосуды для воспроизведения своего потомства.

— Ты сказала, что родила уже троих. А вот моя мама так и не смогла снова забеременеть после того, как родила нас с Алисой.

— Оно и понятно, у синтхарров благоприятный период для зачатия наступает примерно раз в сотню лет.

— Раз в сто лет?!

Кажется, я сегодня не перестану удивляться и ещё долго буду переваривать всю информацию.

— Примерно так. Когда подходило благоприятное время для зачатия синтхарры подселяли ко мне такого же обращённого лантийца и… заставляли нас спариваться.

— Как заставляли? — опешила я. — Разве можно заставить…

— Ну не заставляли, а вынуждали. Как видишь мужчин к нам не допускают просто так. Они живут в отдельном отсеке. Изголодавшиеся по женскому телу за много лет они совсем не против спариваться с нами. Да и физиология у нас у лантийцев такова, что пары, связавшие себя брачными узами на крови, тянет друг к другу с неимоверной силой.

— На крови?

— Да. У моего народа принято, когда пара решает связать себя брачными узами, они обмениваются кровью. Такой обмен устанавливает внутреннюю нерушимую связь, которая объединяет пару на всю жизнь. Мы до конца своих дней остаёмся верны своему избранному не только в физическом плане, но и в эмоциональном, душевном. Но если у моего народа это происходит добровольно и по велению сердца, то здесь, синтхарры принудительно заставили нас обменяться кровью, — на мой немой вопрос «зачем», который читался на моём лице Алиша ответила: — Чтобы мы были зависимы друг от друга, чтобы можно было манипулировать нами грозя уничтожением одного из партнёров. Только так они могли заставить нас делать то, что им было нужно — размножаться.

— М-да. Как же всё жутко и беспросветно, — сцепила руки в замок не в силах совладать с нарастающей дрожью.

После рассказов Алиши я теперь, наверное, даже уснуть не смогу.

Так вот зачем они хотели забрать с собой маму. Хотели использовать её, как многоразовый инкубатор. Сволочи!

А что же будет с нами?

Если они растят таких как мы для возрождения своей расы, то… Неужели они нас тоже заставят… с кем-нибудь из синтхарров…

В голове сразу всплыл тёмный похотливый взгляд Хандарра бесцеремонно скользящий по моему телу и явно мечтающий не только потискать в уголочке.

Чёрт! Кажется, мы влипли!